Черный Барон

Размер шрифта: - +

VIII

Ночь по своему обыкновению приходила в город не тогда, когда солнце опускалось за горизонт, а когда того требовал распорядок. Младших отправляли в постели пораньше, старшим давалось чуть больше времени, однако к десяти часам все должны были находиться в своих спальнях. Оказаться застуканным в коридоре после отбоя, особенно в рабочие дни, грозило серьезным наказанием, поэтому с наступлением темноты неразлучные компании распадались, и «крутые» смешивались с «отстоями». Ни те, ни другие не стремились разговаривать друг с другом, потому что наутро это могло вылиться в испорченную репутацию или неоправданную надежду.
В комнате, в которой спал Лесков, не было никого из его друзей. Был один парень из компании Виктора, но почему-то его задиристый нрав переставал действовать в ту же минуту, как Виктор исчезал из виду. Руслан Шпаков с не слишком оригинальным прозвищем Шпак вообще предпочел бы не участвовать в конфликтах между стаями, если бы его не обязывало положение. Как только Дима это понял, его стычки со Шпаком прекратились. С остальными обитателями этой комнаты у Лескова не было проблем. Проблемы здесь были только у одного Артема, которого даже отстои не стремились видеть в своей компании. У этого парня буквально на лбу было выгравировано слово «неудачник», и каждый стремился ему об этом напомнить.
Кровать Артема стояла рядом с кроватью Димы, и уже несколько лет подряд Лесков терпел столь неприятное соседство. То и дело парни устраивали «четырехглазому» розыгрыши, поэтому как минимум раз в неделю рядом с постелью Лескова толпились ребята, желая от души поржать над проснувшимся Артемом, у которого то лицо было изрисовано, то ботинки наполнены вчерашней овсяной кашей.
Дима уже лежал в постели и скучающим взглядом изучал потолок, когда Артем повернулся к нему лицом и еле слышно робко спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
Сначала Лесков решил, что этот вопрос адресуется не ему, но, бросив взгляд на Артема, понял, что ошибается. Четырехглазый, определенно, интересовался именно его самочувствием, и Диме это чертовски не понравилось. Они не разговаривали несколько лет, так чего ему сейчас нужно?
Отвечать Сенатор, конечно же, не стал. Он демонстративно перевернулся на бок и лег спиной к Артему, явно давая понять, что разговор на этом закончен. Он все еще переживал стычки с Виктором и Миланой, еще не хватало опозориться, общаясь с отстоем. Артем, казалось, это понял. Дима услышал, как заскрипела соседняя кровать, когда Четырехглазый тоже повернулся к нему спиной.
«Что за неделя гребаная?» - думал Дима. Сначала он участвует в каком-то дебильном ограблении, затем Виктор с дружками устраивают ему вендетту в сортире, потом он попадает в больницу по неизвестной причине, из-за него «пропаливают» чердак и в довершении всего на него обиделась Миланка. Обиделась негласно, но Ирка, местное трепло, немедленно доложила об этом Игорю, а Енот соответственно ему. Хотелось поговорить с ней, прояснить ситуацию. Дима не хотел, чтобы Милана думала, что он что-то имеет против нее. Катя поставила его в дурацкое положение, и, раз она обратилась к нему, он не мог не вмешаться. К тому же, эта разборка оказалась всем даже на руку. Милана теперь знала, что между Олегом и Катей ничего не было, и девчонки снова могут продолжать дружить. Так отчего же Милана злится?
В этот миг в голове парня промелькнула странная мысль, будто Милана, эта красивая сногсшибательная девчонка, сама пустила этот слух, чтобы поиздеваться над неугодной подругой. Но Дима немедленно отогнал это предположение. Уж больно противным оно ему показалось. Миланка – крутая девчонка, и она не будет заниматься таким дерьмом, учитывая, что Катя ни в чем ей не перебегала дорогу. Ему вспомнилось красивое, всегда чуть подкрашенное лицо этой девушки, и он едва не улыбнулся, вспомнив, как она поцеловала его в щеку на дне рождения. Надо обязательно поговорить с ней, чтобы она, не дай Бог, по-настоящему не обиделась.
Затем Дима разозлился на то, что до сих пор не может уснуть. В который раз перевернув подушку, парень сердито уткнулся лицом в прохладную ткань и вновь закрыл глаза. Несколько минут он лежал, прислушиваясь к дыханию спящих. Вадик опять начал похрапывать, надоедливо тикали настенные часы, а Артем то и дело ворочался. В этот миг Дима пожалел, что нельзя включить свет у кровати и что-нибудь почитать. Его мысли вновь вернулись в событиям сегодняшнего дня, и парень даже не сразу понял, откуда взялась боль в груди. Она пришла то ли с неосторожным вдохом, то ли с каким-то воспоминанием, но уже через мгновение разлилась в грудной клетке, словно раскаленное масло. Несколько раз Дима судорожно вдохнул, хватая ртом воздух, словно только что вынырнул на поверхность. А затем, уже не заботясь, что разбудит остальных, в спешке выдвинул ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда баночку с таблетками. Вытряхнув на ладонь несколько штук, Дима проглотил их и медленно опустился на подушку, молясь, чтобы подействовало. Его знобило, лоб покрылся испариной, а все мысли сосредоточились в груди, которую безжалостно терзала боль.
Дима не знал, сколько прошло времени. То ли подействовали таблетки, то ли организм справился сам, но приступ наконец прошел. Не веря в свое счастье, Лесков еще несколько минут лежал, боясь вдохнуть полной грудью и пошевелиться.
«Какие к черту нервы? Если для меня стресс даже лежать в койке, то лучше сразу сдохнуть!» - в отчаянии подумал Дима. Чувствуя, что у него пересохло во рту, парень осторожно поднялся с постели и медленно направился к раковине, которая находилась у самой двери. В кромешной тьме он передвигался едва ли не на ощупь, поэтому чуть не споткнулся о брошенный на проходе чей-то ботинок. Нащупав кран, Дима включил воду и сделал несколько глотков. Затем ополоснул лицо и машинально бросил взгляд на зеркало, висевшее над раковиной. В тот же миг он отпрянул назад и больно ударился спиной о шкаф, в котором хранилась верхняя одежда здешних обитателей. Рука парня в панике нащупала выключатель, и вспыхнула маленькая лампочка у самой двери.
- Что за хрень? – услышал Дима заспанный голос Шпака. От неожиданного грохота проснулись и остальные парни. Взгляды присутствующих устремились на перепуганное лицо Димы.
- Ты чё? – поинтересовался Вадик со свойственной ему лаконичностью. Он сел на кровати и свесил ноги, уже собираясь приблизиться к Диме. В нечетком свете маленькой лампочки, которую с утра зажигали воспитатели, чтобы разбудить своих подопечных, лицо Сенатора трудно было разглядеть. А Диме нужно было срочно придумать ответ. Такой, чтобы в него поверили.
- Какой баран раскидывает свою гребаную обувь на проходе? – Дима попытался придать своему голосу всю ярость, на которую был сейчас способен в своем состоянии. – Я чуть башку себе не разбил!
- А чё с обувью? – Вадик скользнул взглядом по полу и к своей досаде обнаружил, что именно о его ботинок споткнулся друг Олега. – А чё ты по ночам ходишь? Я же не знал, что кому-то припрет разгуливать тут. Ну и положил. И чё?
«Чё» было любимым словом Вадима. Он считал, что употребляя его, звучит круче, однако сейчас это самое «чё» звучало жалко и даже подхалимисто. Вадик был выше Димы и шире его в плечах, однако ссориться с корешем Олега было себе дороже, поэтому парень решил сменить тон на более мягкий. Будь сейчас на месте Димы кто-то другой, он бы съездил ему по физиономии, после чего завалился бы в кровать и продолжил спать. Но права качал Сенатор, поэтому Вадиму ничего не оставалось, кроме как убрать ботинок с прохода.
- Задолбали уже, ложитесь спать! – пробормотал Шпак. - Прошлую ночь ни хрена не спали, теперь эту!
Дима молча выключил свет, давая понять, что шоу окончено, а затем вновь осторожно посмотрел в зеркало. Конечно же, ему показалось. Возможно, его глючило от таблеток, которые, наверняка, содержали в себе какой-то наркотик. Он не мог увидеть в кромешной тьме своего лица. И уж тем более его глаза не могли окраситься в медный цвет.
На утро о ночном происшествии уже никто не помнил. Единственное, что указывало на то, что Диме ничего не приснилось, был синяк на его левой лопатке, кроткий вид Вадика, а также идеально чистый проход между рядами кроватей. Обычно он напоминал минное поле, где каждую ночь обязательно кто-то спотыкался. Но не сегодня.
Также Дима не мог не заметить внимательный взгляд Артема, когда тот увидел выдвинутый ящик прикроватной тумбочки Лескова. На дне валялась открытая баночка, из которой наполовину высыпались бледно-розовые таблетки. Проследив за взглядом Четырехглазого, Дима резко задвинул ящик, отчего Артем вздрогнул от неожиданности и поспешно отвернулся.
«Только ляпни кому-нибудь!» - со злостью подумал Дима. И как он мог забыть про эти дурацкие пилюли и оставить их у всех на виду? Ладно ребята из стаи - они трепать не будут, но если остальные узнают, то обязательно начнутся ненужные разговоры.
Этот день не сильно отличался от предыдущего. Разговоры обитателей интерната были заняты только «чердаком». Директриса закрыла его, и теперь у них не было даже шанса выклянчить разрешение подниматься туда снова. Разделившись на компании, ребята либо слонялись по коридорам, либо сидели в общей комнате. За окном шел типичный питерский дождь, который имел свойство длиться несколько дней не переставая. Однако сейчас плохая погода была даже на руку. Во-первых, сегодня дежурил Бульдог, а это означало, что выйти наружу сегодня не удастся ни под каким предлогом. А, во-вторых, Прапорщик сказал, что, как только выглянет солнце, все участники прошедшей пьянки будут драить подвал соседнего дома, где какой-то долбаный активист решил устроить комнату для районных собраний. В вопросе наказаний «по-крупному» Прапорщик был поразительно изобретателен и поэтому никогда не повторялся. В прошлом мае он заставил парней сколотить целый городок для детей, поэтому все разговоры были посвящены тому, какой Прапорщик мудак, а также ссадинам, занозам и попавшим под молоток пальцам.
В свою очередь, в этом мае все разговоры были посвящены другой, куда более щекотливой теме, которая затронула каждого. Особенно на взводе были старшие ребята, которым обломали последний год жизни в «заточении», запретив подниматься на чердак. Это было их место, которое прекрасно существовало долгие годы, пока не случилось то, что случилось. Если бы не позапрошлая ночь, они бы и дальше устраивали ночные посиделки на чердаке. Но теперь мало того, что закрыли чердак, так еще и самого сговорчивого сторожа уволили. Через пару дней Такса должен будет прийти за расчетом, и тогда все кончено.
Олег, Дима, Игорь, Рома и Иван находились в одной из спальных комнат, когда к ним зашел Марат. Это был парень из старших, серьезный парень, который прежде даже не заговаривал с «малолетками». Он вошел в комнату и, пряча руки в карманах спортивных штанов, приблизился к Олегу. Койот выпустил из пальцев карты и попытался принять расслабленный вид, но на самом деле он почувствовал, как внутри него все похолодело от волнения. Иван немедленно скопировал позу своего друга, и у него это получилось даже правдоподобнее. Игорь, напротив, согнулся, словно желал сделаться как можно более незаметным. Что касается Ромы, то в его карих глазах отчетливо читалась тревога. Если бы сейчас ему пришлось говорить, все бы услышали, как сильно он заикается. Не на шутку встревожился и Дима. До сих пор к нему никто не подходил с претензией, будто из-за него закрыли чердак. Драки здесь случались с завидным постоянством, поэтому ни на Виктора, ни на Диму никто не косился. Виноват был тот, кто бросился к Таксе, то бишь стукач. Именно он должен был сначала сообщить о произошедшем своим, а уже потом бежать к сторожу.
- Короче, Койот, - произнес Марат, окидывая Олега снисходительным взглядом. – Среди наших крысы нет, поэтому тебе и остальным вашим главарям надо профильтровать своих. Мне и моим пацанам малолеток бить не комильфо, поэтому вы сами должны разобраться. Даю ровно неделю, иначе потом я спрошу с тебя и Виктора. По-взрослому спрошу, смекаешь?
С этими словами Марат усмехнулся и, окинув взглядом остальных парней, вышел из комнаты. Ни Олег, ни его друзья еще несколько минут не могли выдавить из себя ни слова. Каждый прокручивал в своей голове услышанное, не веря, что старшие собираются отыгрываться на вожаках младших, если те в течении недели не найдут виновного.
- А если просто ткнуть в кого-то пальцем? – предложил Игорь. – Нам же не надо разбираться с ним по-взрослому, можно просто морду набить. В первый раз что ли?
- Ч-ч-что з-з-значит п-п-по–в-в-зрослому? – от волнения Рома с трудом выдавливал из себя каждое слово.
- Порежут, - ответил Иван, и в его голосе послышалась сталь. Он не сводил взгляда с бледного лица Койота, который из-за своей растерянности впервые больше походил на мальчишку, чем на взрослого парня. Олег задумчиво ломал в пальцах карту с изображением бубнового короля и, казалось, даже не слышал, о чем говорят.
Дима поднялся с кровати и медленно прошелся по комнате. Впервые за все это время он почувствовал себя виноватым. Если бы не его идиотская болезнь, ничего бы не случилось. Виктор же не избил его настолько, что нельзя было подняться, поэтому историю легко можно было замять и разобраться уже потом, когда вся пыль уляжется.
- Он блефует, - наконец сказал Дима, обернувшись на Олега. – Марат не станет разбираться по-взрослому за четыре месяца до выхода отсюда. Он же не идиот, чтобы из одной тюрьмы сразу поехать в другую.
- Да мне пофигу, блефует он или нет, - ответил Олег. – Старшие хотят, чтобы я предоставил им крысу, и я это сделаю. Тем более у меня уже у самого руки чешутся надавать этому идиоту по морде.
- А если это кто-то из младших? – спросил Иван. – Я не буду мараться о мелкого. Вполне возможно, какой-то десятилетка заскочил в наш коридор и...
- Наш коридор закрыт для малолеток, - прервал его Олег. – Либо это кто-то из старших, что в принципе нереально, либо наши. Учитывая, что девчонки по мужским туалетам не таскаются, круг еще более сужается.
- Да не найдется такой идиот, который сам признается, - воскликнул Иван. – Если его никто не видел и до сих пор не выдал, значит с концами. Придется просто тыкать в кого-то, главное, с Виктором обговорить.
- У меня есть другая идея, - задумчиво произнес Койот, и его губы тронула едва заметная улыбка. – Через пару дней Такса придет за расчетом, и он сам мне скажет, кто приходил к нему в ту гребаную ночь. Думаю, ему будет приятно получить еще косарь на прощание да возможность расквитаться с тем, кто лишил его работы.
Дима молча смотрел на друга. В какой-то миг он даже почувствовал злость, что все ополчились против пацана, который попытался ему помочь. Да, возможно, помощь эта была не очень грамотной и привела к плачевным последствиям, но тот парень явно не думал об этом, найдя его, Лескова, на полу туалетной комнаты.



Deacon

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: