Человек стоящий в 24-ом ряду

Когда сыграла колыбельная

«Нет пути темнее, чем путь с закрытыми глазами» DragonAgeII

Возможно, я слишком покорен чувствами, любящими повторять злые шутки судьбы. Как это странно: с взрослением, чувства теряются, как гул голосов после сильного крика, и уступают место рассуждениям. Мелкие мысли покоряющего, давят на более сильные мысли покоренного, вытесняя их. И, в итоге, они забываются. Мир движется в тени своего отражения, превращая жизнь в серое, грязное пятно. Мелкие мысли, объединяясь, становятся передовыми, и мир питается ими. Детские сновидения запечатлелись во мне как кошмарные падения, и стали моими страхами. Я не сплю днями, пытаясь оттянуть те самые падения в обратной, темной стороне моих век. Но эти слабые веки, подавленные длинными ресницами, слишком слабы, чтобы жить без темноты. И я падаю, с молчаливом криком и без единого звука, в глубокую бездну без дна, и покой мой теряется с каждой прожитой минутой. Моя теплая постель глотает мое тело, словно земля холодный труп, подушка под головой превращается в материнские руки, обнявшие холодную голову своего сына, а кровать - в плечи моих собратьев по жизни. Ах, эти минуты сладкого наслаждения пустотой между небом и почвой становятся настолько глупыми, когда вечность даруется теле землей, а душе – небом. В итоге, пустота между ними теряется, рушатся колонны держащие их. А люди, сплочены вокруг страха своего, и потому вокруг этих колон создают лживые идеалы. Они становятся рабами своих же воображений. Роботы, работающие на ложь, которой обманывали себя много веков назад, и нет ни единого храбреца, готового напомнить им правду. Я вижу, как мозговые полушария отделяются друг от друга, и между ними капает мозговая жидкость прямо в горло. Капли, капающие в горло превращаются в дождь, а горло-в центральный туннель черного города. Черный город медленно становился большим вопросительным знаком без нижней точки, и, как все вопросы, имел простой ответ, из одного слова, видеть который  жители отказались, не веря в простоту жизни. Они начали искать сложноподчиненные предложения с несколькими деепричастными оборотами, с восклицанием в конце, но мрачная истина была ярка и понятна всем.

Я чувствую, что взрослею, ибо логика дает понять, что «черный восьмой» положит конец игре, и я останусь в проигрыше. Мысли становятся более спокойными, теплые сосуды сжаты льдом и, скоро кровь замерзнет, как и его очаг – сердце. Ибо холод, охвативший разум, приводит к хладнокровию. Бурная жизнь храбрец, бросавшегося во все драки, заканчивается полотенцем на ринге. Будучи даже способным к драке, и возможно к победе, шанс уже утерян и следующий кадр: поднятая рука противника, с золотыми зубами и мощнейшим кулаком.

Колени мои в крови уже годами от падений, а пятки пронзены стрелами близких, вошедших в созданной мною мир, где добро и зло-все еще понятии противоположные. Все, кому я был благодарен за сожженную глину, теперь, ради спасения собственных шкур, подняли отвердевшую почву, и грозились разбить его. Стоило ли переубеждать их? Зачем? Я весь в ахиллесовых пятах, и показать еще одну бессмысленно.

Я часто сплю или думаю что сплю. Я часто думаю о числе пи, и не понимаю, почему вообще придумали такое число, что я о нем так часто думаю. И где в жизни ему место? И вообще, какого черта я о нем думаю? Как мне верить, что мир круглый, если я не видел ее издалека? Может нас всех обманывают, и мы-заключенные в учреждениях тюремного типа, под очередным номером Н? Может мир - это заранее построенная модель того, что мы бы не смогли придумать, чтобы он смог нас достаточно удивить. Где искать то, чего нету вообще? Во снах? Возможно.

«Али проснись!»

Ненавижу, когда ты так делаешь, а ты так делаешь постоянно, - сказала она, обиженно надув губы.

Как? – улыбнулся я, зная что она имеет ввиду.

Ты опять впал в транс. Постоянно теряешься в мыслях. Вроде ты здесь, но тебя нет.

Извини. Ты же знаешь, я всегда немного рассеян.

Мы сидели на втором этаже ресторана, на веранде, откуда открывался вид на одну из безжизненных улиц вечно кипящую мертвецами. Я посмотрел на одинокую лампочку, освещающую бездну ночи, словно паук с длинными ногами, прикрепленными к туловищу, доходившими до глубин мрака. Мгла, захватившая и крепко державшая город в своих объятиях, видна у ног  светового паука. Я подумал: «Зачем этому городу свет? У жителей столько пороков, что даже темнота не способна скрыть их, так зачем освещать?»

Железный стол без скатерти был круглый и настолько мал, что сиди мы чуть ближе, наши колени бы коснулись. Столы были расположены аккуратно на расстоянии пары метров друг от друга, и почти все были заняты. Ресторан этот всегда был забит постояльцами. Почти все знали друг друга в лицо, и, часто видя друг друга за пределами этого помещения, каждый из нас задавался вопросом: «Где-то я его видел, но где?». Когда мне приходил в голову подобный вопрос, я уже знал ответ.

К нам подошел официант ростом метр девяносто, чисто выбритый, с аккуратной стрижкой. Он был настолько худ, что глаза выглядели так словно были готовы вывалиться. Парню было не больше двадцать пяти лет, оннемного сутулился, однако в целом его внешность не отталкивала. Мы заказали кофе, и я посмотрел на нее.

- Почему в тебе столько ненависти? – спросила она меня, заметив как я, настороже, будто какой – то агент с секретной миссией, оглядываюсь по сторонам, и только тогда до меня дошло, что я зол и смотрю очень агрессивно.