Черногномия

Глава 14. Дальний нижне-запад

Сух и невзрачен фактов грунт,_ но жизнь на нём даёт чудные всходы.

Так рассуждал один мудрец,_ припоминая лет былых невзгоды.

Едва решив, что понял суть вещей,_ он натыкался на какую-нибудь странность.

И вот настал момент, когда все чудеса_ он стал воспринимать уже за данность.

Воскликнул: «Моим знаниям цена_ сравниться может с крохотной пылинкой!

То, что в тени сверкало, как алмаз,_ при свете оказалось хрупкой льдинкой.

Поиск ответов с помощью наук_– внемление отжившему поверью».

Тут логика покинула его,_ махнув рукой и громко хлопнув дверью.

Метанья между крайностей подчас_ лишь на рассудке могут пагубно сказаться.

Сложнее мир, чем хочется всем нам,_ но проще хаоса, которым тщит казаться.

«Терзанья мыслителя» Фолиант Руночей.

Шпатель не знал, сколько прошло времени с тех пор, как отряд ежей спустился в Душный Лаз. Может быть пара-тройка осьмиц, а может и больше получети (получетверти года). Кирпичник никогда не имел привычки подсчитывать прошедшие ночи. Подумывал, правда, для этой цели начать делать на чём-нибудь засечки. Не постоянно, разумеется, а лишь во время продолжительных походов (как сейчас, например). Впрочем, сие желание так желанием и осталось.

Как бы там ни было, на невесть-сколькую-то ночь в одной из пещер ежи обнаружили большие железные ворота. Настолько старые и неухоженные, будто стояли там ещё с великанских пор. В те же седые времена, судя по внешнему виду, их в последний раз и отпирали. Несмотря на очевидную древность, смотрелись ворота вполне себе солидно. Массивные, прочные и наверняка надёжно запертые. Жаль только, что с другой стороны.

После длительных блужданий по диким пещерам увидеть элемент рукотворной архитектуры оказалось неожиданно приятно. Он ненавязчиво напоминал о тех временах, когда не приходилось спать на жёстких камнях и экономить питьевую воду. Передав фонарь Шпателю и наказав тому светить на ворота, Бур первым направился к находке. Он пристально осмотрел, а затем несколько раз с силой толкнул каждую из створок. Ни одна из них даже не колыхнулась. Ворота словно наивно, но старательно притворялись частью скальной стены. Бур обернулся.

– По моим расчётам, мы сейчас должны находиться где-то на дальнем нижне-западе, – возвестил он, – Иными словами…

– В Красногномой? – бесцеремонно перебил его Шпатель.

– Не совсем, – ответил Бур, сердито нахмурившись, отчего Кирпичник виновато потупил взор, – Но можно сказать, что мы на её пороге.

– А за теми воротами её «прихожая»? – уточнил Резак.

– Вот сегодня днём и узнаем.

– Почему днём? – не удержавшись, снова вмешался Шпатель.

– Потому, что мы собираемся проникнуть во вражеские недра, – спокойно растолковал ему Бур, – А такие вещи средь ясной ночи не делаются.

– Ну, допустим, – подключился к разговору Тинк, – Но как мы туда пройдём? Ворота ведь наглухо заперты, нет?

– Предоставьте это мне, – сказал сотник, отойдя от створок и забрав фонарь у Шпателя, – А пока что нужно подобрать место для привала.

Несмотря на то, что воротами явно о-о-очень давно не пользовались, Бур увёл отряд подальше от них. В конце концов «давно» и «никогда» это не одно и то же. В некоторых вещах на авось лучше не полагаться. Привал устроили в небольшой, но уютной пещерке. Кое-где посреди зелёных пятен мха в ней росли дикие светогрибы. Это оказалось весьма кстати, так как пользоваться одним фонарём на всех было не очень удобно, а разводить костёр сотник строго-настрого запретил. Запах дыма мог выдать ежей с головой.

Предвкушение грядущего дня повергло отряд в сильное возбуждение. Разумеется, каждый понимал, что впереди его поджидают смертельные опасности. Однако близость конечной цели всей миссии, вызывала больше радостного азарта, чем тревог. Несмотря на уготованные трудности, предстоящее проникновение в стан врага неосознанно воспринималось как долгожданный праздник. Да и после всевозможных кровожадных глубинцев красные гномы не казались уже такими страшными.

Впрочем, возбуждение в отряде царило недолго. В конечном итоге верх взяла солдатская привычка засыпать всегда и везде, где такая возможность предоставляется. Шпатель уже давно уяснил для себя одну вещь: оптимальная поверхность для сна должна быть сухой и горизонтальной. Прочие предъявляемые к ней требования суть излишняя прихоть. Пускай ежи и не провели всю сегодняшнюю ночь на ногах, это нисколько не мешало им отсыпаться впрок.

Первая вахта по охране «лагеря» выпала на долю Шпателя с Тинком. Усевшись на мягком мху, Кирпичник с завистью смотрел на безмятежно посапывающих сослуживцев. Тинк тем временем с какой-то непонятной целью скоблил свой шлем ножом. Ржавчину соскребал что ли? Шпатель наблюдал за ним с ленивым любопытством, но с расспросами лезть не спешил. В определённый момент гоблин, видимо, над чем-то задумался и принялся бесцельно ковырять ножом в одной точке. Вид у него при этом был настолько отрешённый, что Шпатель не удержался и пошутил:

– Что, каска уже как боевая подруга? Только дырочки и не хватает?

Выдернутый из раздумий гоблин поднял на сослуживца рассеянный взгляд. Шпатель ехидно ухмылялся. Тинк тоже выдавил из себя смущённую улыбку и отложил шлем с ножом.