Черные споры

Глава 2 Выжить.

Едва успеваю вывернуться, защищая шею. Тут же - удар когтистой лапой по лицу. Ружье отлетает в сторону, на грани слышимости улавливаю приглушённый опавшей хвоей стук.

Кровь вперемешку с выступившим от испуга потом заливает глаза. Почти ничего не вижу,  всё как  в тумане. Что делать?!

Быстро, одним движением снимаю рюкзак. Выставляю в качестве импровизированного щита. Других вариантов нет. Двигаться наугад равнозначно гибели.

Незрячие глаза поздно замечают движение  стремительной твари. Клыки глубоко вцепляются в бедро, разрывая плоть. Дикая боль. Мир мгновенно сузился до одного-единственного места.

Не в силах устоять на ногах, заваливаюсь. Чёрт, как же больно!

В исступлении кулаками бью тварь по морде. Медоед  рыча отскакивает. Нащупал топорик одной рукой – выручай!

Одновременно, пользуясь передышкой, вытираю лицо от крови, чтобы хоть что-то видеть. Вовремя!

Зверь снова прыгает. У меня только один шанс. Треск и жалобный скулёж. Ещё удар. Хищник отлетает в сторону, и, резко встав на лапы, замирает. Смотрит. Неужели я такой интересный? Или просто голодная зверюшка попалась…

Голова от самого лба до кончика носа рассечена.  Кровь льётся бодрым ручейком, алыми каплями орошая землю. Один глаз вытек, но ракель стоит словно монумент, приглушённо рыча и не торопясь отступать.

Так и смотрим друг на друга. Нет движения, напасть первым никто не решается. Что это?

Замечаю на спине твари сгусток сиреневой материи, напоминющий кусок рваной тряпки. Заражён!

Где-то зацепил нефтяной мусор. Неудивительно. Остатки когда-то процветающей цивилизации разбросаны многие километры окрест. Теперь ясно, почему зверь напал открыто.

Мохатые тоже подвержены безумию. И среди них, как и среди людей,  есть небольшой процент иммунных. Я не добыча. Медоед просто очень хочет меня убить.

Мишка повел раскромсанной в мясо головой. Демонстративно рыкнул и, развернувшись, резво убежал. Зад, мелькая фиолетовой меткой, вилял из стороны в сторону, как пьяная собака, которой хозяева дали полакать пиво.  

-Хорошо я его приложил, однако. Нескоро оправится. – пробубнил про себя, наблюдая за отступающим зверем.  

Ему теперь заново надо будет учиться ориентироваться. Уже с одним глазом. Но он обязательно вернется. Не той породы поражённые вирусом зверюшки, чтобы признав поражение, забыть о добыче. Надо быть готовым к  возвращению.                                                                                                              

-Так, сначала ружьё поближе, а потом осмотрим рану.  – Стараясь успокоиться, проговаривал вслух неписанные истины.

Лихорадочно искал глазами самопал. Он нашёлся неподалеку от рюкзака. Попробовал подняться. Страшная боль чуть не погасила и без того неустойчивое сознание.                                        

- Совсем хорошо,  теперь ни разу не мобилен. И как мне прикажете встречать этого бешеного хорька?  - Спросив в никуда, опираясь двумя руками, стал потихоньку подползать к ружью.  

- Ага, взведём оружие. Пускай будет готово к встрече с чем угодно. А топорик положим с другой стороны, мало ли что.            

Подтянув к себе рюкзак, осмотрел рану на бедре, разрезав топориком штанину. Всё плохо. Очень плохо.  Кожа вспорота вместе с мясом в четырех местах, кровища льётся в изобилии… Но не фонтаном, а это радует. Крупные сосуды  не задеты, и то хлеб. Значит, поживем.  

- Охренеть, разорвал меня, собака страшная! Кому-то сейчас будет очень больно! -  выкрикнул я в сердцах, доставая из рюкзака два патрона и огниво.  

— Вот говорила мне жопа, что в этом лесочке что-то не так! Нет, надо сходить проверить! Интуиция она такая, зря себя не обозначит! -  вслух сетовал  на свое любопытство, готовясь вскрывать патроны и морально укрепляя и без того шаткий дух. Прижигание – процедура не из приятных.

- Так. Стоп! Что я, нахрен, делаю?! Кровь-то я остановлю, а что потом делать с некрозом?! В лучшем случае, заражение крови получу, а в худшем…                                                            

Достал из рюкзака плащ-палатку, отрезал топором один край. Руки слушались плохо – вместе с кровью уходили силы. Кое-как справился -  получился очень плотный бинт. Размотав веревку, перетянул бедро выше раны.                                                                                            

Думаю, пока я делал импровизированный бинт, кровью в ране вымыло всю дрянь.  Вообще, зубы росомахи – тот ещё рассадник. Слышал или читал где-то, что собственная моча неплохо сворачивает кровь и обеззараживает. Но я не настолько true-выживальщик, чтобы лечиться подобным  сомнительным антисептиком. Пока перевязывал ногу, слёзы выступили. Настолько дикая, пронзающая тело боль… Когда перестала течь кровь на лице -  не помню. Но раз она остановилась быстро - значит там не всё так плохо. Потом ощупаю, зеркала-то нет.