Черная Жемчужина. Два мира на ладони

Размер шрифта: - +

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕЛОЕ ПЛАМЯ. Глава первая. Таинственная находка

Иногда случается так, что день, который должен был стать самым обычным, вдруг поворачивает жизнь на сто восемьдесят градусов. Для меня таким днем стала первая суббота июля, когда мы решили отправиться на пикник, выбрав для этого не парк неподалеку от дома, а живописное озеро за чертой города.

Только когда машина заглохла в пятидесяти милях от места, где мы планировали провести сегодняшний выходной, я поняла, насколько глупая это была затея. Дядя Том копался в двигателе своей любимицы, и от него прямо-таки исходили волны злости, едва не сметающие все на своем пути. Я чувствовала себя неуютно и пыталась отвлечься, оглядывая местечко, в которое нас занесло, но даже красочный пейзаж не помогал избавиться от невеселых мыслей.

Наверное, глупо было думать, что совместный выходной с дядей Томом и его семнадцатилетней дочкой Келси пойдет нам на пользу. Что он хоть немного сблизит нас. Между нами всегда существовала пропасть, и, повернись все иначе, уверена – мы бы до сих пор общались разве что по телефону, поздравляя друг друга пару раз в году.

Келси – высокая брюнетка в джинсах и топе со спущенным плечом, с ужасом смотрела на новенькие ботиночки, утонувшие в рыхлой и мокрой после дождя земле. Выдернула одну ногу – земля ответила влажным чавканьем – и принялась оценивать нанесенный дикой природой ущерб. Ужас на ее лице стал еще отчетливее.

Прошел уже год, но отношения между нами до сих пор были напряженными. Келси считала меня слишком скучной, я ее – слишком настырной и поверхностной. Только, в отличие от нее, свое мнение я держала при себе. Я ни на минуту не забывала, кому обязана тем, что живу в большом доме и учусь в хорошей школе, и тем, что о приютах знаю только из книг и телевиденья. Что бы ни происходило между нами, и как бы ни были мы далеки друг от друга, живя в одном доме, я знала: я обязана Келси и дяде Тому за то, что меня приютили.

Поначалу она меня жалела. Это было так очевидно, что мне иной раз хотелось скрыться от взгляда светло-зеленых глаз, в которых плескалось сожаление. Келси представляла меня своим друзьям как «малышку Рей», хотя я была лишь на год ее младше, и говорила при этом таким приторно-сладким голосом, от которого все у меня внутри переворачивалось.

Она думала, что наши истории похожи, что похожа наша боль. И это меня по-настоящему злило. Да, мать Келси бросила ее в младенчестве, оставив на попечение отцу. Не знаю, почему… и вряд ли Келси знает. Я искренне ей сочувствовала, понимая, что на ее душе теперь – незаживающий шрам. Каково это – знать, что родная мама тебя не любит? Но Келси не знала и не помнила ее, а с другой стороны – знала, что она хотя бы жива. Если бы кто-то, способный плести из нитей судьбы свои собственные узоры, смог бы поменять последний год моей жизни, я бы не колебалась ни мгновение. Я бы сказала: «Пусть мама будет далеко от меня, пусть бросит, пусть разлюбит меня. Но будет жива».

Решив взять надо мной шефство на правах старшей сестры (пускай и малознакомой, и двоюродной), Келси силком затащила меня в свою компанию. Своей я не стала и всегда казалась там лишним элементом – среди всех этих стильно одетых девушек и модных парней, которые лихо водили машину и стреляли у родителей сигареты. И пускай меня называли милой, быть просто милой в компании Келси было недостаточно. Со свойственным ей энтузиазмом она принялась меня переделывать, уверяя, что новый имидж пойдет мне на пользу. И вообще, когда в жизни случается что-то плохое, нужно разбавить его чем-то хорошим. Я хотела сказать ей, что новая прическа маму не заменит, но тогда у меня просто не было сил, чтобы сопротивляться.

Оглядываясь назад, заглядывая в глаза себе, той, прежней, я вижу лишь тряпичную куклу с вынутой душой.

Я не любила краситься, не любила выделяться, и в одежде Келси – короткой юбке и облегающем топе – чувствовала себя неуверенно, а в ее компании – и подавно. Я была не на своем месте, я не понимала шуток, над которыми они смеялись. Я не любила скорость и с недавних пор боялась и машин, и автобусов, и мотоциклов. Я боялась высоты и не хотела лазить на высотку каждую ночь, чтобы оттуда смотреть на ненавистный мне город. Он маму и погубил. Останься мы в столице…

Попытка сблизиться провалилась, и мы с Келси, не сговариваясь, решили, что будет лучше для нас обеих держаться на расстоянии. И вообще, вести себя как нормальные малознакомые и совсем непохожие друг на друга двоюродные сестры. Кивали друг другу по утрам, иногда в одной машине дяди Тома ехали вместе в школу – я читала, она или болтала по телефону, или чатилась, или слушала музыку.

Наверное, сумасшествием будет сказать, что из всей моей не так давно обретенной семьи больше всех я любила Чарли – лабрадора с умными глазами и преданным взглядом. Хотя, если разобраться, в этом не было ничего удивительного. Именно с Чарли я проводила большую часть времени. Дядя дневал и ночевал на работе, Келси порхала по друзьям-вечеринкам-кружкам. Она и выступала в местном театре, и танцевала. «Звездочка моя», – ласково называл ее дядя. Глядя на меня, непутевую племянницу и «книжного червя», только вздыхал.

Вздохнула и я: на часах уже два, солнце пекло нещадно, плавя и тело, и мысли, а до озера как до луны. Чарли рвался на свободу из душного пространства, в котором его заперли глупые хозяева. Сдавшись под напором пса, я выпустила его наружу. Он тут же помчался вперед, похожий на глянцевую черную молнию, хвост замелькал среди деревьев.

– Чарли!

Куда там. Его и след простыл.

– Потеряется же, – вздохнула я с беспокойством. Дядя Том, не поднимая головы, буркнул что-то неразборчивое. Келси и вовсе было не до того: она уже щебетала по телефону с одной из подружек.

Больше из желания занять себя хоть чем-то, чем из страха за питомца, я пошла на поиски Чарли. Углубилась в чащу с невысокими раскидистыми деревьями, рассчитывая услышать за спиной хотя бы банальное: «Не уходи далеко». Но дядя Том сейчас был слишком занят починкой своей белобокой красавицы, чтобы волноваться о племяннице.



Кармаль Герцен

Отредактировано: 27.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться