Черная Роза

Часть 28

- Только ты рассказывай, дальше что было? –спросила Мишу Роза. - И, при чем тут я в нашем освобождении?

- Ты кричала с утра? – вопросом на вопрос ответил Миша.

- А как не кричать, если голубятня качалась, - ответила Роза. - Страшно было. Мне охранник сказал, что я в этой голубятне останусь до самой смерти.

-  Вот в тот момент, когда ты кричала, муж хозяйки приехал на объект, - объяснил Миша. – Спросил, ясное дело, кто кричит, хотя, видимо, это у них в порядке вещей. Ему объяснили, что там молодая красивая девчонка, вполне приличная, не бичиха. После этого хозяин забрал единственный ключ от голубятни, положил себе в карман и сказал охраннику, что навестит тебя, как только ты еще немного ослабнешь от голода. И уехал. Охранник обо всем доложил хозяйке, и она приказала ему послать меня за тобой, чтобы до утра духа нашего на стройке не было.

- Ужас! Теперь я поняла, что вовсе не моя внешность помогла нашему освобождению, а только то, что я из мира людей, а не бомжей.

- Пусть эти бандиты разделяют людей на тех, кого можно безнаказанно превращать в рабов, потому что они не люди, а кого-то можно и в рабов, а можно и в наложниц, когда от голода они достаточно ослабнут, но мы-то с тобой  не должны же опускаться до уровня этих бандитов, уподобляться им. Мне не нравится, что ты разделила народ на людей и бомжей, – с упреком высказался Миша.

- Это не я разделила, а те, кто нас туда поместил, - объяснила Роза.

- Ладно, не будем спорить, - предложил Миша. - Надо только постараться сообщить, куда следует. Не хочется думать, что нигде в целой стране не найти нам поддержки в этом.

- Надо сначала нам самим убежать подальше, я такого страха натерпелась.

- Будем под стеной пробираться до дороги, - предложил Миша, - я заметил, что там напротив небольшой кустарник. Спрячемся и подождем. Они не подумают, что мы близко. Не с собаками же будут за нами гнаться.

- Ой, как жутко все это! – воскликнула девушка. - Я так отчетливо себе это представила, будто мы с тобой в кино попали

- Хорошенькое кино, - успел произнести Миша, и неловко оступившись на скользкой траве, съехал  в неглубокую рытвину.

- Да, ребятушки, везучими вы оказались. Я предполагал, что не раз и не два мне придется здесь продежурить, да и не факт, что дежурства эти могли принести пользу. А вот, поди ж ты, в первые же сутки вы ухитрились вырваться.

Так рассуждал  Никола, безжалостно заставляя машину прыгать по кочкам разбитой дороги, и поднимая своими рассуждениями и без того радостное настроение молодых беглецов, крепко прижавшихся друг к другу на заднем сиденье.

- Сейчас подальше отъедем и на каком-нибудь посту я вас покормлю. Дарья Петровна наготовила там на Маланьину свадьбу. Снеди наложила на три дня. Я ей говорю, зачем ты переводишь продукты. Ведь не выпустят же их в первый-то день. А она, знай, накладывает. «Пусть», - говорит, - все пропадет,  мне не жалко. Ведь я так перед ними виновата! Увидишь их, - говорит, - попроси, чтобы они меня дуру старую простили».

- Мы прощаем, - отозвалась на  тираду Николы Роза, а Миша тихо ее поцеловал перед тем, как она спросила:

- А куда мы едем, Никола? К Дарьюшке?

- Нет. К Дарьюшке вам нельзя. Там вас первым делом будут искать. Я вас отвезу к одной своей подруге далеко-далеко отсюда. Там уже другая область, отдохнете у нее, она что-нибудь придумает. Спите пока.

Но спать Роза не могла, ее охватил страх. Она не могла понять, почему. Опасности, ужасы, рабство, казалось,  остались позади, они с Мишей спасены, спасены окончательно. Но за рулем знакомой машины сидел все тот же Никола, за окнами этой машины была ночь, напоминавшая ту, когда они бежали от преследователей и впервые сели в нее, да к тому же пятна света, словно  в жутком повторяющемся сне, сменяя друг друга, как тогда, падали перед глазами Розы от фонарных столбов на темное полотно дороги, будто разрисовывая нескончаемую холщевую ткань огромными бледными горошинами.

Девушка обернулась к Михаилу, сидящему рядом с ней на заднем сиденье, и в слабо отсвечивающих лучах света, еще не успевших  распластаться горошинами на полотне дороги, увидела его, будто закаменевший, профиль. Он был так задумчив и сосредоточен, так напряжен и углублен в какую-то свою внутреннюю работу, какие-то свои мысли, что  даже  не заметил, что Роза к нему повернулась, не заметил ее взгляда.

Розу встревожило напряженное состояние Миши. Его мускулистое большое плечо было так близко, что девушке неудержимо захотелось прижаться к нему,  она  даже  мысленно в своих ладонях ощутила его тепло, но  подчеркнутая отстраненность молодого человека, его погруженность в какие-то свои мысли удержало Розу. Ей подумалось, что своим прикосновением не только прервет его мысли, но и  вызовет этим к себе неприязнь.

Она отвернулась к окну и стала всматриваться в очертания сосен по обе стороны  неширокой асфальтированной дороги. Уже светало. Девушке очень хотелось есть, но Никола вел машину молча и не останавливался, чтобы, как обещал, покормить беглецов. Дорога казалась ей очень глухой. Ни людей, ни машин. Только лес по обе стороны от неё. Не решаясь спросить Николу прямо, Роза подумала, что он просто осторожничает, опасаясь погони. «Может быть, он пытается доехать до поста ГАИ и там под его защитой покормить нас? Ведь он именно это пообещал. Хотя, какая бывает от милиции защита, мы испытали на себе. Но не все же милиционеры такие подлые и продажные, как в том городе, наверное, есть честные и отважные, иначе, на кого же надеяться простым людям, кто нас защитит, спрашивается?»