Черный Ангел

Глава вторая МУЧИТЕЛЬНАЯ ПРАВДА

Наутро я проснулась в ужасе. Резко открыв глаза, я ахнула и схватилась за сердце — оно колотилось бешеным ритмом. Неожиданное пробуждение связано со страшным сном, но что в нем происходило? События из сна испарились до момента, пока голова полностью не опустела, и вспомнить хотя бы частичку я не сумела окончательно. По закону подлости самые интересные сны забываются тут же, но я не собиралась сдаваться. Неплохой способ восстановления цепочки событий — предположение. Итак, что бы могло случиться в моем сне?

— Фиби, что такое? — вбежал в комнату взволнованный отец, рассеяв тем самым предположения.

Неужто от одного моего «аха» он примчал сюда, на второй этаж? Вроде бы я не громко это сделала.

— Все в порядке пап, — заверила я. — А что?

Отец сел на кровать рядом со мной.

— Ты кричала во сне, милая.

— Кричала? — повторила я в испуге.

— И что-то говорила о фантоме. О черном фантоме, — добавил он.

Я недоуменно покачала головой.

— Бред какой-то.

На самом деле все логически складывалось: раз вчера мне сказали о призраке, то сегодня мне обязан был присниться этот фантом. Призрак и фантом — большая разница? Не знаю. Может, Морти видел призрака, похожего на фантом? И тут же в голову стукнуло следующее: угольно-черный силуэт. Я помню его, да! В слова Морти я не верю, но сама себе-то я могу поверить. Или я сошла с ума?

Я убедила папу в том, что увидела лишь неприятный сон. Тот настороженно спустился на кухню и сделал крепкий чай с лимоном. Не знаю, поверил ли он. Хотя куда ему деваться?

— Можешь пропустить школу сегодня, — вернулся он в мою комнату, протянув чашку горячего чая.

— Нет-нет, — сразу помотала я головой. — Слишком часто я ее пропускать стала.

Стрелки часов указывали на полседьмого утра. Проснулась я почти вовремя, но обычно будильник звенит ровно в семь. Раз у меня в распоряжении еще полчаса, а спать у меня больше нет желания, можно приготовить завтрак самостоятельно. Обычно этим занимается папа, но он тот еще кулинар. Меня не раз отпускали из школы из-за заболевшего живота. А всему виной папина запеканка.

Допив крепкий чай, который помог мне чувствовать себя бодрее, я заправила кровать и спустилась вниз. Отец встал на четверть часа раньше, поэтому сковорода на плите уже стреляла. С улыбкой глянув на папу, который сделал вид, что ничего не собирался готовить, я подошла к плите и выключила ее.

— Я сама, хорошо?

Отец повернулся ко мне, перестав делать занятый вид и поправлять подушки в гостиной.

— Просто хотел сделать тебе приятное, — неловко произнес он.

Я хихикнула.

У нас с папой всегда были хорошие отношения. Без препираний, обид и прочего. В детстве я обычно проводила время с мамой и особенно с бабушкой, а папа крутился с работой. И когда родители развелись, то я забеспокоилась в первую очередь за будущее разрушившейся семьи, а во вторую очередь за то, как мне удастся ужиться с Нилом, моим папой, ведь мать уехала во Флориду и оставила нас вдвоем. До развода мы разговаривали с папой редко, однако в нашей семье это стало нормальным: я не жаловалась, поскольку была окружена бабушкиной заботой, а папа приходил поздно очень уставшим и успевал только пожелать нам спокойной ночи, перед тем как свалиться на кровать.

Сейчас я не задаю себе подобных вопросов: Нил человек не навязчивый, но в меру интересующийся моей жизнью. Он знает, что в моей голове все работает верно: без вредных привычек, стараюсь хорошо учиться, вкусно готовлю, в доме ежедневно навожу порядок. Наверное, поэтому и не пристает с глупыми вопросами. А с мамой отношения оставляют желать лучшего. Когда-то я ее навещала, но сейчас нам хватает обычной переписки, в которой она пытается изобразить бесконечно любящего человека.

Я открыла холодильник. В морозильной камере лежала коробка с пиццей. Отлично! Проблема с едой решена.

— Пап! — крикнула я Нилу, который смотрел телевизор в гостиной. — Как ты относишься к пицце?

— Хорошо! С удовольствием с ней расквитаюсь!

Будь здесь бабушка, она бы, во-первых, запретила смотреть папе с утра телевизор, а за пиццу на завтрак она бы вообще нас уничтожила одним только взглядом.

Я сунула пиццу в микроволновую печь и поставила на пятнадцать минут. Пока еда разогревалась, пошла в ванную и привела себя в порядок. Под большим зеркалом я обнаружила розовое мыло, упакованное в прозрачный целлофан. Я распаковала его и поднесла к носу. Какой приятный аромат! Пожалуй, день начат на восемь баллов, если судить по десятибалльной шкале. Лишь бы не спугнуть удачу…

«Интересно, что будет сегодня в школе?», — размышляла я, пока теплая вода из-под крана согревала руки.

И правда, достаточно интересный вопрос. Наверняка Морти будет меня искать, чтобы напомнить о вчерашнем, ворошить взглядом, спрашивать, что я думаю на этот счет, и так далее. Но больше всего меня интересует столовая: что дирекция скажет?