Черный Барон

Размер шрифта: - +

XIII

Прошло двенадцать минут с начала урока, когда Дима внезапно осознал, что совершенно не слушает учительницу. Людмила Марковна напоминала ему выброшенного на берег карпа, который беззвучно раскрывает рот и периодически жестикулирует плавниками. Класс уменьшился до размеров одной парты, а количество учеников – до одной девушки, которая сейчас сидела подле Димы и что-то записывала в тетрадь. Олег не стал задавать вопросов, когда Лесков вновь пересел к Кате. Ему было достаточно того, что странный договор с Цербером по-прежнему остается актуален. В свою очередь сам Дима сейчас даже не вспоминал об обещанных прогулках. Он искоса посматривал на Катю, думая о том, насколько сильно теперь поменяется его жизнь. И поменяется ли вообще? Почему-то казалось, что как минимум сегодня все будут смотреть на него по-особенному, словно у него на лбу уже выгравирована надпись «поцеловался». Схожее ощущение бывает, когда выходишь из парикмахерской после новой стрижки, и тебе чудится, что все прохожие смотрят на тебя с особым вниманием. Хотя только ты знаешь, насколько изменился.
Что касается Кати, то внешне она казалась спокойной. Джоконда конспектировала урок, и по ее лицу совершенно нельзя было угадать, что она взволнована не меньше своего парня. Мысль о том, что теперь у нее наконец появился близкий человек, кружила голову. У Кати никогда ничего не было своего: даже кровать, на которой она спала, и то принадлежала государству. А теперь у нее был Дима, которого можно по-настоящему любить. И, возможно, он станет первым человеком после родителей, который будет любить ее. Эти отношения нельзя сравнивать с дружбой со здешними девчонками. Катя никогда по-настоящему не открывалась ни перед Миланой, ни перед другими подругами. Им не хотелось рассказывать о своих радостях, потому что их улыбки получались натянутыми. И уж тем более не хотелось делиться чем-то плохим. Оставалось играть роль молчаливой куклы, которая тенью следует за своими подругами, не имея ни радостей, ни переживаний.
Дима вздохнул с облегчением, когда урок наконец подошел к концу. В данный момент собственная биография занимала его куда больше, чем биография Александра Твардовского, поэтому парень едва ли не первым покинул класс. Катя захотела ненадолго задержаться, чтобы спросить у учителя по поводу домашнего задания, и Дима предложил подождать ее снаружи. Оказавшись в коридоре, Лесков приблизился к раскрытому окну, словно надеялся, что прохладный воздух несколько отрезвит его. Хмурое питерское небо нехотя пропустило сквозь себя тонкие солнечные лучи, и теперь двор не казался таким угрюмым. Внизу по дорожке разгуливали две вороны, а дальше за зеленой сеткой разгуливала целая жизнь. Прохожие сложили зонты и чем-то напоминали пьяных, когда пытались обойти или перепрыгнуть очередную лужу. Две женщины неспешно катили перед собой цветастые коляски, и Дима чуть нахмурился, почувствовав, что они заметили его. В такие моменты он ощущал себя животным в зоопарке, на которое интересно посмотреть, но которое не хочется взять домой. Чем старше он становился, тем меньше у него было шансов на усыновление. Лет семь назад Дима действительно мечтал о том, чтобы его приняли в семью, и, когда сюда заявлялись посетители, то он едва ли не первым кидался к ним с этой просьбой. Когда тебе восемь, трудно понять, почему все взрослые мира не могут забрать себе по ребенку и тем самым навсегда закрыть столь страшное учреждение как детский дом. Но теперь Дима сам не хотел в семью. Теперь у него были друзья. И с сегодняшнего дня еще и Катя.
Мысли Лескова вновь вернулись к его новоиспеченной девушке. Но, когда он задал себе вопрос, как у них в дальнейшем сложатся отношения, то немедленно разозлился на себя. Жил ведь себе спокойно и не забивал голову всякой ерундой, так надо было Церберу с его договоренностью нарисоваться. И теперь чем он, Дима, лучше Ирки, которая носится со своей личной жизнью, как помешанная.  
Погруженный в свои мрачные раздумья, Дима не сразу заметил, как к нему приблизилась Милана. Он обратил на нее внимание лишь тогда, когда рука девушки мягко скользнула по его плечу.
- А, привет! – спохватившись, ответил Дима. Он несколько удивился тому, что Милана проявила к нему свой интерес. После их не слишком приятного разговора о Катиных рисунках, девушка демонстративно игнорировала его. Но сейчас она почему-то стояла непривычно близко и к тому же ласково улыбалась.
- После разборки с Максом ты так зазнался, что уже не здороваешься? – весело поинтересовалась Милана и с наигранной обидой несильно толкнула парня в плечо.
- Да нет, я просто не услышал, - Дима улыбнулся.
- Не услышал он, как же... Конечно же, когда про тебя все говорят, трудно услышать, что за тобой уже несколько минут бежит какая-то девчонка.
Милана чуть склонила голову на бок и укоризненно посмотрела на своего собеседника.
- Да ладно тебе, я правда не слышал. А что случилось?
- Ничего. Просто хотела сказать, что вчера ты повел себя очень круто, когда заступился за Катьку, - Милана улыбнулась уголком губ и уже чуть тише добавила, - ей очень повезло, что ты рядом с ней... Вы ведь встречаетесь?
Парень замешкался.
- Мы еще не говорили об этом, - уклончиво ответил он.
Дима не солгал: между ним и Катей и впрямь не было разговоров о том, кем они друг другу являются. Но почему-то сейчас Лескову не хотелось говорить Милане, что у него появилась девушка. Он боялся, что после этого признания Милана больше никогда не подойдет к нему, как сейчас, не будет улыбаться и дружелюбно подшучивать. Она немедленно отдалится от него, и даже редкие «привет», которыми они иногда обменивались, будут вспоминаться, как нечто особенное.
Как назло Катя вышла из класса именно тогда, когда Милана, весело рассмеявшись, якобы случайно прижалась лбом к плечу Димы. Он рассмеялся в ответ, и, хотя Джоконда не могла слышать их разговор, с первого взгляда было понятно, что Милана ему нравится. Если взрослый мужчина еще может скрыть свою симпатию, то на лице молодого парня подобное читается большим шрифтом. Не нужно быть заведующим кафедрой психологии, чтобы это понять. К тому же сама Милана не раз хвасталась, что Дима числится в списках ее воздыхателей. Это неприятно укололо Катю. Конечно же, Королева проявила свой интерес к Лескову именно сейчас только потому, что хотела позлить ее. Это была всего лишь демонстрация своей власти над парнем, которого Джоконда посмела посчитать своим. И теперь Катя не знала, как правильнее поступить. Сделать вид, что она ничего не замечает, и пройти мимо? Но ведь Дима ждет её. Стоять и дожидаться, пока Милана сама уйдет? Или все же...?
Катя решила подойти. В конце концов Дима - ее парень, а Милана якобы все еще числится подругой. Так почему она должна стоять в стороне, словно дожидаясь своей очереди? Приблизившись к говорящим, Катя первой поприветствовала Милану. Она старалась вести себя как можно более непринужденно, словно увиденное совершенно ее не волновало.
- Да, и тебе привет, - с легким раздражением в голосе отозвалась Милана. Она посмотрела на Джоконду лишь мельком, и на красивом лице брюнетки немедленно отразилось недовольство. То, что Катя притащилась сюда и мешает ее разговору, Милану взбесило, но при Диме она решила не вступать в открытый конфликт. Быть может, это даже хорошо, что серая мышь стала свидетелем их разговора. Тогда Милана решила изменить тактику и уйти самой, чтобы Дима почувствовал разницу, с кем он был, и с кем сейчас остается.
- Ладно, пойду к Алинке, - весело произнесла она и тут же заговорщическим тоном добавила. – Надо разрабатывать план, как вернуть ей Ивана.
- Ну, удачи, - Дима скептично усмехнулся, уже предчувствуя оглушительный провал этого замысла. Милана вновь рассмеялась. Она уже было направилась обратно в класс, как внезапно замерла, словно что-то вспомнила.
- Кстати, - она обернулась на Диму. – Мне нравится твой свитер. Тебе идет синий цвет. Носи его почаще... А то я почти забыла, какой ты симпатичный.
На губах Миланы вновь появилась улыбка, и Дима невольно улыбнулся в ответ. Ему было чертовски приятно услышать такие слова от этой девушки. Неужели она действительно считала его симпатичным?
Он проводил Милану взглядом, после чего обернулся к Кате и спросил:
- Как там твое сочинение?
- Нормально. Пятерку поставили, - как можно более спокойно ответила девушка. После прощальных слов Миланы и, главное, реакции Димы на них, Кате захотелось поскорее уйти. Поведение Лескова неожиданно больно задело девушку. Отвратительное чувство ревности впервые неприятно царапнуло в груди. Сейчас Катя прикладывала все силы, чтобы не выдать своих настоящих эмоций. Однако настроение заметно испортилось.
Следующие несколько часов они по-прежнему проводили вместе. Вместе сидели на уроках, вместе пошли на обед, вместе гуляли на переменах. Дима вел себя так, словно ничего не изменилось, но Катя чувствовала себя иначе. Окрыленность после первого поцелуя испарилась, уступив место сомнениям. Сначала девушка даже пробовала оправдать Диму: наверняка, не он первым подошел к Милане, и уж точно не он прижимался к ее плечу. Однако мысль о том, что Диме может нравиться другая девушка, не давала покоя. Внутренний голос ехидно подсказывал, что Лесков выбрал Катю лишь потому, что Милана на данный момент занята, и при любом удобном случае он бросит ее ради другой, более классной.
Катя решила покончить с этим сразу после занятий. Сама. Она не собиралась предъявлять Диме какие-то претензии, просто скажет ему, что пока еще не готова к настоящим отношениям. Она предложит ему оставаться друзьями. То есть, делать все то же самое, но без поцелуев. Единственное, чего Катя опасалась, так это ссоры. В последнее время Дима сделал для нее больше, чем все ее окружение вместе взятое. И, если бы она сама не поцеловала его, они бы и дальше могли дружить. В этот миг Катя вновь подумала о том, что сама все испортила.
После окончания уроков Катя позвала Диму во двор под предлогом немного прогуляться. Выглянуло солнце, поэтому на улице стало заметно теплее. Малышня бегала друг за другом, играя в салки, а уставшая воспитательница изо всех сил пыталась уследить за ними. Старшие ребята собрались у «курилки» и незаметно передавали друг другу сигарету, что-то оживленно обсуждая.
Катя приблизилась к забору и к своему удивлению вновь увидела по ту сторону женщину, которая совсем недавно проходила здесь, неся в руке торт. Как и в прошлый раз она держала за руку дочь. Девочка, одетая в розовый плащик, внимательно смотрела на играющих за забором детей, после чего обратилась к матери.
Ее звонкий голос прозвучал так громко, что Катя и Дима не могли не услышать заданного вопроса :
- Мама, а почему они всегда играют за забором?
Женщина быстро обернулась в сторону интерната, после чего склонилась над дочерью и что-то поспешно ответила ей.
- Как думаешь, что она ей наврала? – внезапно спросил Дима, обратившись к Кате. В его голосе послышалась насмешка. Он неотрывно смотрел вслед удаляющейся женщине, и Джоконда не могла не заметить, что от его веселости не осталось и следа.
- Наврала? – переспросила Катя.
- Ну, не будет же она говорить своему ребенку, что местные алкаши, нарики и несовершеннолетние мамаши сбрасывают сюда то, мешает их счастливой жизни... Кстати, а что насчет твоей семьи? Тебя привели сюда, а, значит, ты должна помнить, почему они от тебя отказались?
Катя не ожидала подобного вопроса. Прежде ей казалось, что эту тему не любят затрагивать среди старших. На территории интерната родители были чем-то из разряда того, о чем принято отзываться с откровенной брезгливостью.
- Они не отказывались, - ответила Катя. – Они погибли! Какой-то идиот выскочил на встречную. Сам разбился, и моих родителей убил.
- Мне жаль, - чуть помолчав, произнес Лесков. Он не особо удивился, узнав, что Катя росла в нормальной семье. Эта девушка заметно отличалась от других обитателей интерната. Она не была ни запугана, ни озлоблена, и в ней присутствовало нетипичное детдому уважение к старшим. В каком-то смысле она походила на домашнюю собаку, которая по роковой случайности оказалась в питомнике и еще не успела озлобиться на людей.
- А ты что-то знаешь о своих родителях? – спросила Катя, решив задать схожий вопрос.
Дима пожал плечами:
- Знаю, что мне было несколько месяцев, когда моя мать принесла меня сюда в первый раз.
- В первый раз?
- Да, - ответил он. – Она почему-то передумала меня отдавать, когда зашла в кабинет заведующей. А на следующее утро Цербер нашел меня у калитки с запиской «Дима Лесков». Вот так и живем.
Парень выдавил из себя веселую улыбку, но от Кати не укрылось, что говорить ему об этом было чертовски неприятно.
- Она явно была сумасшедшей, - с какой-то странной уверенностью добавил Дима, словно желал себя хоть как-то успокоить. – Если честно, я бы предпочел, чтобы мои родители тоже умерли.
- Ты говоришь так потому, что не знаешь, каково это, - мягко ответила девушка. – Я бы предпочла, чтобы мои родители были живы. И пускай бы они бросили меня, но тогда я хотя бы могла утешать себя ненавистью. А так – я постоянно скучаю по ним. Все, что у меня осталось – это фотографии и обрывки воспоминаний, когда я была по-настоящему счастлива.
Катя отвернулась, не желая, чтобы Дима видел, что у нее на глаза наворачиваются слезы. Ей казалось, что уже давно пора привыкнуть вспоминать о родителях со спокойствием, но почему-то каждый раз неизменно защемляло в груди. Девушка чувствовала на себе взгляд Лескова, и он явно испытывал неловкость оттого, что своим неудачным вопросом расстроил ее.
С минуту Дима колебался, а затем, чувствуя еще большую неловкость, внезапно притянул девушку к себе и обнял ее. Удивленная, Катя прижалась щекой к его плечу и на миг закрыла глаза. Обида за инцидент с Миланой вдруг отступила, и его объятия показались Кате приятными. Было в них что-то родное и при этом давно забытое, словно Катя обронила это ощущение семь лет назад по дороге в детский дом. Губы девушки тронула улыбка, и она обняла Лескова в ответ.
Но вот Дима отстранился, заметив, как к ним приближается Артем. Наверное, он что-то хотел спросить у Кати, но как всегда выбрал неудачный момент, отчего Лесков почувствовал раздражение. Но в этот раз Артем выглядел заметно взволнованным, едва ли не напуганным. И обратился он не к Кате, а к нему, к Диме, словно забыл о негласном правиле, что «отстои» не имеют права сами обращаться к здешней «элите».
- Сенатор, можно с тобой поговорить? – голос Артема дрогнул. Парень смотрел на Диму едва ли не с мольбой, и этот взгляд понравился Лескову еще меньше. Что ему может быть от него нужно?
В какой-то миг Дима уже решил проигнорировать это обращение и попросту предложить Кате пойти покурить, но Джоконда сама повторила вопрос Артема:
- Дим, он хочет с тобой поговорить.
- А я не хочу, - отрезал Лесков, ясно давая понять, что разговор окончен. Вот только Артем не двинулся с места.
- Сенатор, пожалуйста, это очень важно, - взволнованно произнес он. - Я не буду тебя долго отвлекать. Мы быстро поговорим. Вдвоем. Можно?
На лице Артема читалось отчаяние. Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы эмоции окончательно не захватили его. Впервые парень был настолько напуган.
- Что в слове «не хочу» тебе непонятно? – в голосе Лескова послышались металлические нотки, и Катя непонимающе посмотрела на своего парня.
- Почему ты не хочешь разговаривать с ним? – чуть тише спросила она. - Что он тебе сделал?
- Ничего. Просто я принципиально не хочу общаться с отс...
Дима прервался. Он вспомнил, что теперь Катю причисляли к тем самым «отстоям», с которыми он не хочет связываться. Чтобы замять свою оплошность, Лесков внезапно направился к Артему и, схватив его за локоть, потащил парня за собой.
- Чего тебе от меня надо? – резко спросил Дима, когда они оказались за углом здания. Артем нервно огляделся по сторонам и быстро зашептал:
- Благодаря тебе Джоконду теперь не трогают. Можешь сделать так, чтобы и ко мне не лезли? Я не прошу тебя общаться со мной, просто пусть меня оставят в покое!
- Ты нормальный? Я что, нанимался тебя пасти? – Лесков уже начал откровенно злиться. Меньше всего он ожидал такой наглости от Артема. Обычно этот забитый очкарик предпочитал ютиться по углам, и Дима по большей части игнорировал его. Травить этого дурачка Лескову было неинтересно. К тому же ему не хотелось иметь ничего общего с Виктором. Даже предмет для насмешек.
- Потому что все из-за тебя! – Артем внезапно повысил голос, но затем, испугавшись, что их кто-то услышит, снова перешел на шепот. – Ты не понимаешь! Это я нашел тебя, когда тебе стало плохо. Я побежал к Таксе, чтобы он вызвал скорую! Я бы пошел к Айболитке, но она свинтила с дежурства, и мне пришлось бежать к нему. И теперь из-за тебя на меня объявлена охота. Я слышал, что сейчас Такса сидит в кабинете заведующей, а Койот и остальные пацаны пасут его в коридоре, чтобы узнать у него имя стукача. Если ты ничего не сделаешь, мне конец!
Дима растерянно смотрел на Артема. Услышанное никак не укладывалось в голове, и в первый миг он даже не знал, что ответить. С одной стороны Четырехглазый действительно помог ему, и теперь он ему обязан. Но с другой стороны Дима не просил его об этой помощи. У него уже были похожие приступы, и он прекрасно справлялся с ними самостоятельно. И если очкарик с чего-то решил, что Дима умирает, то это его проблемы. Возможно, если бы Айболитка действительно не «отлучилась» с дежурства, потому что ее племяннице якобы стало плохо, дело бы вообще не дошло до скорой. Но так случилось. И теперь чердак закрыт, и во всем обвиняют Артема. Нет, возможно, если бы нужно было разбираться только с Виктором, Дима рискнул бы взять под защиту очкарика, но закрытие чердака сказалось на всех. В том числе и на старших ребятах.
Дима отчетливо помнил, как недавно в их комнату заходил Марат и ясно дал понять, что если к концу недели Олег или Виктор не сдадут ему «крысу», то обоих ждут серьезные проблемы. И Дима не собирался ставить под удар Койота, чтобы защитить Четырехглазого.
- Я не просил тебя о помощи, - еле слышно ответил Дима. – Со мной все было нормально.
- Ничего с тобой нормального не было. Я бы не побежал за помощью, если бы не проверил твой пульс. У тебя сердце билось так, словно тебя накачали цистерной адреналина! Я вообще не понимаю, как ты до сих пор жив. Сердце не может выдержать такую нагрузку. Я читал в интернете...
- Не лезь в то, что тебя не касается! – процедил сквозь зубы Сенатор. – Ты все это наворотил, вот сам и разбирайся. Я не собираюсь подставлять шею за идиота, который придумывает всякую фигню. И уж тем более не собираюсь подставлять за тебя Олега.
- Я спас тебе жизнь, - растерянно прошептал Артем. В отчаянии он попытался использовать свой последний аргумент. Парень не рассчитывал на то, что Дима поверит ему, но в глубине души надеялся, что Лесков все же заступится за него из чувства благодарности. – Ты же помог Кате, что тебе стоит сделать то же самое для меня?
- Из-за Кати не закрывали чердак, - ответил Дима. – Скажешь Марату то, что сказал мне. Только без этого бреда про учащенное сердцебиение. Может, фартанет, и он пожалеет тебя... И последнее, держись от меня подальше.
С этими словами Дима спрятал руки в карманы и быстрым шагом направился обратно к Кате. Он чувствовал, как Артем смотрит ему вслед, но не обернулся. Лесков думал о том, что теперь делать с полученной информацией. Если Такса не расколется и не назовет имя стукача, то тогда Олегу несдобровать. Впервые Дима оказался в такой ситуации: он будет последней тварью, если заложит Артема, и будет не меньшей тварью, если не поможет Олегу. И нужно же было Четырехглазому затевать этот дурацкий разговор. Сейчас Дима едва ли не молился, чтобы Такса все же раскололся.



Deacon

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: