Черный Барон

Размер шрифта: - +

II

Закат вспыхнул над городом неожиданно, будто спохватившись, что ночь придет раньше, чем он успеет догореть. Небо стремительно пропиталось алым и постепенно начало обугливаться по краям. Город готовился ко сну, аккуратно расстилая черные простыни, однако люди все еще не желали впускать в свою жизнь ночь. Майский вечер, пряный и бархатистый, манил горожан оставить свои скучные жилища и вернуться на улицу, где все еще ласково щебетали птицы.

      Ветерок, проникающий в приоткрытое окно, цеплялся за занавески и путался в сигаретном дыму. Курить в спальных комнатах, само собой, было запрещено, как, собственно, и курить до восемнадцати лет, однако эти правила становились актуальными только тогда, когда курильщика буквально ловили за руку. Самое неприятное – это попасться с сигаретой на глаза Николаю Ивановичу, или, как его еще называли, Прапорщику. Учитывая армейские замашки этого воспитателя, его наказания были самыми неприятными: Прапорщик мог даже заставить драить унитазы, не говоря уже о генеральной уборке интерната или, что еще хуже, подъездов соседних домов. Николай Иванович с каким-то садистским удовольствием заставлял провинившихся красить стены, косить траву или вскапывать клумбы.
      - Чем чаще вы курите, тем более облагорожено выглядит наш замечательный район, - издевался он, наблюдая за работой своих подопечных. Олег и его «стая» лично вскопали едва ли не половину клумб под окнами здешних домов, а так же отремонтировали, наверное, дюжину скамеек. В последний раз, когда Койот и его друзья выбирались на улицу, они лично застали у детской песочницы группу подвыпивших парней, ломающих скамейку, которую Олег собственноручно чинил два дня назад. Громко матерясь, три урода с настойчивостью барана пытались разломать сидение, изо всех сил пиная доски, а остальные двое поощряли их радостными криками. Компания даже не успела понять, откуда взялся подросток с перекошенным от злости лицом, когда его кулак впечатался в лицо ближайшего к нему парня.
      - У меня нет с собой молотка, поэтому я сейчас твоей мордой буду чинить эту скамейку, паскуда! – не помня себя от ярости заорал Олег. Пьяная компания, не ожидавшая такой выходки от какого-то пацана, попыталась было отбиться, но тогда на помощь предводителю поспешили остальные. В результате вандалы все-таки отступили, скамейка была отомщена, а коллекция драк «стаи» пополнилась еще на одну победу.
      Сейчас, докурив сигарету и бросив окурок в чашку с чьим-то недопитым чаем, Олег поднялся с кровати и, еще раз скользнув взглядом по нерешительным лицам своих друзей, тихо произнес:
      - Ладно, мы вроде всё обговорили, поэтому, Цой, скажи баранам под дверью, что могут занимать свои койки. Сенатор, тебе опять надо уболтать Цербера, чтобы нас выпустил. Вроде сегодня он дежурит, должно быть попроще.
      - Цербер – это наша меньшая проблема, - отозвался Дима. – Меня больше волнует, как снимать эти долбаные зеркала. Ты когда-нибудь делал это раньше? И откуда гарантии, что твои знакомые их купят?
      - У других покупали без разговоров, главное, чтобы маркировки не было. Сам не пробовал, но сто раз видел, как это делается. Ничего сложного.
      - Нужен ли весь этот экстрим? – нахмурился Игорь. – Койот, ты не подумай, что я боюсь, но чем черт не шутит. Может, найдем твоей Миланке менее рискованный подарок?
      - Она давно ныла, что хочет золотое кольцо с каким-нибудь камнем. Загоним пару зеркал, заглянем в круглосуточный ломбард, и будет ей счастье. Ну, так что, кто из вас идет со мной или так и будете скулить?
      - Я могу с тобой! – поспешно воскликнул Иван. В их компании он всегда был первым, кто соглашался на любое предложение Олега. Койот являлся для него своего рода примером для подражания, и, если этот парень куда-то собирался, Иван несомненно оказывался рядом. – Все разрулим, не переживай!
      В отличие от него Игорь, Дима и Рома по-прежнему выглядели озадаченными. Идея, что придется заниматься воровством, не слишком им улыбалась. Одно дело – стянуть с прилавка жвачку или шоколадный батончик, но другое – снимать зеркала с дорогих машин. Подобные идеи напоминали глянцевый журнал: обложка вроде красивая, а заглянешь дальше: статья, статья, статья... Отправиться в колонию для малолеток из-за какого-то дурацкого кольца – не было пределом мечтаний собравшихся в этой комнате, однако Олег решительно уверял, что знает, на что идет.
      - Г-Г-главное, ч-ч-чтобы...,- начал было Рома, но тут же резко прервался, не смея продолжить свою мысль, и густо покраснел. Чувствуя, что не может справиться с волнением, парень начал заикаться. Как же он ненавидел такие моменты! Иногда ему казалось, что говорит чисто, и, наверное, проклятое заикание наконец ушло, но как только он начинал нервничать, все возвращалось опять.
      - Ладно, я беру с собой Сенатора и Пулю, - подытожил Койот, не желая акцентировать внимание на заикании друга. – Остальные пусть сидят тут и не бесят меня своими зашуганными рожами.
      - Почему это зашуганными? – обиделся Енот. – И вообще, Цербер может насторожиться, что из нашей компании ушли только трое. Обычно мы всегда ходим вместе.
      - Это не та прогулка, где нужно прохлаждаться толпой, - Сенатор был мрачен, словно грозовая туча. – Но доля правды есть в твоих словах. Если получится отпроситься, выйдем из здания все вместе, а потом разбежимся. Встретимся уже на районе, например, у круглосуточного.
      - Стоп! А почему именно Пуля с вами? Я тоже хочу научиться снимать зеркала, - продолжал Игорь. Рома посмотрел на Енота, как на ненормального, но вслух говорить ничего не стал, боясь, что снова начнет заикаться.
      - Потому что если придется бежать, то он удерет с куда большей вероятностью, чем ты, - усмехнулся Олег. – Все, хватит чесать языком. Идемте.
      Он первым покинул спальную комнату, после чего вся компания устремилась в вестибюль, где с кружкой кофе и газетой уже расположился сторож. Олег остановился у массивной колонны и кивнул Диме, мол, иди, разговаривай. Чуть помедлив, чтобы прокрутить в голове «вступительную» речь, Сенатор спрятал руки в карманы и не спеша направился к мужчине.
      Сторожей в интернате было трое – Михаил Юрьевич или, лучше сказать, Цербер, Антон Сергеевич или, как его еще называли, Бульдог, и Григорий Алексеевич, Такса. Сегодня Олегу и его «стае» откровенно повезло, так как Диме придется общаться с Цербером, а с ним, несмотря на его страшную кличку, всегда можно было договориться. Михаил Юрьевич, мужчина пятидесяти семи лет, относился к тем людям, чье доверие нужно долго заслуживать, но, если такое удается, он становится добрым, как родной отец. С остальными же он был весьма резок и суров, а, если его доверие не оправдывалось, то проще было пройти сквозь стену, нежели выйти через дверь, охраняемую Цербером. Дима быстро смекнул, что, если Михаил Юрьевич выпускает на улицу на час, надо вернуться на десять минут раньше, и с тех пор с этим сторожем у него никогда не было проблем. Видя, что мальчишки возвращаются в интернат в назначенное время, будучи трезвыми и даже не воняя сигаретами, Цербер позволял им прогуливаться по городу при условии, что те не будут творить беспредел, а после спать на уроках.
      А вот Антон Сергеевич, напротив, оправдывал свою кличку, как никто другой. Обладая не только бульдожьим упрямством, но еще и таким же «симпатичным» лицом, он постоянно рычал на здешних подростков, демонстрируя неприкрытую ненависть по отношению к своим подопечным. Ни о каких договорах с ним не могло быть и речи. К тому же, Бульдог был страшным стукачом, поэтому фиксировал все нарушения в свой блокнот, а затем сообщал о них Прапорщику. Антон Сергеевич был довольно молод, ему от силы можно было дать сорок пять лет, однако свою работу он ненавидел, но и искать чего-то лучшего тоже не стремился.
      Что касается Григория Алексеевича или Таксы, то этот мужчина носил такое прозвище не только потому, что был низеньким и длинноносым, а потому, что без денежной таксы к нему даже подходить не стоило. Если же у кого-то из подростков появлялась наличка, то этот тип готов был продать им что угодно, быть может, даже легкие наркотики. Поговаривали, что Григорий Алексеевич поставлял старшим парням девиц легкого поведения, но эта информация была неточной. Олег все собирался это проверить и попробовать заказать девочку «на дом», однако сейчас он встречался с Миланой, поэтому его идея временно откладывалась.
      Оглядевшись по сторонам, чтобы нигде не было посторонних, Дима приблизился к столу, за которым сидел Михаил Юрьевич, и вежливо поприветствовал его.
      - Привет, привет, Димон. Ну, как дела у тебя? – поинтересовался мужчина, отпив глоток крепкого кофе. – Как учеба?
      - Да вроде нормально, Михаил Юрьевич. У меня тут дело к вам есть небольшое.
      - Опять на волю хочешь? – усмехнулся Цербер, глядя на обнаглевшего подростка с долей снисхождения. – А на уроках, значит, спать будешь?
      - Занятия у нас завтра с десяти утра начинаются. Александра Аркадьевна еще болеет, поэтому нам как бы к третьему уроку. Может, отпустите ноги размять? Обещаю, пить не будем.
      - Еще бы вы мне пили..., - Михаил Юрьевич вновь сделал глоток и чуть нахмурился. – Значит так, Дим, в последнее время ты и так слишком часто отпрашиваешься, а я, в свою очередь, все чаще рискую. Давай, может, в мое следующее дежурство погуляешь?
      - В следующее может быть дождь. Это же Питер. Если один день ничего не льется за шиворот, этим нужно пользоваться. А в следующие ваши дежурства я к вам даже близко не подойду. Обещаю.
      - Тебе в депутаты нужно идти, те тоже вечно что-то обещают, - усмехнулся Цербер. Несколько секунд он молчал, прикидывая, как правильнее поступить, но, глянув на кроткое лицо просящего, не выдержал и рассмеялся. – А глаза-то какие невинные, Господи помилуй! Ни дать, ни взять, тринадцатый апостол. Как будто я не знаю вашу братию. Ладно, свистун, сколько тебе времени нужно на твои прогулки?
Дима довольно ухмыльнулся, однако вопрос сторожа заставил его слегка замешкаться. Он понятия не имел, сколько времени может понадобиться на то, чтобы провернуть их дельце.
      - Что молчишь? – разумеется, Цербер немедленно насторожился, и его пронзительный взгляд снова устремился на собеседника.
      - Да я даже не знаю, - честно ответил парень. – Погода классная, хочется хоть раз в жизни нормально погулять, а то вечно мокрые, как крысы.
      - К десяти, говоришь, на занятия?
      - Да. Может, до трех отпустите? – Дима решил брать по-максимуму, на что Цербер мигом среагировал.
      - Офонарел что ли? До трех? А на уроке, ничего не соображая, качаться будете, как камыши на озере? К часу чтобы уже лежали в койках!
      - Ну, до двух хотя бы разрешите, Михаил Юрьевич!
      - Ты, что, пацан, у меня акцент кавказский слышишь? Решил, что на базаре? Сказал, чтобы в час уже были в своих комнатах, или вообще никуда не пойдете.
      - Ладно.
      - Что ладно, ты понял меня?
      - Заметано, будем к часу, - Дима попытался скрыть досаду в голосе и выдавил из себя кислую улыбку. – Спасибо.
      «Еще бы понять, успеем мы вообще сделать что-то за это время? Твою мать, что за день сегодня...» - подумал он, бросив взгляд на настенные часы. Было около одиннадцати, но еще больше, чем сроки, парня беспокоило время запланированного ограбления. Где гарантия, что на улицах будет достаточно пусто? Хорошо хоть, завтра рабочий день.
      - Ладно, зови там своих партизан. Как будто я не знаю, что они за колоннами стоят, - уже добродушнее воскликнул Михаил Юрьевич. - И чтобы вели себя нормально. Не дай Бог вас в ментовку загребут! Молитесь тогда, чтобы вас сразу в тюрягу отправили, иначе я собственноручно вам головы пооткручиваю.
      Прочитав очередную нотацию, Михаил Юрьевич поднялся с места и, звякнув ключами, первым направился к входной двери, чтобы открыть ее. Смерив пятерых парней устрашающим взглядом, Цербер характерно постучал указательным пальцем по циферблату часов на своем запястье, а затем, распахнув двери, кивнул:
      - Бегите, пока я не передумал!
      Рассуждать о том, хватит ли им времени, компания не стала. Они ухватились за то, что им предоставили, поэтому бегом бросились в сторону метро. Игорь и Рома настояли, что хотя бы проедутся вместе, и Олег спорить не стал. Искать машины, чтобы снять зеркала, они решили в соседнем районе от автомастерской, где украденное можно будет сбыть.
      Заскочив в вагон, Енот первым плюхнулся на сидение, тяжело дыша, а затем громко выругался.
      - Дыхалка ни к черту, - с трудом произнес он и принялся вытирать пот с раскрасневшегося лица рукавом джинсовой рубашки. – Вот что значит, курить с десяти лет.
      - Угу, и жрать, как слон, с четырех, - беззлобно проворчал Иван. Каждый раз, когда Игорю нужно было сделать что-то, связанное с физической нагрузкой, он причитал, словно дряхлый дед.
      - У меня обмен веществ убитый, - пожал плечами Игорь, не особо обидевшись.
      Олег и Дима тем временем изучали карту метро, прикидывая, где им лучше выходить, а Рома разглядывал какую-то хорошенькую девчонку в настолько короткой юбке, что этот элемент одежды скорее напоминал пояс. Чувствуя на себе его внимание, девушка смутилась и поспешно отвернулась.
      «Зачем они надевают такую одежду, а потом краснеют?» - подумал Цой, но вслух свои мысли озвучивать не стал. Олег еще мог разораться, что он не относится к делу ответственно. На самом деле, Рома вообще предпочел бы к этому делу не относиться, однако выпасть из-под опеки Койота было еще страшнее.
      Спустя четыре остановки парни вышли из вагона и, уже стоя на перроне, вполголоса начали обговаривать свои дальнейшие действия. Теперь уже не только Дима и Иван выглядели обеспокоенными, сам Койот то и дело нервно поглядывал на свои дешевенькие часы, словно они давали ему какие-то гарантии.
      - Короче, встречаемся без двадцати час у нашего круглосуточного, - произнес Олег. – Если к тому времени мы не придем... Черт, даже и не знаю, что тогда.
      Он нервно усмехнулся и продолжил:
      - К вам же наверняка прицепятся тогда, куда мы подевались. Ладно, говорите, что не знаете. Мол, мы поссорились, психанули и разошлись. Если спросят из-за чего, скажите, из-за телки. Например, Цой с Пулей бабу не поделили, а остальные выступают в роли группы поддержки.
      - А что за бабу? – на всякий случай решил уточнить Иван. – А то Цой назовет одно имя, а я совершенно другое.
      - Да хоть Миланкину подругу, не суть важно. Катьку, например.
      - Ладно. Но мне все равно не нравится то, что вы задумали, - произнес Рома, однако уже без прежней нервозности. - Машину-то найти не проблема. Главное, чтобы вас потом не нашли.
      - Не каркай лучше. Все, разбежались! – сказал Олег и первым направился к выходу из метро. Радовало то, что знаменитые белые ночи еще не вступили в свои права, и на улице еще было достаточно темно. Иван и Дима молча следовали за своим предводителем, внимательно осматриваясь по сторонам. Пока на глаза не попалось ни одной приличной машины, и от этого все трое начали нервничать еще больше. Редкие прохожие практически не обращали внимания на группу парней, разве что какая-то девушка несколько раз испуганно на них оглядывалась.
      - Иди уже, тоже мне красавица! – фыркнул Иван, провожая девушку сердитым взглядом. – Интересно, почему каждая из них думает, что все на нее мечтают напасть? Было бы на что нападать. Фигура, как у Енота, а всё туда же...
      - Может, она надеется? Оглядывается, мол, что вы там копошитесь, идиоты? – усмехнулся Дима, и Иван тихо рассмеялся.       Койоту, напротив, было не до смеха. В какой-то момент задумка с растаскиванием машины на запчасти показалась совсем уж неосуществимой, и Олег уже решил было отказаться от своей идеи, как вдруг заметил новенький белый джип, аккуратно припаркованный напротив подъезда. Машина, определенно, принадлежала женщине, так как вместо привычных цифр на рамке украинского номерного знака красовалась кокетливая надпись «РЫЖУЛЯ».



Deacon

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: