Черная Роза

Часть 29

 Роза вспомнила разговор ее мамы с папой, когда они еще были живы. Придя с работы, папа сообщил, что ему предложили как активисту общественнику перейти на работу следователем в милицию, а мама тогда сказала:

- Ни за что! Ты сейчас честный, порядочный человек, а в милиции надо угождать начальству, провоцировать преступления, а иначе тебя будут вечно виноватить за нераскрытые «висяки».

- Как это? Что это ты выдумываешь такое? – удивился тогда отец Розы. – Зачем  милиции провоцировать несуществующие преступления, если полно настоящих воров и бандитов? По-моему, меня зовут ловить преступников, а не создавать их.

- Это сейчас ты так думаешь. А вон бабки возле нашего подъезда рассказывали, что милиция к разведенке беременной подослала тетку с предложением не делать аборт, а родить и продать ребеночка богатым людям, чтобы у него счастливая доля была, и она бы зажила лучше, обеспеченней, да свои долги раздала. И покупателя эта женщина  пообещала ей найти. Представляешь, беременная  женщина ночей не спала, все думала. А та уговаривала неотступно, и, в конце концов, беременная женщина решилась. Представила себе, как хорошо будет жить ее дитя в семье такого богатого человека, который за него выложит матери деньжищи, которые она сама никогда в своей нищей жизни не только не сможет заработать, но даже  в руках не подержит. А как она сможет помочь двум своим старшим детям! Те возможности, которые открывались перед всей ее семьей, бедной женщине даже представить было трудно. А что оставалось при этом на другой половине весов? Оставалось одно – убийство будущего ребенка во время аборта. Не знала она, что покупатель придет с видеокамерой и все торги на нее запишет. Если бы этот покупатель не был подослан милицией, то зачем ему видеокамера? Для шантажа? Так с нее нечего взять, вся ее семья нищая. Он объяснил потом, что на всякий случай. На какой случай? Если она, договорится на одну сумму, а запросит другую? И что? Видеокамера тут не поможет, если ее только этой женщине и предъявлять. Не захочет за договоренные деньги продавать, так и не продаст. Или он заранее рассчитал,  что под угрозой разоблачения сможет у этой женщины ребенка забрать бесплатно, ему ведь за покупку младенца никакого наказания по нашим законам, оказывается, не полагается?  Все прекрасно понимают, что его милиция подослала и никакого ребенка тому мужику не надо вовсе, а просто-напросто он для следствия улики готовил, но вслух никто ничего не скажет. Так, между собой пошепчутся и замолчат. У женщины той ребеночка отняли, теперь действительно продадут, а сама она, бедная, в тюрьму пошла. Так, кто в этой ситуации совершил больший грех: та, которая согрешила, согласившись продать ребенка, или те, кто эту аферу придумал?

- Ты  что такие ужасы при ребенке рассказываешь? – спросил маму отец, увидев, как внимательно слушает их разговор двенадцатилетняя Роза. Семья сидела на кухне, включенный телевизор Розе мешал слушать разговор родителей, хотя он был ей очень интересен.

- А ничего, - тряхнула крупными локонами ее красивая мама, - пусть знает, что почем в этой жизни, чтобы ее так точно не могли обмануть, за здорово живешь жизнь поломать.

После этих слов мамы Роза смело выключила телевизор и, уже не скрываясь, открыто стала слушать разговор родителей.

- Хорошо, пусть слушает, - смирился отец. – Но скажи, пожалуйста, с чего ты взяла, что этого ребенка должны непременно продать?

- Потому что у нас бесплатно можно усыновить только больного ребенка, но теперь и больных детей иностранцам ухитряются продавать.

- Откуда ты все это знаешь? Опять послушала сплетни старушек?

- Нет, с одним случаем я столкнулась лично, когда перед родами меня положили на сохранение в областной роддом. Мест не было и меня, как и многих, положили в коридор. Рядом лежала молодая блондинка, сказала, что ждет мальчика, приехала сюда к тетке, чтобы не рожать дома, потому что с отцом ребенка они не женаты. Фотографию парня тоже мне показала, он у нее кавказец. И все. Мы несколько дней с ней общались, но она ни словом не обмолвилась, что собирается отказаться от ребенка, иначе у меня было бы время ее отговорить. А тут не успели нас перевести в палату, как она родила и я узнала об отказе. Я, наивная, тут же пошла к девушке  уговаривать, предлагать ей помощь. Ни в какую. Она все уже решила, не хочет и все. Я - к главврачу с предложением оформить мне двойню, хотя Роза тогда еще не родилась, но я не знала, как ты на это посмотришь.

- Хорошо бы посмотрел, - вставил отец. – Но почему ты мне ничего не сказала?

- А что говорить? Ты бы видел, какими глазами эта главврач на меня посмотрела! Как будто я не в себе. А после мне было уже не до того. Роза родилась. Молодая врач по детским болезням сказала мне, что ребенок у нас в таком состоянии, что кормить ее моим молоком нельзя и надо прямым попаданием отправляться в детскую больницу. Через месяц нас поместили в детскую больницу, и вот там я увидела выходящую от  врача очень богато одетую женщину. В открытую дверь врач крикнула дежурной медсестре:

- Проводите женщину к Быстрицкому!

Я даже подпрыгнула – это была фамилия той блондинки, которая родила отказного мальчика. Это означало одно – он теперь, спустя больше, чем месяц, находится в больничной палате.

- Так, может быть, мальчик был болен? – спросил папа.

- Нет, мне его мать и главврач в роддоме сказали, что мальчик абсолютно здоров. Я потом  прямо, без обиняков спросила у разговорчивой санитарки в этой больнице: