Черный Барон

Размер шрифта: - +

VI

То, что произошло дальше, назвать дракой не получалось хотя бы потому, что это лишь отдаленно напоминало стычку, сопровождаемую взаимными побоями. Дима смог ударить Виктора только раз, после чего трое парней принялись избивать его до тех пор, пока их лидер не велел им остановиться. Тогда Виктор присел перед лежащим на полу противником, схватил его за волосы и прижал к беззащитному горлу острие ножа.
      - Теперь слушай сюда, девочка, - сквозь зубы процедил он, насмешливо глядя на поверженного. – Если вякнешь о нашем сегодняшнем разговоре кому-нибудь из воспитателей или сторожу, я найду тебя и перережу глотку. То, что сегодня случилось, ты спровоцировал сам, поэтому получил то, что заслуживаешь. Зато в следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем открывать рот. Договорились, девочка?
      Дима молчал. Страх, гордость и злость сплелись в тугой узел, который застрял в горле, не позволяя произнести ни звука. В данном случае наличие ножа у горла не казалось Диме самым опасным: в конце концов, Виктор вряд ли осмелился бы убить его. Куда страшнее было получить новую серию побоев, после которой он вряд ли сможет подняться с пола самостоятельно. Дима судорожно сглотнул, чувствуя во рту медный привкус крови. Один из случайных ударов пришелся по лицу, и, хотя в интернате предпочитали не оставлять столь заметных следов, Виктор не смог отказать себе в этом удовольствии.
      - Еще раз спрашиваю, мы договорились, девочка? – вкрадчиво повторил он, криво ухмыляясь. Дима по-прежнему молчал, и это еще больше взбесило Виктора. В его практике такое поведение было впервые: обычно либо хныкали, либо, как Олег, угрожали поквитаться. Но никак не молчали. Быть может, всему виной был страх, охвативший избитого, и тогда, не выдержав, Виктор сильнее рванул Диму за волосы и этим рывком заставил его кивнуть. Остальные парни весело зубоскалили, наблюдая за этой сценой.

Дима не очень понимал, что происходит вокруг. Боль от побоев начала уходить на второй план. Теперь тело не просто ныло: сердце билось так быстро, что каждый удар буквально эхом рассыпался в груди. Парень не помнил, как Виктор и его спутники ушли, закрыв за собой дверь. Что-то вновь происходило с ним, что-то безумное, отчего Дима беспомощно прижался лбом к холодному кафельному полу, пытаясь прийти в себя. Новый удар сердца забился под ребра болью. Той самой, уже знакомой Диме с последней ночной вылазки, когда его и Койота едва не поймали полицейские. С каждым ударом боль становилась все сильнее и в какой-то миг стала настолько невыносимой, что парень хрипло закричал и потерял сознание.
      Очнулся он в совершенно незнакомой комнате. Нет, на какое-то время он приходил в себя, но боль накатывала с новой силой, и лицо женщины в белом халате быстро растворилось в темноте. Сейчас же Дима оказался в больничной палате. Здесь было тихо, прохладно и неприятно пахло медикаментами. Видимо, кто-то в интернате нашел его на полу и помчался вызывать скорую. Вот уж веселье... Наверняка в крови найдут следы алкоголя, и скорее всего лавочку под названием «чердак» немедленно прикроют. Если еще не прикрыли. Почему-то из всех вопросов, которые роились сейчас в голове, четче всего обозначался следующий: что говорить, если начнут разбираться? А разбираться начнут обязательно...
      Дима осторожно приподнялся на постели и огляделся по сторонам. В комнате было темно, но в общих чертах можно было разглядеть еще три больничные койки, которые пустовали. В этот миг Дима искренне пожалел, что находится здесь один, и никто ему не расскажет, как его сюда доставили, кто его сопровождал, и что вообще происходило, пока он был в отключке. Парень слез с постели, несколько смущенный тем, что на нем нет ничего, кроме нижнего белья, и принялся искать одежду. Благо, она сразу же обнаружилась в тумбочке подле кровати. Одевшись, Дима направился к выходу из палаты, желая найти кого-то из медсестер и выяснить, что с ним произошло. Скорее всего, скажут что-то дерьмовое или заставят дожидаться прихода врача, который опять-таки скажет что-то дерьмовое. Фальшиво сочувствующим, вкрадчивым голосом, словно этот доктор действительно сочувствует детдомовскому мальчишке. А после выйдет за дверь и первым делом проверит, не исчезли ли с его запястья часы.
      Дима вышел в коридор и направился к столу, за которым должна была находиться дежурная медсестра. Палаты, погруженные в сон, пялились на парня черными стеклами дверей, и тишина неприятно давила, отчего-то заставляя нервничать. За столом никого не оказалось, но Дима заметил разложенные на поверхности несколько карточек пациентов и хотел было быстро их просмотреть, как услышал приближающиеся шаги. Темноволосая женщина лет сорока, облаченная в белый халат, направлялась прямо к нему. В одной ее руке дымилась чашка с горячим напитком, в другой был зажат пакетик с зефиром.
      - Что это ты тут шляешься? – резко поинтересовалась она. – Три часа ночи. Живо возвращайся в постель.
      - Я хотел узнать, что со мной, – ответил Дима. Ему не понравилось то, как стремительно медсестра приблизилась к столу и внимательно скользнула взглядом по поверхности, словно желала понять, прикасался ли этот мальчишка к чему-то из ее вещей.
      - А я думаю, что ты по ящикам лазил, бесстыжий, - ядовито произнесла она, и ее глаза сузились в узкие щелочки. – Знаю я таких, как ты. Даже из больницы пытаются что-то уволочь. Я расскажу о твоем поведении вашей директрисе, пусть принимает меры. Мало того, что будущий алкаш растет, так еще и ворует.
      - Вы... совсем дура? - это восклицание вырвалось прежде, чем Дима успел сообразить, что подобное обращение вряд ли поможет делу. Его охватили обида и бессильная злость, что в очередной раз его обвиняют в том, о чем он даже не помышлял. То, что он из детдома, было выжжено на нем как клеймо, и обычные люди буквально шарахались от него, не желая лишний раз связываться.
      Услышав оскорбление, медсестра немедленно переменилась в лице. Теперь его исказила ярость, и она бросила на стол пакетик с зефиром с такой злобой, что он проскользнул по поверхности еще добрые полметра. Затем она с грохотом поставила кружку, расплескивая кофе.
      - Что ты сказал? – процедила сквозь зубы женщина. Лицо ее побагровело от охвативших ее эмоций. - Ах ты, щенок паршивый! Да я сейчас полицию вызову. Мало того, что это сучье отродье доставляют пьяным до беспамятства, так еще он мне хамить смеет. Нет, это ж надо... Мы тут с ними носимся, а они плевать хотели на нас.
      - Тише, не кричите. Я лишь хотел узнать, что со мной было.
Попытка образумить разъяренную медсестру успехом не увенчалась. На голову посыпались отборные оскорбления, которые совершенно не вязались с образом работника больницы. Глядя на бушующую женщину, Дима откровенно не понимал, отчего она так обозлилась на него. Хотя гадал он недолго. Ее следующая фраза немедленно ответила на его вопрос.
      - Один из таких скотов уже снял у меня с шеи золотую цепочку с крестом. Даже Бога не боитесь, сволочи. Твои друзья постарались, да? Пропили, небось!
      - Да замолчите вы! - Лесков сам не ожидал от себя такого приказного тона. Его единственное желание заключалось в том, чтобы эта истеричная дама замолчала, но он никак не предполагал, что подобное действительно произойдет. Ему казалось, что эта женщина раскричится еще громче, вызовет какого-нибудь больничного сторожа, позвонит заведующей интерната, да хоть отправит радиосигнал в космос, но никак не опустится на стул в безропотном молчании. Она забыла как дышать и теперь внимательно смотрела на Диму, не смея произнести ни звука. В какой-то миг Диме даже показалось, что женщина напугана, и он невольно растерялся, не понимая, чем вызвано подобное поведение.
      - Теперь... Когда вы успокоились, - вкрадчиво начал он, все еще пораженный такой реакцией, - я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что знаете о моем состоянии. Я болен, да? Что-то серьезное? Это... Рак легких?
      Последние слова дались ему нелегко, но уж лучше знать, что происходит, нежели тешить себя какими-то призрачными надеждами.
      - Я не знаю диагноза, - еле слышно произнесла медсестра. – В десять утра будет обход, и доктор, посмотрев результаты анализов, сможет что-то сказать. В крови у тебя нашли алкоголь – это единственное, что мне известно. Но, если найдут что-то серьезное, скорее всего доктор напрямую ничего не скажет. Она будет говорить непосредственно с директором вашего интерната. Но Галина Михайловна сказала, что, вероятнее всего, у тебя была такая реакция на стресс, ведь тебя избили.
      - Кто такая Галина Михайловна?
      - Врач скорой помощи.
      - Понятно... А разве на стресс может быть такая реакция? – Дима почувствовал, что его охватывает радость. Нет, прослыть шизиком, который падает в обморок от тявкнувшей на улице чихуахуа, парню определенно не улыбалось, однако то, что его состояние не вызвано опухолью в легких, чертовски его устраивало.
      - Надо у доктора спрашивать, она объяснит, - отозвалась медсестра, все еще пребывая в своем странном состоянии. Дима внимательно посмотрел на ее лицо, гадая, чем вызвана такая смена поведения, но затем, сухо поблагодарив женщину за полученную информацию, он вернулся в постель. Теперь оставалось лишь дождаться утра и вытрясти из лечащего врача хоть какую-то правдивую информацию.
      В больнице парня продержали недолго. Уже к полудню его выписали, снабдив рецептом для покупки успокоительных таблеток, которые велели принимать ежедневно. Элеонора Владимировна, заведующая интернатом, встретила Диму холодно и немедленно пригласила в свой кабинет. Она засыпала его вопросами: кто его избил, почему он пил, где взял алкоголь, кто напивался вместе с ним и многое другое. Сколько Дима себя помнил, чтобы докопаться до истины, Элеонора Владимировна предпочитала кричать и угрожать колонией для несовершеннолетних. Но в этот раз она разговаривала спокойно, с напускным участием, отчего парень почувствовал, что к нему уже относятся как к психопату. Впрочем, в данном случае ему это было даже на руку. Он ни в чем не сознался, а вытрясывать из него правду или запирать в наказание в какой-нибудь кладовке его не стали.
Чердак все-таки разоблачили. Все произошло слишком неожиданно, но Элеонора Владимировна не растерялась и в ночь, когда Диму увезли в больницу, первым делом направилась именно наверх. Виновников поймали с поличным, и теперь планировалось серьезное разбирательство вплоть до увольнения сторожа. Когда Дима вернулся, интернат напоминал потревоженный улей. Обитатели были злыми, расстроенными, даже заплаканными, и везде велись разговоры о том, что какая-то тварь рассказала Таксе о случившемся, и тому пришлось вызвать скорую и позвонить директрисе. Сначала вину пытались повесить на друзей Димы, но Олега и Енота вместе с остальными застукали на чердаке, Ивана с трудом разбудили, а Рому видели спящим играющие в спальной комнате в «Монополию» «отстои».
      Дима сидел на своей кровати, когда в комнату ворвался Олег в сопровождении своей стаи. Они стремительно окружили друга и начали наперебой засыпать его вопросами.
      - Как ты? Н-н-ничего не болит? – воскликнул Рома, усевшись рядом и пристально вглядываясь в лицо пострадавшего.
      - Ты больной на голову шататься в одиночку? – тут же накинулся Олег. Я же говорил, что с Виктором шутки плохи. Но ты же у нас орел! Всё сам знаешь. Ладно... Это мы так не оставим. Я лично подкараулю падлу и устрою ему разговор. Он только с Клещом был?
      - Еще двое... Череп и Перо, - ответил Дима.
      - Уроды! А что тебе в больнице сказали? – немедленно вставил свои пять копеек в разговор Игорь.
      Дима пожал плечами:
      - Да вроде ничего серьезного. Сказали, от нервов, но что-то слабо верится. По-моему, я слабо похож на трясущегося идиота.
      - Когда они не знают, что сказать, то сразу списывают на нервы, - проворчал Иван. - Живот болит – нервы, башка болит - нервы, в штанах болит - видимо, тоже нервы.
      - Получается, у «радужных» ты тоже перенервничал? – усомнился Олег, но тут запнулся, заметив, как Дима меняется в лице
      - «Радужных»? – Иван бросил на предводителя озадаченный взгляд.
      - Подъезд, в котором мы отсиживались, был покрашен во все цвета радуги, - попытался выкрутиться Олег, вспомнив, что правда до сих пор не всплыла наружу. Благо, поверили.
      – А кто меня нашел, неизвестно? – Дима поспешил перевести разговор на другую тему.
      - Хорошо, что неизвестно. Как только станет известно, кранты ему, - фыркнул Олег. – Не завидую этому пацану. На него объявлена охота. Даже «лохам» сказали, что если они что-то узнают, то сразу будут приняты в нормальную тусовку.
      - А Виктор? – Дима нахмурился, вспоминая урода, который тыкал ему в горло ножом.
      - Ничего, - Олег отрицательно покачал головой, а затем поинтересовался на тему таблеток, что лежали на прикроватной тумбочке. Дима несколько смутился и, схватив пилюли, бросил их на дно ящика.
      - Я не буду это глотать. Для меня лучшее лекарство – это разбитые морды Виктора и его дружков. Сделаю все, чтобы отловить каждую паскуду поодиночке.
      Койот криво усмехнулся.
      - Главное, не лезь никуда один. Башку отобьют, и на этом твоя вендетта закончится. Надо спокойно все продумать и действовать грамотно.
      - От кого я это слышу? - губы Димы тронула ироничная улыбка. – Олег думает об осторожности? Мир больше никогда не станет прежним...
      Оставшийся день прошел в разбирательствах. Подростки пытались вычислить «крысу», а директриса была занята тем, что решала, как наказать виновников. Будь ее воля, всех участников вечеринки до красных полос высекли бы ремнем, но на столь радикальные меры она все-таки не решалась. В последнее время происходило все больше скандалов касательно обращения с несовершеннолетними в интернате, а Элеонора Владимировна была явно не готова расставаться со своей должностью. При правильном поведении это место оказывалось весьма хлебным благодаря спонсорам и государственным программам. Многое, что должно было попасть к бездомным детям, оседало в чужих карманах, квартирах или семьях, и Элеонора Владимировна как раз относилась к тем самым счастливчикам.
      Чуть поспокойнее стало лишь после ужина. Директриса отправилась домой, а с ее уездом на втором этаже вновь начали собираться компании. Дима несколько нервничал, когда появился в коридоре второго этажа. Он изо всех сил пытался выглядеть спокойным, но мысль о том, что все могут считать его главным врагом, не выходила у него из головы. Дима вздохнул с облегчением лишь тогда, когда к нему обратилась Милана. Они редко общались, но почему-то девушка захотела проявить хоть какое-то участие. Чуть позднее он понял, почему.
      - Дим, ну как ты? – ласково спросила Милана и погладила его по плечу. Этот жест заставил парня смутиться, и он еле выдавил из себя что-то вроде «нормально». Брюнетка чуть улыбнулась и добавила:
      - Тогда расскажешь мне, что случилось?
      – Да рассказывать особо нечего. Я почему-то вырубился. Пришел в себя в больнице.
      - А ты не знаешь, кто обнаружил тебя? Ну, может, кто-то из младших? Или из старших?
      - Не знаю, - Дима чуть насторожился. На миг ему показалось, что его судьба действительно тревожит девушку, но эта мысль была ошибочной.
      - Жалко. Ладно, поправляйся, - с этими словами девушка улыбнулась и неспешно направилась к своим подругам. Алина и Ира немедленно набросились на нее с расспросами, и нетрудно было предположить, в чем они заключались. Диму удивило лишь то, что рядом с Миланой не обнаружилось Кати, которая обычно следовала за «королевой» тенью.
      - Кстати, как там у Олега с Джокондой? – поинтересовался он, обратившись к Еноту.
      - О, всё отлично! – хохотнул Игорь. Он как раз собирался усесться на подоконник, но в этот момент тот жалобно затрещал, отчего толстяк сильно покраснел и немедленно отказался от своей затеи. – Похоже, теперь наша Джоконда не такая невинная, как кажется на первый взгляд.
      - Да ладно? – Дима с удивлением покосился на Игоря.
      - Серьезно говорю. Миланка на нее так взъелась, что Катерина, приобретя самого крутого парня в нашем зверинце, автоматически сделалась главным отстоем среди девчонок. Она теперь прячется ото всех. Утром я видел ее заплаканной.
      - А что Олег? Не заступился за нее?
      - Да Олегу она вообще до фонаря. Говорит, скучная, как пень. Вечно несет какую-то херню про художественную технику, мягкость карандашей и тому подобное. Он с ней, как Иван с Иркой, разок перепихнулся, и свободна.
      - А Ирка тут причем? – не понял Дима.
      - Ну как причем. Она трындит сейчас на каждом углу, что Пуля ее парень, а Иван вообще не помнит, когда успел залезть на нее.
      - Единственное, на что он успел залезть, - так это мордой на унитаз, когда его тошнило, - хохотнул Дима. – Я лично тащил его до кровати, где он моментально вырубился. Сомневаюсь, что Ирка смогла воскресить тот труп, что я оставил в спальной.
      - Да ты гонишь? – Игорь заржал в голос, отчего привлек к себе взгляды окружающих. – Пуля с ума сходит, боясь, как бы чудовище от него не залетело, а тут являешься ты, как ответ на его молитвы. Пойду расскажу ему.
      Оставив Диму одного, Енот бросился с полученными новостями в спальную, где находились Иван и Рома. Сенатор тем временем приблизился к приоткрытому окну и выглянул на улицу. Он не сразу заметил сидящую в тени дерева девушку, но, когда рассмотрел ее, то сразу понял, что сегодня дежурит Цербер. Только он позволил бы затравленной девчонке находиться на улице после девяти вечера. Быть может, удастся наладить с ним отношения, прикинувшись больным и убогим?
      Сенатор быстро спустился по лестнице и, заметив сидящего за столом Михаила Юрьевича, медленно направился к нему. Сторож как раз расправлялся с очередным кроссвордом, когда заметил приближающегося к нему подростка. Он обратился к Диме первым, царапнув его строгим взглядом, однако голос мужчины прозвучал мягче, чем можно было ожидать вначале:
      - Слышал, что тебя в больницу вчера увезли. Напился, что ли?
      Дима чуть улыбнулся и отрицательно покачал головой.
      - Я был пьян, но не настолько... Здравствуйте, Михаил Юрьевич.
      - Ну, а в чем тогда дело? – мужчина нахмурился, внимательно глядя на своего собеседника. Он все еще был зол на этого мальчишку, но тревога за его состояние все-таки пересилила гнев. От Димы это не укрылось, и он решил попробовать вернуть утерянное доверие. Даже если для этого пришлось бы солгать.
      - Вроде нервы, - неуверенно произнес он и бросил быстрый взгляд на сторожа. - Но у меня уже было такое. Я уже вырубался так прежде. Кстати, именно поэтому мы опоздали в прошлый раз. Меня пытались привести в сознание.
      Услышав подобное, Михаил Юрьевич заметно помрачнел. Он отхлебнул кофе и чуть тише произнес:
      - Почему сразу не сказал?
      - А кому хочется в таком признаваться? - Дима с досадой усмехнулся, постепенно вживаясь в свою роль. Его слова звучали правдиво хотя бы потому, что частично он говорил правду. – Но вообще, я не оправдываться пришел, а хотел извиниться за случившееся.
      Несколько минут Михаил Юрьевич молчал, пристально вглядываясь в лицо Димы, словно искал подвоха. Но затем он едва заметно улыбнулся и произнес:
      - Извинения приняты.



Deacon

Отредактировано: 17.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: