Чёрная королева: Ледяное сердце (первая книга цикла)

Размер шрифта: - +

Глава 20. Всё изменилось

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Эйгер, когда они вернулись в обеденный зал.

— Хорошо, милорд.

— Ну, конечно! А когда было по-другому? — он усмехнулся. — Как твоя рука?

— Она…

Кайя перевернула ладонь. Там, где должна была остаться глубокая рана от ритуального ножа, виднелась лишь тонкая белая полоса, как нить или детский шрам, какой был у неё на ноге.

— … зажила…

Конечно, Наннэ делала мази, которые излечивали раны, но чтобы так быстро?

— Это хорошо. У тебя, наверное, есть вопросы…

Вопросы? Скорее, нет. Она даже не знает, что спросить.

Кайя сидела, оглушённая всеми этими новыми звуками и ощущениями, которые на неё обрушились. Это так странно — чувствовать вокруг себя новые грани мира и, одновременно, не понимать, что происходит.

— Ты знаешь, зачем я это сделал?

— Нет, милорд. Я даже не знаю, что именно вы сделали, — Кайя пожала плечами и, скользнув взглядом в его сторону, добавила, — единственное, что я знаю — вы обещали посадить меня на цепь, но не сделали этого…

Он воскликнул удивлённо:

— На цепь?.. Ну не на настоящую же цепь, маленькая веда! Как ты могла такое подумать! – он усмехнулся и добавил: - Но то, что я сделал, что-то вроде этого. Хотя…

Эйгер вышагивал вдоль камина, скрестив руки на груди, и вид у него был такой, словно он находился в замешательстве.

— …впрочем, я должен тебе рассказать, раз уж всё так получилось.

Он прислонился плечом к каминной полке, прячась в тени, но Кайя смогла разглядеть, что он прижимает к телу ту страшную руку, ту что скрывает в чёрной перчатке. Прижимает так, словно она болит. И внезапно ощутила его смятение и сожаление, и даже опешила - как у неё получается чувствовать всё это?

И… он же чудовище, как он может о чём-то сожалеть?

Но откуда-то взялось непреодолимое желание мысленно коснуться его руки и выяснить, что с ней такое. Желание спонтанное, возникшее помимо её воли. И прежде чем Кайя поняла, что с ней происходит, она уже потянулась мысленно к этой перчатке, словно тонкой прозрачной нитью того тепла, что поселилось теперь в её сердце. И тут же уперлась в невидимую стену между ней и Эйгером и даже вздрогнула от этого.

О, боги! Да что же она делает?!

— Я хотел связать тебя с арраяном — нашим Источником, - произнёс Эйгер негромко. - И тогда я бы всегда знал, где ты находишься. Не цепь, конечно, — он хмыкнул, — но убежать не позволит. Только, видимо, ты была ещё очень слаба, или, возможно, что-то напутал Оорд, а может, потому что ты веда. Дуарх его знает почему! Не так уж и часто мы привязываем чужих к своему арраяну! И во время обряда что-то произошло. Ты упала, потеряла сознание, а потом я почувствовал твою боль… и я испугался, что ты можешь умереть, — он запнулся, будто подбирал слова, — … мне пришлось сделать то, что первое подвернулось под руку, чтобы тебя спасти…

Будет гроза…

Голуби на карнизе делят хлебную корку…

Райда сидит и наблюдает за ними через окно…

На галерее под потолком на балках возятся во сне летучие мыши…

Оорд и Ирта на кухне говорят о ней…

Эйгер беспокоится о ней так сильно…

…столько беспокойства…

— Ты меня как будто не слушаешь?

Она перевела на него взгляд, вернувшись из мира новых ощущений.

— Слушаю, милорд.

— Да не зови ты меня «милордом»! Я никакой тебе не лорд вообще! А теперь тем более. Так что оставь это для кахоле!

— И как же мне вас называть? – спросила она растерянно.

— Зови меня, как все — джарт Эйгер. Или эфе. Или лучше… - он как-то замешкался и добавил, - выбери сама.

— А что означает «эфе» и «джарт»?

— «Джарт»… это что-то вроде «принадлежащий к роду», так обращаются когда говорят с кем-то из старших прайда, с главами клана или членами семьи. А «эфе» это обращение к верховному джарту. Ты же теперь одна из нас, учись этому…

Одна из нас?

— …И ещё, перестань постоянно говорить мне это коринтийское «вы», это режет ухо. В айяарр нет различий. Ты ведь знаешь айяарр, и, я уверен, что он не хуже моего коринтийского...

Кайя поджала губу и подумала, что, наверное, у неё духу не хватит говорить ему «ты», но промолчала.

— …Так вот, слушай внимательно, потому что это важно. То, что я сделал в башне, было отчаянной мерой, но уж как есть. Если бы ты не вздумала бежать на перевал, то и делать этого мне бы не пришлось. Но кто знает, что за мысль снова засядет в твоей голове! - в его голосе усмешка мешалась с раздражением, и эта интонация была для Кайи непонятной.

Он будто злился на неё, но и на себя тоже, и в то же время словно восхищался и боялся, но чего? И что всё это могло означать?

— Этот обряд на старом айяарр называется Nhy’аa’h – «найя» или, по-коринтийски, «Белая лента», - продолжил Эйгер. - И у него много значений. Когда рождается айяарр, мать привязывает его к арраяну — к нашему Источнику. От него мы питаемся силой, через него мы можем чувствовать других и им помогать. Но иногда можно быть связанным друг с другом напрямую, минуя Источник — и вот это и есть тот обряд, который мне пришлось провести, — Эйгер помолчал немного, словно подбирая слова, — и он нужен для того… чтобы связывать друг с другом… более тесно. Например, учитель и ученик связывают себя во время погружения — чтобы передать знания. Лекарь и больной — чтобы понять болезнь изнутри, спасти тяжелобольного или умирающего за счёт силы лекаря. Жених и невеста…



Ляна Зелинская

Отредактировано: 01.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться