Черный Барон

Размер шрифта: - +

XIV

Дмитрий стоял у окна и задумчиво смотрел на город, раскинувшийся у его ног. С высоты семидесятого этажа Москва походила на игрушечный макет, которые так любят школьники в музеях миниатюр. Казалось, любой домик можно взять в руки и с легкостью переставить в совершенно в другое место, и никто даже не заметит этих изменений. В земле не останется даже выемки, и вся прежняя территория будет равномерно припорошена снегом.
Большая стрелка лишь слегка миновала цифру четыре, однако небо уже начало стремительно темнеть. Город постепенно заполнился огоньками, словно это они были его подлинными жителями, которые разом выбрались на прогулку. Москва выглядела сказочной, хрупкой и совершенно не похожей на тот шумный суетливый город, что окружал Дмитрия каждый день.
А затем внезапно пошел снег. Крупные тяжелые снежинки касались поверхности стекла, и Лесков невольно пожалел о том, что в его офисе нет возможности открыть окно. Почему-то сейчас ему захотелось подставить лицо холодному ветру, словно это могло помочь избавиться от мыслей, которые уже два часа не давали ему покоя.
Это случилось во время обеденного перерыва. Дмитрий и Бранн уже выходили из ресторана и собирались сесть в машину, чтобы поехать на очередную встречу. Киву прервался на половине фразы, когда заметил стремительно приближающегося к ним мужчину. Лесков не сразу узнал его – это был Евгений Исаев, владелец ночного клуба «Тройка». Свое название это заведение оправдывало с лихвой, так как в мировом рейтинге по дороговизне оно находилось как раз на третьем месте. Дмитрий запомнил Исаева в первую очередь по его манере подавать себя в обществе: он всегда был одет с иголочки, говорил спокойно, и, несмотря на его «веселый» род занятий, крайне редко улыбался. Внешне Евгению можно было дать не более сорока пяти, однако сегодня Дмитрию показалось, что Исаев постарел как минимум на семь лет. Его лицо выглядело изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, щеки ввалились. Прежде идеально выбритое лицо покрывала недельная щетина, русые волосы казались несвежими и растрепанными. Сегодня на Евгении не было и привычного костюма. Он был одет в черные джинсы и свитер. На его плечи было небрежно накинуто пальто – мужчина даже не стал тратить время на то, чтобы засунуть руки в его рукава. Следом за Евгением по земле волочился шарф, который чудом еще не вывалился из его кармана.
Охрана Киву заметно насторожилась, увидев столь подозрительного типа, однако Бранн жестом велел им отойти.
- Я его знаю, - сухо пояснил он Кастету, и тот послушно убрал руку с рукояти пистолета и отступил на несколько шагов. Тем временем Исаев приблизился к Лескову, и парень почувствовал сильный запах алкоголя, исходивший от него.
- Бранн, Дмитрий, мне больше не к кому идти, - еле слышно произнес он, и в его глазах отразилась такая обреченность, что Диме невольно стало не по себе. Обычно спокойный и сдержанный, сейчас Евгений с трудом сдерживал слезы. – Лику мою... Мою младшую девочку забрали... Я могу... могу с вами где-нибудь поговорить? Не на улице?
- Я в курсе вашей ситуации, Евгений, - прохладный тон Киву явно давал понять, что на этом его желание разобраться в происходящем ограничивается.
- Тогда тем более. Бранн, умоляю, помоги мне!
Исаев то ли не уловил настроения своего собеседника, то ли попросту не поверил. Все это время он и Киву неплохо общались, можно даже сказать – дружили. Бранн был знаком с его семьей, и они вместе не раз летали в Куршевель кататься на лыжах. Что касается Лики, то на ее прошлый день рождения Бранн подарил девочке частное выступление ее любимой музыкальной группы.
Вот только сейчас Киву словно не помнил об этом. Он бесстрастно смотрел в лицо своего друга, не испытывая ни капли сочувствия по отношению к нему и его дочери.
- Евгений, я предупреждал вас, что этим может закончиться, - спокойно произнес он. – Я говорил вам не связываться с теми людьми, однако что вы мне сказали?
- Бранн, я ошибся, - выкрикнул Евгений. – Со всеми бывает. Это бизнес. Я прогорел. Но Лика ведь не причем. Боже мой, если бы ты видел, что за видео они мне прислали... Пожалуйста, посмотри его. Если бы ты видел то, что видел я, ты бы не говорил...
- И все же напомните мне, что вы сказали?
- Я не помню, что сказал! Господи, это было месяц назад!
- Вы сказали, что я – параноик, и мне везде мерещатся враги, - услужливо напомнил ему Киву. – Вы ввязались в заведомо провальную авантюру, и, вместо того, чтобы приумножить свое состояние, оказались должны своему непроверенному партнеру сумму, вдвое превышающую стоимость вашего клуба. Насколько я понимаю, неделю назад вы должны были вернуть эти деньги?
Евгений молчал. Пока Бранн говорил, он тщетно искал слова в свое оправдание, однако, взглянув на собеседника, понял, что любая его фраза разобьется вдребезги о безразличие Киву. Тогда он дрожащими пальцами вытащил из кармана мобильный телефон. Затем, выбрав в меню какой-то файл, нажал на «проиграть».
- Смотрите, - воскликнул он, развернув экран в сторону Бранна и Дмитрия. – Смотрите, что они с ней сделали...
Уже через несколько секунд Лесков отвел взгляд. Он привык видеть подобные ролики, но обычно жертвы были гораздо старше, мужского пола, и они подвергались избиению. Здесь же издевались над тринадцатилетней девочкой.
- Он изнасиловал ее, - прошептал Евгений, и по его щекам потекли слезы. – Бранн, я на колени встану, только верни мне ее! Живой!
Киву взял из его рук телефон и выключил видео. В какой-то миг Дмитрию показалось, что после увиденного румын все же смягчится: Бранн действительно выглядел заметно помрачневшим. Однако, когда он заговорил, его тон по-прежнему звучал равнодушно.
- Для меня не новость то, что Беридзе любит девочек... помоложе. Но меня удивляет то, что вы, Евгений, до сих пор не переписали на него свой клуб, свой дом, свою коллекцию машин...
- Бранн, ты что, не слышишь меня? Я думал, что найду деньги. Думал, что смогу договориться сам, но не вышло. Они похитили мою дочь. Забрали прямо у школы, сволочи! Мне нужна ваша помощь! Дмитрий, послушай меня: я знаю, что ты умеешь находить общий язык с людьми. Пожалуйста, я умоляю тебя, уговори его вернуть мне дочь. Я найду деньги. Пусть даст мне хотя бы еще пару недель! Дмитрий, я заплачу тебе сколько скажешь, любую сумму...
- У Дмитрия своих забот достаточно, - перебил его Киву. – Я не позволю вам подставлять под пули моих людей. Это ваша дочь, Евгений. Так будьте же отцом, защитите ее...
С этими словами Бранн смерил своего друга презрительным взглядом, после чего сел в машину. Лесков, не задерживаясь, последовал за ним.
- Кто этот Беридзе? – поинтересовался Дмитрий, когда машина тронулась с места.
- Надеюсь, вы интересуетесь из-за праздного любопытства? – усмехнулся Киву. Теперь его напускное спокойствие исчезло, и его лицо сделалось еще более мрачным, чем во время просмотра того чудовищного видео.
- Допустим, из любопытства. Мне интересно, насколько эта фигура важна на шахматной доске?
- Она важна для проекта «Процветание». Беридзе – один из ключевых спонсоров, который ежегодно переводит на счет внушительную сумму денег. Такую, какая вам и не снилась, Дмитрий... Поэтому защищают его остальные спонсоры, в том числе и я. Теперь вы понимаете, почему жизнь Беридзе настолько важна?
- Понимаю, - задумчиво ответил Дмитрий. – Позвольте мне задать вам еще один вопрос?
- Спрашивайте.
- Относительно недавно вы показывали мне черновик договора о финансировании этого проекта... Когда решался вопрос о моей кандидатуре.
- Я помню, - сухо ответил Бранн.
- Насколько мне не изменяет память, средства автоматически списываются со счета спонсора до тех пор, пока он жив или проект не будет реализован.
- Верно.
- Иными словами, для сохранения условий договора необходимо лишь... живое тело спонсора. Никаких персональных подтверждений платежей и отчетов с его стороны?
Бранн кивнул.
- Проект поддерживается всеми развитыми государствами мира. Он проверен и хорошо защищен,  поэтому Международный Банк упростил нам процедуру платежа, - пояснил он. – Подтверждений и отчетов не нужно. Главное, чтобы семья клиента или его финансист ежемесячно подтвержали, что спонсор жив. Это влияет на... на многое.
«На многое» было недостаточно хорошим пояснением для Дмитрия, однако на данный момент его больше интересовал ответ касательно платежей.
- То есть, даже тяжело больной может продолжать быть спонсором?
- Дмитрий, вы, видимо, не услышали меня. Если вы желаете покалечить Беридзе, то немедленно отправитесь на кладбище, потому что за него вам будут мстить самые могущественные люди мира. В том числе и я. Забудьте, что вы сегодня видели. Это не ваше дело. Вы слишком молоды, чтобы лишиться жизни из-за человека, которому вы ничем не обязаны. Это не ваша ответственность.
Чуть помолчав, Лесков задумчиво произнес:
- Не моя. Но и не той девочки... То, что ей катастрофически не повезло с отцом – это факт, но почему она должна становиться крайней? Заметьте, она тоже слишком молода, чтобы лишиться жизни. Моложе, чем я.
- Дмитрий, на этой ноте предлагаю закончить, - в голосе Бранна послышалось легкое раздражение. – Не нужно строить из себя героя, поскольку, что бы вы ни сделали с Беридзе, вас найдут и уничтожат. Я лично вас сдам, потому что не собираюсь ложиться в соседнюю могилу. Это не ваши проблемы, поэтому сделайте одолжение, не играйте в народного мстителя. Договориться с Беридзе вам не удастся: как только эффект пройдет, он убьет вас и заберет уже обеих дочерей Исаева...
- Я понял вас, - ответил Дмитрий. Он посмотрел в окно, делая вид, что данная тема его больше не интересует. Но Бранн не поверил ему. Чуть помолчав, Киву снова обратился к своему собеседнику.
- Я знаю Лику, - устало произнес он. - На редкость хороший неизбалованный деньгами ребенок. Меньше всего я желал ей такой участи... Но так случилось. И в данной ситуации я совершенно ничего не могу сделать. Если бы мог, все давно бы прекратилось.
- Если вы думаете, что я уже пририсовал к вашему образу копыта и рога, вспомните, насколько плох был мой аллегорический натюрморт, - Дмитрий улыбнулся уголком губ, и Бранн усмехнулся в ответ.
На этом тема была исчерпана, и, казалось бы, ее стоило выбросить из головы. Однако спустя два часа Лесков по-прежнему вспоминал фрагмент показанной ему видеозаписи. Глядя на город с высоты семидесятого этажа, он ждал, когда секретарь наконец сообщит ему о визите Владимира Ивановича. Этот человек всегда работал поразительно быстро, поэтому Дмитрий не сомневался, что он объявится в течение ближайшего часа.
Так оно и оказалось. Спустя пятнадцать минут позвонила секретарь, желая поинтересоваться, может ли он принять Владимира Ивановича. И вскоре посетитель уже усаживался в кресло напротив Дмитрия. Лескову нужно было всего лишь узнать домашний адрес Беридзе и его планы на сегодняшний вечер.
По указанному адресу Дмитрий прибыл спустя несколько часов. Жилище Заали Мерабовича представляло собой старинную усадьбу в стиле екатерининского классицизма. Она находилась на берегу озера, окруженная высокой чугунной оградой. Камеры видеонаблюдения казались слишком современными для подобной архитектуры, поэтому выглядели несколько неуместно. Таким же неуместным выглядел и современный охранный пункт, больше похожий на грубую серую коробку.
- Я от Исаева, его юрист, принес документы, - произнес Дмитрий, когда охранник поинтересовался, зачем он пожаловал.
- Подождите, - буркнули в ответ, а затем, спустя какое-то время ворота наконец начали медленно открываться. Два охранника вышли Дмитрию навстречу и скользнули по его фигуре придирчивым взглядом. Затем один из них потребовал открыть небольшой черный кейс, который Лесков держал в руках. Внутри оказалась папка с документами, на что охранник удовлетворительно кивнул.
- Расстегните пальто, нам нужно проверить вас на наличие оружия.
Лесков беспрекословно подчинился. Пистолет он с собой брать не стал, потому что был уверен, что на территории этой усадьбы оружия предостаточно.
Обыскав Дмитрия, охранник велел парню следовать за ним. Спустя пару часов к Заали Мерабовичу должны были пожаловать гости, однако Беридзе все же согласился принять своего неожиданного посетителя.
Заали Мерабович сидел за столом в своем роскошном кабинете и с наслаждением курил сигару. Это был полный темноволосый мужчина лет сорока с характерной для его национальности формой носа. Одет он был в коричневый костюм в клетку, но галстук на его шее отсутствовал, придавая встрече неформальную обстановку.
Карие глаза Беридзе внимательно скользнули по вошедшему. Несмотря на то, что охранник не назвал имени юриста Исаева, Заали Мерабович догадывался, кто к нему может прийти. К Лескову обращались многие его знакомые, потому что несмотря на свой молодой возраст, этот парень всегда добивался своего. В определенных кругах его называли Бароном или даже Черным Бароном, но не потому, что кто-то неумело прочитал название его компании, а потому что ходили слухи о цыганских уловках, которые парень умело использует. Люди, встречавшиеся с ним, после говорили, что не понимали, как согласились отказаться от своих требований или почему ставили подпись под совершенно невыгодными им условиями. С Лесковым пробовали судиться, ему угрожали, несколько раз даже пытались убить. Но в первом случае наемный убийца в итоге убил своего заказчика, причем бесплатно, а со вторым и вовсе произошла какая-то странная история.  
- Добрый вечер, Заали Мерабович, - произнес Дмитрий, делая несколько шагов навстречу сидящему. – Благодарю, что вы согласились принять меня без предварительного звонка. Обычно это не в моих правилах – врываться без приглашения, однако Евгений Тарасович сообщил мне, что дело крайней важности. Позвольте представиться. Мое имя – Дмитрий Констан...
- Я хорошо знаю, кто ты такой, - в голосе мужчины послышался сильный грузинский акцент. – У тебя дурная слава, Лесков. Как у цыгана, который вконец оборзел и ворует даже у собственных соседей. Поговаривают, что в глаза тебе лучше не смотреть, да? Якобы ты гипнотизируешь, и люди впадают в транс на несколько часов. Это так?
- А еще я подобно Медузе Горгоне превращаю людей в камень, - спокойным тоном произнес Дмитрий, без разрешения усаживаясь в кресло напротив. - Заали Мерабович, вы не производите впечатление легковерного человека. Так зачем вы сейчас передаете мне все эти ничем не подкрепленные сплетни? В отличие от вас я работаю куда чище.
- Осторожнее, пацан. За такие слова можно и башки лишиться.
С этими словами Заали Мерабович извлек пистолет и направил его на Дмитрия.
- Давай свои бумажки, пока я не разозлился.
Лесков с поразительным для его ситуации спокойствием, открыл кейс и протянул Беридзе папку с документами.
- Девочка... – тихо произнес Дима, когда мужчина открыл папку. - Где она?
- Какая девочка? – хохотнул грузин. – Я не знаю никакой девочки. А ту, которую знаю... Так она ведь уже не девочка. Она уже опытная женщина. А что это за...
В тот же миг Заали Мерабович переменился в лице. Вместо документов он увидел несколько белых листов, хотя еще миг назад ему казалось, что он видел какой-то договор. Когда он вновь поднял глаза на Лескова, ярость на его лице сменилась выражением ужаса. Заали Мерабович попытался было подняться на ноги, чтобы броситься прочь, но все его тело словно наполнилось свинцом. Он хотел закричать, но вместо этого с его губ сорвался сиплый вздох. Хотел зажмуриться, но медные глаза сидящего напротив существа не позволяли это сделать. Беридзе даже сказал, где находится девочка, но тварь никуда не исчезла. А потом с потолка внезапно начала капать вода. Заали не понимал, откуда она взялась, но у этой воды был отчетливо выраженный запах моря. Одна из капель упала ему на лицо и скользнула на губы, словно предложив попробовать себя на вкус. Она оказалась теплой, с металлическим привкусом крови. Мужчина поднял голову наверх и беззвучно закричал. Прямо на потолке он увидел лицо десятилетней девочки, которая понравилась ему, когда он отдыхал во Вьетнаме. Ее родители были слишком бедны, чтобы вызвать какие-то проблемы, поэтому Беридзе развлекался с ней две недели, после чего утопил ее в море. Об этом никому не было известно, но существо с желтыми глазами вызвало у него этот образ. Затем красивое личико девочки исказилось, превращаясь в чудовищную гримасу утопленницы.
- Уйди..., - прохрипел Беридзе.
- Я теперь всегда буду с тобой, - ласково ответил призрак, и от его голоса по телу грузина побежали мурашки. – Мы все будем с тобой.
Очередная волна ужаса заставила Заали Мерабовича снова закричать, но его широко раскрытый рот так не издал ни единого звука. Его массивное тело затряслось, когда он услышал еще один детский голосок. Рядом с существом с медными глазами возник призрак еще одной девочки. Все ее тело покрывали ссадины и кровоподтеки, белое платьице было изодрано и перепачкано кровью. На когда-то красивом личике красовался уродливый шрам, который Беридзе оставил ей ножом за то, что она укусила его.
- Оставьте меня в покое! – мужчина сам не заметил, как перешел на грузинский. Он попытался было перекреститься, но замер, когда увидел двенадцатилетнюю темнокожую девочку, которая «понравилась» ему в ЮАР. В руке она сжимала тряпичную куклу, которую сшила ей ее мать. Когда Беридзе посмотрел на девочку, он увидел, что живот куклы распорот, а тканевое лицо напоминает его собственное.
Не помня себя от ужаса, мужчина бросился прочь из комнаты. Он остановился лишь тогда, когда оказался в обеденном зале. Стол уже был сервирован на двадцать персон, и девушка, раскладывающая салфетки, в испуге попятилась назад, увидев перекошенное от ужаса лицо Беридзе.
- Оставьте меня в покое, оставьте меня в покое, - бормотал он, нервно озираясь по сторонам. – Убирайтесь!
Девушка решила, что это обращение относится к ней, и бросилась прочь. Не помня себя Беридзе опустился на один из стульев и, схватив со стола графин с коньяком, начал жадно пить. После нескольких глотков ему стало чуть легче. Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться, но когда открыл их вновь, то увидел, что за столом сидят все одиннадцать девочек, которые когда-то «радовали» его. Они смотрели на него пустыми белыми глазами, изуродованные, разлагающиеся, источающие запах смерти.
- Ты не убежишь от нас. Теперь мы всегда будем вместе, - сказала девочка, с которой Беридзе развлекался на отдыхе в Колумбии. Ее маленькая белая ладошка, покрытая сетью вен, ласково накрыла широкую руку мужчины, и в этот миг он закричал от ужаса. Этот дикий вопль разнесся едва ли не по всему этажу. Желая прервать прикосновение призрака, мужчина схватил со стола вилку и вонзил ее себе прямо в руку.
- Уйдите от меня! Убирайтесь! – закричал он. Вскоре его восклицания превратились в тихие всхлипывания. Он уже не помнил, что здесь делает, не помнил, что к нему вообще кто-то приходил. Он даже не помнил собственное имя.
Сотрудники скорой помощи нашли Заали Мерабовича сидящим за обеденным столом. Одну за другой он вонзал вилки в свое тело, словно и не чувствовал боли. Его взгляд, полный ужаса, метался из стороны в сторону. То и дело он поворачивал голову к одному из пустых стульев и просил оставить его в покое. На появление врачей мужчина даже не отреагировал.
Тем временем Дмитрий наконец нашел небольшую заброшенную лачугу на окраине Москвы, где держали Лику. Он обнаружил ее в подвале, лежащей на старой раскладушке. Одежды на девочке не было, она лишь куталась в старую простынь с кровавыми разводами.
Когда она увидела Дмитрия, то не издала ни звука, но в ее затравленном взгляде читался такой ужас, что Лесков не стал тратить время на объяснения, а снова применил внушение. Девочка немедленно успокоилась. Она беспрекословно вышла следом за Димой из подвала, не обращая внимание на двух убитых охранников. Один застрелил второго, а после сам пустил себе пулю в висок. Теперь их тела безвольно склонились над карточным столом. На фоне монотонно бубнил переносной телевизор...
- Почему я не вижу вашего лица? – еле слышно спросила девочка, когда они уже были на половине пути до ее дома. Внушение позволило ей немного успокоиться, и она, завернувшись в пальто Дмитрия, наконец согрелась. Лика в который раз посмотрела на мужчину, сидящего за рулем, но почему-то опять увидела лишь размытое пятно. У этого человека были темные волосы, но она не могла понять, какой они были длины, потому что все сливалось с сидением и черным пиджаком. Глаза у него тоже вроде были темными, даже черными, как у цыгана. Наверное, если бы она встретила его еще раз, то вряд ли бы смогла узнать.
Он обратился к девочке лишь раз, когда машина наконец остановилась у ворот особняка ее родителей.
- Ты должна все забыть и жить дальше. Тот человек больше тебя не тронет. Он вообще больше никого не тронет. Иди домой...
Свести человека с ума Дмитрию было не впервой. Он давно понял, что его способность внушать страх действует куда лучше, чем остальное внушение, а психика человека - достаточно хрупкая штука. Впервые Лесков опробовал свою догадку на наемном убийце, которого к нему подослали уже во второй раз. Дмитрий до сих пор иногда позванивал своей знакомой, которая работала в доме для умалишенных, чтобы выяснить, как чувствует себя пациент по фамилии Кремнев.
- Уже второй год, как без изменений, - ответила ему врач, когда он звонил ей в последний раз. - Ему колют сильные транквилизаторы, иначе бросается на медперсонал или пытается навредить себе. Кремнев по-прежнему видит призраков людей, которых он убил. А еще говорят, судьба несправедлива... Представляешь, такое наказание? Я бы даже врагу не пожелала. А ты?



Deacon

Отредактировано: 21.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: