Черная Жемчужина. Два мира на ладони

Размер шрифта: - +

Глава двадцать седьмая. Искра света во тьме

Еще долго не смолкали наши голоса – мы говорили и все никак не могли наговориться. Я рассказывала Джеральду о будущем, которого он не знал и никогда уже не узнает. Вместе мы принялись воображать, каким стал бы этот мир, если бы магия из него не ушла.

Пора было ложиться спать, но перед сном, в свете созданной сферы, я решила отыскать в дневнике Денизе упоминание о спенджагре. Джеральд оказался совершенно прав – в дневнике этому духу отводилась целая страница.

 

«Спенджагра – дух злобный и несговорчивый. Все, что его интересует – энергия, источником которой являются спящие. И очень часто, столкнувшись со спенджагрой в царстве снов, пробудиться они не могут.

Спенджагру называют Очерненным Пламенем мира сновидений. Чтобы войти в единение с ним, нужно использовать красную свечу, представляющую голод по поглощению силы, с вырезанными у ее основания отпечатками зубов и когтей, олицетворяющими отпечатки голодного волка. И тогда ты отыщешь Очерненное Пламя в сновидении, и станет возможным любое его изменение.»

 

Я разочарованно взглянула на сумку – у меня были свечи белые, желтоватые и даже черные, но ни одной красной. Я сказала об этом Джеральду, и он поспешил меня успокоить – на пути к Дорвуду нам попадется Айспе – один из крупнейших городов провинции, где я смогу приобрести все необходимое.

Все это время я поглядывала на паладина, отдавшего часть своей жизненной силы на поддержание Следа. Он выглядел как обычно – быть может, был чуточку бледнее. Но я не обманывалась на этот счет – Джеральд из тех людей, по лицу которых не прочитать истинных эмоций. Всегда сдержанный, закрытый, он уж тем более не расскажет мне о своей боли – будет держать ее в себе до последнего.

Чтобы хоть как-то загладить свою вину за то, что позволила ему пойти на подобную жертву – и для того, чтобы хоть немного помочь, я рисовала на руке рунную вязь, связывающую нас незримыми нитями, и понемногу подпитывала паладина своей Силой.

На исходе четвертого дня нашего путешествия Джеральд сказал, задумчиво гладя Сумрака по гладкому боку:

– След слабеет.

Я вздохнула. Знала, что это означает – что, невзирая на страх, который внушали мне оскверненные, придется найти одного из них.

И мы его нашли – неподалеку от деревеньки под названием Лута. Он брел по пустырю, и своей походкой, и жуткими красными глазами напоминая зомби из фильмов ужасов. Увидев нас, остановился.

Джеральд выдернул меч из ножен, но я придержала его за локоть.

– Подожди, – шепнула. – Кажется, он не собирается нападать.

Оскверненный походил не на разъяренного дикого зверя – как тот, из храма Амерей, а скорее на собаку, получившую от хозяина безжалостный пинок. Смотрел на нас недоверчиво и опасливо, вот только алые глаза его внушали ужас.

Я шагнула вперед, сбросила со своей руки руку Джеральда – теперь уже он пытался меня остановить. Осторожно приблизилась к незнакомцу, контролируя каждый свой шаг и малейшее движение руки – чтобы пораженный Скверной не воспринимал меня как источник угрозы.

Прошептала молитву – воззвание к Амерей. Сила потекла по венам. Пальцами, охваченными свечением, я коснулась лба оскверненного.

Я не ожидала такой отдачи. Меня буквально захлестнула волна эмоций – ярких, насыщенных, густо-черных. Столько ярости и боли, столько тоски! Эти черные мысли и эмоции мучали, жгли меня, ломали мое тело и ранили душу. Но где-то среди этой тьмы я нащупала тонкий лучик – искру света во тьме, ухватилась за него, потянула на себя.

Я тонула в сознании искореженного Скверной. Впитывала в себя его искаженную магию, чтобы обновить яркость Следа. И вместе с тем цеплялась за луч света, пытаясь разгадать, что он олицетворял.

Воспоминание. Скверна пока пощадила его, изувечив все остальные – но надолго ли? Я видела нежное девичье личико, так похожее на лицо того, кто стоял сейчас передо мной. Дочка. Волна нежности – прохладная, слабая, почти растворившаяся в бушующем море других чувств, накатила и отступила.

Я поняла, что это – мой единственный шанс. Шанс спасти человека, уже почти переставшего им быть. Я обхватила лицо оскверненного ладонями, чтобы пальцы касались висков. Чувствовала его бешеный пульс под кончиками пальцев, чувствовала боль, которая набухала внутри.

Мое сознание – зеркальное отражение его собственного, затопила чернота. И, как тонущий цепляется за плот, я зацепилась за самое яркое, нетронутое Скверной воспоминание, за его любовь и привязанность к дочери. Я видела перед собой тонкий луч, и подпитывала его, делилась своим светом. Луч ширился, завоевывая посреди беспросветной черноты все большее пространство. И тьма сдалась, отступила, вспугнутая светом Амерей.

Я отошла назад, задыхаясь – все плыло перед глазами, а в висках нарастала чудовищная боль. Оскверненный упал на колени, взглянул на свои ладони, затем на нас – с непониманием и безграничным изумлением.

– Денизе! – пораженно воскликнул Джеральд. Подлетел ко мне, прижал к себе, слабеющую, едва стоящую на ногах. – Ты исцелила его от Скверны!

– Скверна? – прошептал незнакомец. В глазах его плескалось растерянность и недоумение.

Как только он немного пришел в себя, Джеральд тут же засыпал его вопросами. Оказалось, что бывший оскверненный – Рейтан, и понятия не имеет, кто и когда смог наслать на него подобные чары. Последнее, что он помнил – как шел по родной деревне… а дальше все, темнота.

Нетвердой походкой Рейтан направился прочь, к родному дому, ежеминутно оглядываясь на нас. Кажется, он так до конца и не понял, что произошло.

– Ладно, во всяком случае, ты обновила след. – Паладин выглядел разочарованным.



Кармаль Герцен

Отредактировано: 27.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться