Черногномия

Глава 9. Эльфийская язва

Доподлинно известно, что во время завоевания Барагозы красные гномы активно применяли, так называемое, инфекционное оружие. Принцип его действия основывался на том, что некоторые малоопасные для гномов болезни (наподобие знобяницы или хрипотухи) были смертельны для кобольдов, чем наши западные соседи и не преминули воспользоваться. Всевозможными способами злючинам подбрасывались заражённые вещи. В итоге от разных хворей кобольдов погибло больше, чем от красногномьих клинков. К нашему стыду, чёрные гномы тоже пытались проделать подобную каверзу, только уже в Гоблаге. Однако эта затея не увенчалась успехом…

«Тайны истории» Свая Глыбомер.

Цеп Шлемолом шёл по закоулкам Лабиринта, закутавшись в длинный плащ с капюшоном. Вообще гному его статуса было не вполне разумно появляться в подобных местах одному без всякой охраны, но на намеченную встречу он собирался прийти без свидетелей. Очень уж секретной и неоднозначной она была. Лучше будет, если никто не увидит его рядом с тем, к кому он в данный момент направлялся.

В подобном деле Цеп не доверял даже самым близким и преданным гномам. Он вообще, в принципе, никому не доверял. Не то, чтобы он втайне всех презирал, просто в таких вопросах нельзя было полагаться на одну лишь верность и порядочность соратников. Кто-то мог поделиться секретом с родными, искренне думая, что они его больше никому не расскажут. Другие же могли случайно проболтаться по глупости. В общем, как гласит поговорка, то, что знают двое – знает и последняя шуша.

До нужного места Цеп добирался максимально скрытно. Он специально выбрал самый малолюдный и наименее освещённый маршрут. При этом он даже не захватил с собой фонарь, чтобы быть ещё менее заметным. Стоит признать, такая осторожность себя полностью оправдала. Пусть Цеп и запинался в потёмках о каждую неровность, зато немногочисленные встречные прохожие, завидев его тёмную фигуру в накинутом капюшоне, старались держаться от неё подальше. Уж больно подозрительно и опасно она смотрелась со стороны. Таким образом, Цеп мог быть уверен в том, что никто из горожан не узнал в нём старшего всебераторского советника.

Наконец он вышел к Большому Осевому Шурфу. Это был гигантский круглый колодец - настоящая пропасть пронизывающая все ярусы главнопрестольного города. По его краю широким серпантином вилась дорога, на которой без труда могли разъехаться две повозки. По центру Шурфа висела толстенная цепь, конец которой терялся где-то в глубине. На её звеньях через равные промежутки были закреплены, озарявшие дорогу светильники. Причём это были не тусклые светогрибные фонари, а более яркие масляные лампы. Для пущей яркости между ними и звеньями цепи располагались вогнутые зеркальные диски, отражавшие свет непосредственно на дорогу. Каждые сутки в урочный черёд, опускаемые на тросах, специальные рабочие подливали в светильники масло.

На несколько мгновений Цеп остановился, завороженный открывшимся ему видом. Гигантский, кажущийся бездонным, Шурф в оранжевой подсветке живого пламени представлял собой грандиозное зрелище. Хотя Цеп и жил в Лабиринте уже не первый год, он не видел и сотой его части, почти безвылазно пребывая во всебераторском дворце.

Вдоволь налюбовавшись видом, советник огляделся по сторонам, чтобы не быть ненароком сбитым какой-нибудь проезжающей повозкой, и вышел на винтовую дорогу. По её краям, на одинаковом удалении друг от друга, в сторону пропасти широкими балконами выступали смотровые площадки, окантованные каменными перилами. На некоторых из них стояли, любовавшиеся Шурфом, гномы. По большей части, из числа гостей столицы. Однако, помимо своего прямого назначения, было у смотровых площадок ещё одно незаменимое свойство. Если посреди винтовой дороги ломалась какая-нибудь повозка, то, чтобы не создавать затор, её отгоняли на ближайший «балкон», и уже там ремонтировали. Благо, размеры площадок это позволяли.

Цеп быстро нашёл взглядом конечную цель своего маршрута и, опустив пониже капюшон, направился к ней. На одной из смотровых площадок стояла большая кибитка, напоминавшая сарай на колёсах. Не запряжённая и как будто бы даже брошенная. Надо было обладать тонким умом и невероятной наглостью, чтобы остановиться именно здесь, тем самым укрывшись ото всех на самом видном месте. Подойдя к кибитке, Цеп стал искать вход. К его удивлению, в торце крытой повозки оказался даже не откидной полог, а самая настоящая кованая дверь. Видимо, под накрывавшей кибитку тканью находились стены из более прочного материала. Оглядевшись вокруг и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Цеп постучал в дверь.

- Кто? – раздался изнутри короткий недружелюбный вопрос.

- Не будет ли у Вас огнива, добрый гном? – сказал заранее оговорённый пароль Цеп.

- Отчего же? Будет, если Вы поделитесь со мной щепоткой горчепыха, - послышался отзыв.

Дверь отворилась, и в её проёме показался сгорбленный седой гном с холодными светло-голубыми глазами.

- Заходите быстрее, - сказал он, - Ваше «огниво» давно подготовлено.

Не мешкая, Цеп вскочил на подножку и залетел внутрь. Дверь за ним тут же закрыли. Едва глаза советника привыкли к полумраку, он осмотрелся. После масляных ламп Большого Осевого Шурфа внутреннее пространство кибитки показалось ему особенно мрачным. Больше всего оно напоминало крохотную лабораторию. Главным образом из-за того, что у одной из стенок стоял большой, похожий на верстак стол, заставленный какими-то приборами и пробирками.

Изнутри кибитка оказалась обита листами железа. Единственным источником света здесь был, висящий под потолком в бронзовой кадке, маленький светогриб. Очевидно, что хозяин этой лаборатории в ней же и жил, так как у противоположной от верстака стены был подвешен заплатанный гамак. Цеп не был в восторге от пребывания здесь, но, решившись на что-то, он всегда доводил задуманное до конца.