Чёрная королева: Альтер Эго

Размер шрифта: - +

Глава 18. День странных открытий

— Расскажите о Зафарине, найрэ, я так люблю слушать истории о далеких местах, где никогда не бывал! Поверьте, в моем лице вы найдете благодарного и очень внимательного слушателя.

Его звали мэтр Альд. Он сел рядом с Кэтрионой, и его лицо в морщинах, потертый коричневый камзол без одной пуговицы, и его интерес к ней, такой искренний и неподдельный, внушали уважение.

Он подошел к ней на завтраке, расшаркавшись церемонно и представившись по всем правилам королевского двора, и Кэтрионе стало не по себе.

Ведь она ничего, совсем ничего не знает о Зафарине! Она вообще никогда там не была! Что ей сказать?

Этим утром за столом собрались Туры, она и Рикард, от Ибексов пришел мэтр Альд и Ирта — бородатый и мрачный глава клана с длинными волосами, собранными в хвост кожаным шнурком. Сегодня он был за хозяина, сказав, что эфе Эйгер появится позже.

Ирта и Нэйдар сидели наискось и иногда перебрасывались ничего не значащими репликами о погоде и дороге, а в остальном молча ели, глядя в свои тарелки. Вокруг стола суетилась служанка — круглолицая, в большом белом чепце, она подливала вино, переставляла блюда и улыбалась, видно было, что ей нравились Туры.

И было бы хорошо, если бы Кэтриона не оказалась за этим столом центральным событием, но... она оказалась.

— Ну... что сказать о Зафарине? — произнесла она, улыбнувшись мэтру Альду теплой улыбкой.

И перехватила насмешливый взгляд Рикарда.

Подлец! Насмехается над ней! Знает, что ей нечего сказать.

Что можно сказать о городе, в котором прожил всю жизнь? — улыбнулась она снова и пожала плечами. — Он... красив.

Но мэтр Альд сдаваться не собирался. Он задавал вопросы о кухне, об архитектуре, о звездах, которые видны ночью, о деревьях и нравах, об обычаях, природе и ещё таком количестве ничего не значащих вещей, которые она бы и придумать не смогла.

Рикард наблюдал эту сцену, сидя напротив неё, и откровенно наслаждался тем, как Кэтриона пытается отвечать так, чтобы не вызвать подозрений.

В этот момент она готова была его убить. А когда мэтр Альд спросил, какие же созвездия видны с Желтой башни зафаринского университета, Кэтриона хотела просто провалиться сквозь пол. Она решила сказать, что не слишком сильна в звездах, но Рикард внезапно ответил за неё:

— Саламандра, Свеча и Парус, мэтр, а перед рассветом видна Лучница, и летом её остриё указывает на север. Найрэ Кэтриона привыкла к красоте, что окружает её дома, — он скользнул взглядом по её лицу, — потому что сама подобна той Лучнице, что смотрит только вперед и вверх, не замечая того, что лежит у её ног. Но Зафарин и правда чудесный город, он как драгоценный топаз, лежащий посреди бескрайней Великой степи. И она ведь не зря зовется Великой. Она такая же бескрайняя, как и раскинувшееся над ней небо. Круглый год она расцвечена всеми оттенками красного. Весной, когда с юга летят первые птицы, нет ничего волшебней, чем Великая степь — она полна цветущих ширяшей, огненных свечей, от которых вся она пылает, и маков, и белых песчаных лилий. А потом зацветает розовый ковыль и он, словно море рассвета, разливается до горизонта и волнуется от дыхания ветра. А летом, когда дует чирокко — южный ветер, зарождающийся в сердце Ашумана, неся в себе тучи красного песка, он проходит через море, насыщаясь водой и, дойдя до Великой степи, выпадает дождем. И тогда кажется, само небо плачет кровавыми слезами. В Зафарине много красивых вещей, мэтр, но о многих из них невозможно рассказать — нужно хотя бы один раз это увидеть...

— О! Боги! Если бы я только мог там побывать! — воскликнул мэтр Альд. — Но говорите, говорите дальше, прошу вас, это так интересно! И так поэтично!

А Кэтриона не сводила с Рикарда глаз. То, как он говорил всё это...

Почему она раньше не замечала, какой красивый у него голос? Вернее замечала, но сейчас, услышала его совсем по-новому. Он завораживающий и страстный...

Рикард говорил, а её взгляд скользил по его лицу, плечам, шее и рукам... и никак не мог оторваться. Она смотрела на то, как он хмурил лоб, вспоминая что-нибудь, как складка задумчивости ложилась меж бровей, как улыбался одними кончиками губ, как проводил ладонью над столом, обозначая направления или расстояния, на его запястья, ладони и пальцы, на то, как он пожимал плечами, сомневаясь в чем-то...

И этот голос...

Почему ей так нравится его слушать?

Что-то во всем этом было не так. Не так, как всегда. Не так, как с другими.

Не так она раньше смотрела на мужчин. И никогда она не задумывалась о том, чтобы рассматривать их руки или цвет глаз. Или слушать их голос, впитывая его кожей. Ей внезапно захотелось подойти к нему сзади, зарыться пальцами в волосы, провести ими по затылку, по шее, прижаться к его спине, скользнув ладонями по рукам, вниз к локтям и еще ниже к запястьям, накрыть его кисти и переплести пальцы. Положить голову на плечо и слушать этот рассказ. И чтобы вокруг никого не было, только они вдвоем.

Глупое, спонтанное и очень странное желание. Но оно накрыло её с головой, и внезапно их взгляды за этим столом пересеклись, и утонули друг в друге. И показалось, что всё это он говорит для неё, а вовсе не для тех, кто собрался в этой комнате.

В одно мгновенье всё вдруг стало слишком серьезно.

Никаких насмешек. Никаких улыбок. Никакого противостояния.

И притяжение было таким сильным, что, если бы можно было разом выбросить всех из этой комнаты — она бы сделала это.

Синева этих глаз заставляла её сердце биться совсем по-другому, и мысли, которые лезли в голову...

Хорошо, что сидящие за этим столом не догадываются, о чём она думает!

И ей так жарко, и не хватает воздуха…

Она судорожно сглотнула и пробормотала, отводя глаза:



Ляна Зелинская

Отредактировано: 08.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться