Черная Роза

часть 18

- Болит нога-то? – спросил Никола Розу. Девушка сидела на кресле рядом с водительским  и, склонив голову к груди, двумя руками завязывала  сзади на шее свой роскошный бант.

- В машине хорошо, - сказала Роза. - И нога не болит, потому что ходить не надо, и тепло здесь, а то уже вечерами холодно. Миша пообещал мне купить более удобную и теплую одежду, а вы устроили его вместо работы – в тюрьму.

- Ладно  уж, не упрекай. Будем стараться  все исправить. Не нужно было говорить, что вы муж и жена. Когда эти оперативники сказали, что вы разного возраста, выехали из разных городов, когда показали ксерокопии ваших паспортов, где написано, что Миша этот в разводе, имеет ребенка, а ты – совсем еще молодая и ни разу замужем не была, и фамилии у вас разные, то мы с Дарьей Петровной поверили им, а не вам. Они сказали, что Миша все подстроил, что он маньяк и тебя похитил из поезда, втерся к тебе в доверие и объявил своей женой.

Роза вспомнила, что на вокзале  милиционер сделал зачем-то с их паспортов ксерокопии. Миша еще попытался тогда возмутиться, но дежурный сказал, что это обычная практика. Может быть, он  поэтому и паспорта  забыл спрятать и им с Мишей удалось их забрать перед побегом из милиции.

- Разве такое может быть? Я с детства привыкла доверять милиции.

- Ты что, не понимаешь, в какое время живешь? Да, конечно, все с тобой понятно – ты ведь совсем молоденькая еще. Не понимаешь, какой в наше время разгул мафии и преступности.  С начала 90-х  просто не знаешь, кому верить: Михаилу этому или людям с милицейскими  удостоверениями? Как разобраться, кто прав, кто виноват?

Никола при этих словах остановил машину перед железнодорожным переездом. Переезд был закрыт, и надо было ждать, когда поднимут шлагбаум. Роза в нетерпении сцепила на груди пальцы рук с такой силой, что больно стало ногтям. Николай заметил это и, понимая, что она переживает,  сказал:

- Только тебе одной и хочется верить. Глаза у тебя чистые. Да и не сказал о тебе никто еще худого слова. Так что ты хорошенько подумай, не обманул ли тебя этот Михаил? Не было ли у него особой причины сбежать тогда из милиции? Мало ли, что он тебе сказал? Сама ведь ты не слышала, что говорил на самом деле тот милиционер по телефону? Возможно, Михаил этот какой-нибудь преступник и его разыскивает милиция? А то, что он тебе понравился, это понятно, дело молодое. Преступники тоже могут заморочить голову и быть такими обходительными, что, если их знаешь недолго, то сразу и не разберешься, кто перед тобой на самом деле.

- Ой, нет, я уверена, что вы ошибаетесь! – убежденно воскликнула Роза. - Я сама долго сомневалась в его намерениях, не верила ему, но теперь верю, он хороший человек! И не думайте даже ничего плохого! Его спасать надо! Спасать!

- Ну, что ж, спасать, так спасать, - согласился Никола.

- Куда мы сейчас? – спросила Роза, когда открылся переезд.

Машина тронулась с места и снова нырнула в темноту ночи.

- Поедем на вокзал, - ответил Розе водитель. – В конце концов, около вокзала я вас посадил в машину,  именно на вокзале вас забрали в милицию, поэтому попробуем на вокзале и узнать, куда могли отвезти твоего Мишу, поищем концы.

Вскоре Роза стала узнавать дорогу, по которой Миша нес ее накануне. Так же в звездном небе отсвечивали придорожные фонари, так же невысокие тонкие деревца отбрасывали тени на тротуар.

Не доезжая до вокзала, машина съехала на обочину и остановилась. Отсюда была видна лестница, под которой они с Мишей прятались, и тень под ней была такой же густой, как и вчера ночью.

- Ты пересядь, пожалуй, на заднее сиденье, - предложил Розе мужчина. - Там стекла у меня затонированы, тебя не увидят. И посиди тихо, я схожу на разведку. Здесь у меня буфетчица знакомая, я ее осторожно попытаюсь расспросить.

Подождав, когда Роза пересядет назад, Никола замкнул машину и ушел. Девушка приготовилась ждать хоть всю ночь, пытаясь представить себе, что могли сделать с «ее Мишей» эти непонятные люди, и, как его теперь отыскать и спасти. У Розы щемило сердце от тоски и беспомощности, и она теперь совершенно отчетливо поняла, что Миша ей дорог и дорог не на шутку. Не заметив за эту пару дней с его стороны никаких признаков ухаживания, кроме, разве что,  малюсенького букетика маргариток, сорванного на привокзальной клумбе этого самого города Бельска, Роза все это время так явственно ощущала Мишину заботу о себе, так часто за эти дни ловила на себе его пристальные, и, как ей сейчас вспоминалось, чувственные  взгляды, что теперь ей уже казалось, что они влюблены друг в друга. Сейчас она понимала свою, хоть и косвенную, но все же вину в его таком странном аресте. Она жалела его и хотела скорее найти его и спасти. Молодой еще девушке, ей только предстояло прочувствовать ту необъяснимую закономерность, при которой у русской женщины любовь безоглядная, любовь безграничная и самоотверженная почти всегда начинается с жалости.