Черногномия

Глава 11. Уровень Вострита

Разум – понятие, придуманное человеками и связанное с образом мышления. Имеет несколько толкований:

1) Абстрактный показатель, выявляющий насколько образ мыслей и поведение того или иного существа сходны с человеческими. В силу «размытости» данного понятия, из-за отсутствия точных критериев оценки, грань между «разумным существом» и просто «умным животным» крайне тонка. В истории Пёстрого Света были казусы, когда животные, легко подающиеся дрессировке и умеющие эмитировать людскую речь, признавались разумными. В то же время «дикие» народы, отказывавшиеся принимать культуру «цивилизованных» соседей, низводились до зверей. По всей видимости, человекам скучно общаться только со своими сонародниками, потому как они постоянно пытаются отыскать разумную жизнь везде, где это только возможно.

2) Способность принимать адекватные решения. Данное толкование термина подразумевает, что даже разумное существо может совершать неразумные поступки.

Исходя из всего вышеописанного, лишь одно о разуме можно сказать наверняка: разумность людов, в её известном понимании, существует только в сознании самих людов…

«Толковый словарь Черногномии» Свая Глыбомер.

Уже больше черёда ежи шли по извилистому наклонному туннелю. Отряд продвигался всё глубже и глубже, но пока что, дремавший на плече у Зырка, Ёршик не проявлял никакого беспокойства. Обнадёженный этим фактом, Бур также был совершенно спокоен и вёл своих подопечных вперёд без всякого опасения.

- Ну, ты, конечно, великий кулинар, - шёпотом, чтобы не услышал идущий впереди сотник, сказал Шпателю Резак, - Когда передо мной появился мелкий фиолетовый тролль, я неслабо так испугался за своё душевное здоровье.

- Ой, да ладно тебе! Чего уж тут страшного? – так же тихо отозвался Кирпичник, - Помню, как-то раз кровеносный сосуд в пищеводе лопнул и меня рвало красными сгустками. Вот тогда я знатно за своё здоровье перетрухал! Думал уж, поди, нутряную проказу подцепил. Ну, а моя похлёбка даже изжоги ни у кого не вызвала.

- Вот и я о том же. Сварить психотропные грибы так, чтобы и вкусно вышло, и видения потом яркие получились, это же целое искусство! – съехидничал Резак.

- Скажешь тоже… искусство.

- А я с ним, пожалуй, соглашусь, - вмешался Бур, всё-таки услышав их разговор, - Всё, что делается умело и на совесть, может считаться ремеслом. Ну, а если ещё с талантом и вдохновением, то это уже искусство. Вот знаете, например, как эльфы называют свои техники рукопашного боя? Боевые искусства! Если уж мордобой с поножовщиной можно возвеличить до высокого творчества, то чем стряпня Шпателя хуже?

- Ну, я бы всё равно не стал её так называть, - поскромничал Кирпичник.

- Отчего же? – толи в шутку, толи всерьёз возразил Бур, – Искусством вправе величаться всё, что находит отклик в людской душе. И неважно восторженный он или гневный, главное, чтобы не оставлял равнодушным. Впрочем, у этого термина есть и масса других критериев. Например, один умный гном сказал: «Истинное искусство это умение облекать сложные вещи в простые образы».

- Вы так много знаете, старший, - поразился Шпатель.

- Это я от своей тёти нахватался, - с плохо скрываемой гордостью, ответил Глыбомер, - Она весьма просвещённая женщина. Даже несколько поучительных книг написала.

- А можно нескромный вопрос?

- У эльфов есть пословица: «Задавая вопрос, рискуешь показаться глупцом в глазах одного собеседника. Не задавая вопросов, остаёшься глупцом для всего мира». Спрашивай.

- Откуда Вы столько знаете про эльфов?

- Просто мне интересна их культура. Есть в ней что-то таинственное и притягательное. С непонятными вещами всегда так: одних они пугают, а других завораживают. Это, что и был твой вопрос?

- Ой, нет, конечно! Вот Вы же образованный гном…

- Ну, допустим.

- Мне всегда было любопытно… как бы это сказать… в общем, если об одном и том же попросить грамотным языком и… как я обычно разговариваю…

- Косноязычно?

- Не совсем. Я бы сказал, по-простецки. Так вот, на результат это в итоге как-нибудь повлияет?

- Ну-у-у, - протянул Бур, - Да, от того, как ты сформулируешь свою просьбу, во многом всё и зависит. Один старый вояка, которому довелось служить в Лихонедрии ещё при Гвозде Грозном, рассказал мне занятную историю. Наткнулся как-то раз его отряд на вырезанное поселение. А снабжение в войсках тогда было неважное. Почти, как сейчас. Ну, так вот, спрашивает он, значит, у своего командира, нельзя ли помародёрствовать, коли подвернулась такая оказия. Что тут началось! Ору было-о-о! Чуть до трибунала не дошло, но, к счастью, всё утряслось. Прошло какое-то время. Тот вояка попал в другой отряд, к новому командиру. И вот история повторилась. Наученный горьким опытом, но не утративший тяги к дармовщине, вояка обращается к своему офицеру: «Старший, дозвольте разведать обстановку, а заодно, если получится, пополнить запасы продовольствия?». В итоге, он получает на это добро и похвалу за проявленную инициативу.

- Нет, ну мародёрство и разведка, пусть даже ради припасов, это всё-таки разные вещи, - возразил Шпатель.

- Ага! Вепрь коричневый и всеядный, а кабан бурый и жрёт что ни попадя, - вставил шедший чуть позади Тинк.