Черная Жемчужина. Два мира на ладони

Размер шрифта: - +

Глава одиннадцатая. Одна боль на двоих

Еще на подходе к дому старейшины я увидела немолодую женщину с длинными светлыми волосами. Она ходила туда-сюда, заламывая руки, а, едва завидев нас, тут же замерла на месте. Во взгляде, обращенном на меня, светилась такая надежда пополам с отчаянием, что становилось очевидно: ей требуется помощь белой колдуньи.

И не успела я обдумать эту мысль, как женщина сорвалась со своего места, подлетела ко мне и вцепилась в руку неожиданно сильной хваткой.

– Черная Жемчужина, я как услышала, что вы здесь, я тут же… Пожалуйста, мой сын… – Она вдруг горько разрыдалась.

В горле пересохло, ладони стали влажными. Я вновь почувствовала себя самозванкой. Люди хотят видеть во мне сильную колдунью, но вся правда в том, что я лишь прячусь под ее маской. Боюсь, что мне и через года не стать такой, как Денизе – а эта бедная женщина нуждалась в моей помощи уже сейчас.

Я послала Джеральду растерянный взгляд, и он ободряюще мне кивнул. Дышать стало чуть легче, когда пришло понимание: ведь Джеральд – тоже маг. Почему-то меч на его бедре заставлял меня каждый раз забывать об этом.

– Как вас зовут? – мягко спросила я.

Женщина перестала плакать, словно мои слова были неким заклинанием успокоения.

– Лийна, – отозвалась она.

– Лийна, что случилось с вашим сыном?

– Он болеет, уже давно. Я возила его в столицу, к целителям, но они лишь ненадолго уняли его боль. А потом болезнь вернулась. Он умирает, ему все тяжелее ходить и даже дышать.

– Я должна его увидеть, – решилась я.

Старейшина вернулся в дом, к дочке, а мы с Джеральдом пошли вслед за Лийной. Всю дорогу я нервничала, не зная, хватит ли моих сил, чтобы помочь бедной матери справиться с болезнью сына. Лишь прикосновение дневника сквозь грубую ткань дорожной сумки немного успокаивало. Денизе была здесь, со мной – ее дух, томящийся на страницах дневника. Она мне поможет.

Дом Лийны оказался самым неказистым во всей деревне. Крыша прохудилась, в крыльце недоставало двух ступеней, а оставшиеся скрипели так, что хоть уши зажимай. И скудная обстановка в доме лишний раз подсказала, что Лийна и ее сын жили в бедности. Совесть кольнула, стоило только вспомнить, в каких условиях там, в реальности, жила я сама.

Лийна отвела меня в комнату сына – крохотную каморку, где из мебели были лишь кровать, комод и стул. На комоде догорала свеча, бросая на лицо мальчика причудливые тени. Худой, изможденный, он еле слышно стонал, прижимая ладошки к животу.

– Гельт, как ты?

Мальчик лишь хрипло застонал. Вытаращенные глаза смотрели в потолок, но едва ли что-то видели – боль ослепляла.

– Я… мне нужно немного побыть одной, – сказала я, не в силах оторвать взгляд от покрытого испариной лица Гельта. – Я вернусь.

Не дожидаясь ответа, вышла из комнаты. На этот раз я действительно собиралась воззвать к Амерей и попросить ее дать мне немного сил. Для того, что я задумала, они мне очень пригодятся.

– Что ты будешь делать? – раздался за спиной голос Джеральда. Разумеется, он последовал за мной – глупо было бы ожидать чего-то другого.

– Мне нужно немного времени, – нетерпеливо ответила я. – Можешь побыть с ними? Я вернусь, как только… закончу с приготовлениями.

– Ты уверена, что тебе не нужна помощь?

Нужна, но… не твоя. А Денизе, чей дневник я собиралась изучить – в тишине и одиночестве.

– Уверена.

Джеральд сосредоточенно кивнул.

– Хорошо. Я постараюсь погрузить Гельта в сон. Он ему сейчас очень нужен.

Я поблагодарила его и вышла из пропахшего лекарствами и отчаянием дома Лийны на свежий воздух. Спустя несколько минут я уже покидала Светлицу.

Подходящая мне поляна отыскалась почти сразу. Здесь было безлюдно, солнечно и очень тихо. Я села прямо на траву, положила на колени дневник Денизе и углубилась в чтение.

Вскоре стало ясно: болезни белую колдунью интересовали мало. Но зато я нашла описание действа, которое должно было помочь мне, если не вылечить Гельта, то хотя бы унять его мучения. Я могла бы забрать часть его боли себе. Правда, в дневнике не было сказано, как долго продлится подобный эффект, и означает ли, что, если я заберу его боль, то он вылечится от болезни.

И все же я решила попробовать. Тонкой веточкой на земле рисовала нужные символы, соединяя их с друг другом. Работа это была долгой и кропотливой, но в конце концов руна исцеления, руна силы и руна жизни сплелись в необходимую мне руническую вязь. Еще какое-то время ушло на то, чтобы ее запомнить – я снова и снова чертила вязь на земле, пока не удостоверилась, что отчетливо вижу ее даже с закрытыми глазами.

И только после этого я обратилась к Амерей и попросила ее поделиться частью своей драгоценной Силы. Объяснила, как важно это для меня и для матери, которая сходила с ума от беспокойства за сына. Я знала, что Амерей услышит меня. И, быть может, именно эта вера помогла мне вновь почувствовать ее по-матерински нежное прикосновение. Стало тепло, словно меня окутали теплым шарфом из ветра, нос защекотали запахи травы и земли.

Я поднялась и направилась обратно в Светлицу – спокойная, одухотворенная. Едва Лийна увидела меня, входящую в спальню Гельта, ее глаза загорелись.

– Я знаю, что нужно делать. Мне понадобится капелька крови вашего сына, бутылек с чернилами и перо.

Лийна тут же засуетилась, и вскоре перо и чернила стояли передо мной. Серебряной иглой из богатого арсенала Денизе я проткнула палец Гельта и стряхнула несколько капель крови в бутылек с чернилами. Перемешала, и нанесла на свою ладонь руническую вязь.

Оставался последний шаг. Я дождалась, пока высохнут чернила, и вложила между ладоней призмер, впитавший в себя магию рун. Настало время проверить его действие.



Кармаль Герцен

Отредактировано: 27.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться