Черная полоса

Размер шрифта: - +

19

Дни опять потянулись с черепашьей скоростью. Лешка уже успел забыть, насколько медленно идет время, если пытаешься кого-то избегать. А он пытался, он честно пытался не мешать больше, чем необходимо. Не было обиды, не было демонстративности, зато была подавленность. Потому что можно обижаться на несправедливость, можно демонстративно дуться, выпрашивая реакцию, а Лешка наконец усвоил, что ничего не будет, и притих. В конце концов, на что тут обижаться? Всё честно. Он сам себе что-то напридумывал, пытался читать между строк, надеялся, навязывался… Сам виноват. Никто не обязан его любить. Разве что Ника… Нет, она не была обязана, но она любила.

Теперь Лешка по утрам кормил и выгуливал Нику, запирал ее в своей комнате и шел на автобусную остановку. В школе вел себя как можно неприметнее, чтобы не нарваться на неприятности. Сразу же после занятий возвращался домой, выводил Нику на прогулку и снова запирался в своей комнате. На кухню не ходил вообще, да и не испытывал необходимости: аппетит совсем пропал, какого-нибудь печенья или батончика, купленного в буфете, хватало на весь день. Ни разу Лешка не сталкивался с дядей ни в коридоре, ни в ванной, ни в прихожей, что, учитывая небольшой размер дома, могло означать только одно: дядя вовсе не возражал против этого игнора. Все выходные дядя провел в лесу, будто бы специально, чтобы не встречаться с Лешкой. Лешка говорил себе, что его всё устраивает, и до ночи валялся в кровати, гладя Нику, делая уроки и смотря смешные видео, от которых становилось еще тоскливее. Ника, будто чувствуя его настроение, только грустно вздыхала и даже отказывалась от еды.

Так всё и шло четыре дня, а на пятый Лешка ушиб на физкультуре руку. Сначала было терпимо, только кисть опухла немного, но пальцы нормально шевелились, никто ничего не заметил. К концу уроков вдоль ребра ладони налился странной формы синяк. Лешка натянул рукав пониже, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Острая боль, через несколько минут после падения ставшая тупой и почти незаметной, к вечеру усилилась настолько, что уснуть Лешка так и не смог. Он наконец сдался и поплелся в гостиную, надеясь, что дяди там не будет. Но он, увы, был.

Лешка поспешно выдвинул один из ящиков секретера, порылся в нем, задвинул, попробовал следующий, почти физически ощущая, что мешает. Ибупрофен нашелся в третьем по счету ящике.

Дядя ничего не сказал и даже не посмотрел на Лешку, его взгляд так и оставался прикованным к ноутбуку, а пальцы быстро стучали по клавиатуре. Но когда Лешка, проглотив одну таблетку и сунув в карман еще пару, собрался уходить и исподтишка глянул на дядю, ему померещилось, что тот немного… удивился, что ли? Как будто думал, что Лешка останется. Нет, конечно же, он опасался, что Лешка останется, и удивление было приятным.

От таблетки боль немного поутихла, и Лешке удалось наконец уснуть.

На следующий день, вернувшись из школы, Лешка снова прокрался в гостиную, чтобы пополнить запасы ибупрофена. Дяди нигде видно не было, и Лешка решил, что в этот раз ему повезло. Он ополовинил упаковку и сунул таблетки в карман.

— Зачем тебе столько? — спросил дядя.

Лешка испуганно обернулся. Надо было догадаться, что дядя на кухне.

— Чтобы два раза не ходить.

Дядя подошел поближе и окинул Лешку изучающим взглядом.

— Что болит? — спросил он наконец.

Отвечать почему-то очень не хотелось.

— Что болит? — повторил дядя.

И Лешка молча показал ему руку.

— Что случилось?

— Упал на физкультуре.

— Давно?

— Вчера.

— Почему не сказал?

Дядя осторожно взял Лешку за ушибленную руку, пощупал припухлость.

— А зачем? Таблетку я и сам могу принять, — сердито ответил Лешка, резко выдергивая руку и старательно игнорируя последовавшую за этим движением вспышку боли.

Дядя смотрел всё так же внимательно, и Лешка поежился:

— Дыру прожжете.

— Дозировку хоть знаешь? — неожиданно спросил дядя.

— Знаю, — буркнул Лешка.

Дядя кивнул каким-то своим мыслям. Лешка почувствовал, как злость и раздражение слетают с него, оставляя только неуверенность и неловкость. Сейчас должна была последовать лекция о том, что Лешка покалечился по неосторожности, но никакой лекции не было. И никакого наказания тоже. Странно, дело ведь совсем не в том, что рука болит. После гвоздя тоже было больно, но Лешку это не спасло. Что не так?

— Я пойду, мне еще с Никой гулять, — сказал Лешка.

Он поспешил к себе, надел на Нику ошейник, пристегнул поводок, вспомнил, что так и не принял таблетку. Порылся в кармане, выудил одну, проглотил.

— Ты далеко? — спросил дядя, появляясь в коридоре.

— В лес.

— Я не хочу, чтобы ты ходил в лес один.

— Я не один, я с Никой.

И Лешка выскочил из дома, не дожидаясь ответа.

Ника едва поспевала за ним, и в конце концов Лешке пришлось сбавить шаг. Он прислушался и рассеянно отметил про себя, что Ника дышит как-то странно. Через пару шагов Ника остановилась и мучительно закашлялась.

— Ты что? — спросил Лешка.

Ника так и стояла, расставив лапы, вытянув шею и сипло кашляя.

— Простудилась, что ли? — Лешка наклонился, погладил Нику по напряженной спине.

Наконец приступ прошел, Ника виновато глянула на Лешку и медленно пошла вперед, показывая, что готова продолжать. Еще через несколько метров она снова остановилась и закашлялась.

— Да что с тобой? — испуганно спросил Лешка.

В лес они не пошли, повернули назад. На обратном пути Ника еще трижды останавливалась, чтобы прокашляться, и с каждым разом Лешке становилось всё тревожнее.



Звездопад Весной

Отредактировано: 02.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться