Черный Барон

Размер шрифта: - +

XV

Дмитрий не был удивлен, когда на следующий день после его встречи с Беридзе, ему позвонила ассистентка Бранна. Киву пожелал пригласить Лескова к себе домой к восьми часам вечера, чтобы вместе поужинать.
- К столу подадут какое-то особенное блюдо, - вкрадчиво добавила Инга. Казалось бы, эти невинные слова должны были пробудить в приглашенном легкое любопытство, однако Дмитрий отчетливо различил угрозу. Бархатный голосок девушки на другом конце провода ясно дал понять, что Киву собирается вынести ему приговор.
Лесков медленно прошелся по своей квартире, впервые по-настоящему задумавшись о том, какой путь он проделал, чтобы стать тем, кем стал. Способности «иного» открыли ему многие двери, но для того, чтобы приблизиться к этим дверям, пришлось полностью себя перекроить. Все эти годы Лесков разрушал в себе детдомовского мальчишку, заменяя его на кого-то, прежде совершенно ему незнакомого. Дмитрий внезапно понял, что люди вырастают не из одежды, а в первую очередь из своей неуверенности, обид и необразованности. Классическая литература и уроки ведения переговоров полностью изменили его речь, вычистив из нее шелуху в виде жаргонных выражений и слов-паразитов. К своему удивлению, Лесков обнаружил, что тихий спокойный голос производит на собеседника куда больший эффект, чем крики и брань. А молчание бывает намного красноречивее любого слова. Сам того не замечая, Дмитрий уверенно перенял манеру поведения у того, кого вначале практически ненавидел. В самом начале его общения с Бранном, парень слышал в свой адрес только критику, которая чертовски раздражала его. Что бы он ни сделал, Киву обязательно нашел бы к чему придраться, начиная от неправильно подобранного галстука и заканчивая ошибкой по работе. Он до сих пор поучал Диму, однако Лесков давно перестал воспринимать его критику, как оскорбление. В каком-то смысле он даже привязался к этому странному человеку, чья репутация имела столько кровавых пятен, что лучше не озвучивать. Бранн стал для Дмитрия своего рода старшим братом: сложным, циничным, раздражительным, но все же братом. Разумеется, Лесков бы даже под пытками ему в этом не признался – Дима вообще считал свою привычку привязываться к людям самой страшной своей слабостью. Гибель Олега стала для Лескова настоящим ударом, который он переживал еще несколько лет. Не менее тяжело он воспринял смерть своего преподавателя по музыке, дотошного ворчливого старика, которого могли переносить разве что только его кошки.
Разумеется, Лесков понимал, что он сам для Бранна является только средством зарабатывания денег. Если что-то пойдет не так, то Киву без всякого зазрения совести избавится от него. Так что сегодняшний день как раз мог стать для Дмитрия последним. Забавно даже, столько времени идти к чему-то, учиться, чтобы затем одним поступком, пусть даже правильным, все разом перечеркнуть.
Конечно, можно было попробовать собрать необходимые вещи, снять как можно больше наличных и махнуть первым рейсом куда-нибудь в Колумбию. Однако Дмитрий понимал, что это будет последним, что он сделает в своей жизни. Киву недаром сравнивали с пауком, у которого всюду были связи. Кто-то уже пытался сбежать от него, но жизнь его продлевалась максимум на месяц.
Лесков решил не бежать. Почему-то ему казалось, что, если встреча с Бранном может оставить ему хотя бы одну сотую долю того, что они смогут договориться, то билет на самолет – это эпитафия на его могиле...
Ровно к восьми вечера Дмитрий приехал в особняк Киву. С минуту он сидел за рулем припаркованной машины, пытаясь немного успокоиться. Он вздрогнул от неожиданности, когда по стеклу кто-то постучал, и увидел стоящего у его двери Кастета.
- Что-то не так, Лесков? – насмешливо спросил мужчина, когда Дмитрий чуть приоткрыл окно.
- О себе позаботьтесь, - ледяным тоном ответил парень, после чего жестом велел ему отойти от двери и вышел из машины.
- Да я подумал, может, проводить вас надо? Киву говорил, что это может потребоваться, - в голосе Кастета слышалось неприкрытое ликование. Он ненавидел Дмитрия еще со времен их знакомства. Поэтому, когда Бранн в телефонном разговоре назвал Лескова своим главным разочарованием последних лет, Кастет понял, что с этим парнем можно больше не церемониться.
Дмитрий его слова проигнорировал и молча направился к парадному входу особняка. Что-что, а в доме Киву ничего не менялось. Как всегда его встретил дворецкий, который сопроводил Дмитрия в обеденный зал. Вот только Бранна в комнате не было. Лесков знал этот ход: так Киву делал всегда, когда желал понервировать своего гостя.
- Присаживайтесь, господин Киву сейчас подойдет, - любезно предложил ему дворецкий, после чего покинул комнату.
Оказавшись один, Лесков снова почувствовал тяжелую тревогу, которая обрушилась на него еще вчера и никак не желала исчезать. В какой-то миг Дима занервничал настолько, что, случайно взглянув в сторону зеркала, обнаружил, что его глаза окрасились медным.
«Этого еще не хватало...» - с досадой подумал он. В данный момент цвет радужек был своего рода неоновой табличкой, объявлявшей прямо с порога, что ему, Дмитрию, страшно.
Лесков закрыл глаза и тут же услышал звук приближающихся шагов.
«Успокойся... Успокойся...» - мысленно повторял парень. Сейчас он жалел только о том, что не обладал способностью что-то внушать самому себе.
- Добрый вечер, Дмитрий, - услышал он голос Киву. – Рад, что вы нашли время почтить меня своим визитом. Насколько мне известно, день у вас выдался тяжелым.
Лесков медленно открыл глаза и посмотрел на вошедшего мужчину.
- И вам доброго, Бранн. Это я рад, что вы пожелали угостить меня каким-то особенным блюдом. День и впрямь тяжелый. Надеюсь, хоть вечер выдастся более приятным.
Последнюю фразу Киву словно не услышал. Несколько секунд он внимательно смотрел в темно-синие глаза Лескова, после чего усмехнулся и пригласил своего гостя сесть за стол. В комнате повисло гнетущее молчание, и Дмитрию невольно вспомнился его самый первый ужин в этом доме. Вот только сейчас парень чувствовал себя еще хуже.
- Мне сообщили, что все утро вы провели в полицейском участке? Давали показания по поводу случившегося с Беридзе?
- Верно, - Лесков придал своего голосу как можно более спокойный тон, и, на удивление, он прозвучал довольно правдоподобно.
- И, конечно же, вы уже в курсе, что его поместили в психиатрическую лечебницу? – продолжал Бранн, сделав глоток вина.
- Я уже вчера был в курсе.
- Любопытно. Когда ваши способности успели окрепнуть настолько, что спустя практически сутки человек по-прежнему остается под вашим влиянием?
- Он не остается под моим влиянием. Он просто сходит с ума.
- Просто сходит с ума, - эхом повторил Бранн, и его глаза потемнели от плохо скрываемого гнева. - И чего вы этим добились, Дмитрий? Успокоили свою совесть? Признайтесь, делали вы это не ради какой-то посторонней девочки, а для того, чтобы спокойно спать по ночам.
- Я дорожу своим сном, - все тем же ровным тоном ответил Дмитрий.
- Я тоже дорожу, - в голосе Бранна отчетливо послышались металлические нотки. – Однако вы, видимо, посчитали, что чужой ребенок может стать достойной причиной для того, чтобы сломать все, что мы создавали с вами все эти годы. Я правильно вас понимаю?
- Бранн, если я что и сломал, то только собственную шею, - Лесков улыбнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.
- Вы верно подметили, - Бранн скопировал улыбку собеседника. – Сегодня меня спрашивали о вас, и я не стал лгать. Определенные люди сочли вас опасным и хотят избавиться от вас. И поручили это сделать мне. Теперь из-за вашего опрометчивого поступка, полного глупости и приторного благородства, мне придется убить вас. Не кого-нибудь, а вас, Дмитрий. Того, кого я последние годы воспринимал не иначе как младшего брата.
Бранн заметил, как Лесков начал меняться в лице. Причем признание про младшего брата для Дмитрия стало куда большей неожиданностью, чем вынесенный приговор.
- Ответьте мне, мой дорогой друг, - продолжал Бранн, - почему вы оказались настолько эгоистичны, что не подумали о том, что будет со мной? Почему ваша совесть оказалась для вас важнее, чем наша дружба? Или вы думали, что я – такое чудовище, которое использует вас только для заработка? Если так, то вы ошибались. Я не хочу лишать вас жизни, но и как спасти – не знаю.
- Вы рассказали кому-то, что сумасшествие Беридзе – это моих рук дело? – чуть помолчав, спросил Дмитрий.
- Да. Мы с вами – не единственные «иные» на планете Земля. Я не мог лгать «понимающим людям». Это полиции вы рассказали превосходную сказочку, где уже чокнувшийся Беридзе размахивал перед вашим лицом пистолетом, а затем велел убраться. Камеры видеонаблюдения любезно подтвердили вашу историю. Однако «понимающие люди» проявили больше интереса.
- А «понимающие люди» в курсе того, что финансирование Беридзе никуда не девается? Я полагал, что они достаточно умны, чтобы интересоваться непосредственно денежной стороной вопроса. Какое дело им до судьбы того, кто их перечисляет?
- Вы не ответили на мой вопрос, - усмехнулся Бранн.
- На какой?
- Жизнь посторонней девочки стоила разрушения нашей дружбы?
- Стоила, Бранн. Определенно, стоила. Однажды я уже был в похожей ситуации и сделал неправильный выбор... Однако тогда я был ребенком. Но вы ведь сами говорили, что нужно вырастать из своих страхов. Не сочтите за дерзость, но я воспринял ваш совет слишком буквально...
Стук в дверь заставил Дмитрия прерваться. В комнату вошел дворецкий, и в его руках Лесков увидел очередной белый конверт размером А4. Извинившись, старик передал его Бранну, и немедленно покинул зал.
- Вы позволите? – спросил Бранн, желая немедленно ознакомиться с содержимым конверта. Когда Лесков кивнул, румын извлек на свет какие-то документы и углубился в чтение. Дмитрий заметил, как он довольно усмехнулся, а затем сложил бумаги в конверт и передал их Лескову.
- Ознакомьтесь и на следующей неделе примите свое решение, - произнес он уже более добродушным тоном. - Настоятельно рекомендую согласиться.
В конверте Лесков обнаружил подтверждение собственной кандидатуры в качестве спонсора проекта «Процветание». К нему же прилагался график ежемесячных платежей и пояснение, куда будут направлены эти деньги.
- Этот документ датирован сегодняшним днем, - произнес Дмитрий, вопросительно взглянув на своего собеседника. – Бранн, я не понимаю: меня же велели убить.
- О, не драматизируйте, - усмехнулся Киву. – Никто не собирался скорбеть о судьбе извращенного психопата, которого вы так удачно отправили в психбольницу. Если бы я раньше знал об этой вашей способности, то первым делом отправил вас навестить добрую половину таких вот господ... Спонсоры сочли, что вы оказали нам огромную услугу. Хотя в их глазах вы по-прежнему представляете опасность. На этот раз вам повезло, Дмитрий. Чертовски повезло.
- Вы ведь знали, - Лесков отложил конверт и уже сердито посмотрел на Бранна. Он понял, что проклятый Киву все это время развлекался.
- Мне захотелось добавить в эту историю еще немного драматизма. Ради этого стоило потянуть время. К тому же это послужит для вас уроком – никогда больше не нарушайте мои приказы!
- Не нарушу, - спокойно ответил Дмитрий. – Потому что, видите ли, Бранн, я больше не работаю на вас.
- То есть? – Киву несколько опешил.
- Если вам потребуется моя помощь, то я буду только рад вам ее оказать. Однако работа на постоянной основе занимает слишком много времени, и я не успеваю уделять внимание своим делам. Разумеется, я сделаю все возможное, чтобы наши с вами интересами не пересекались. К тому же, теперь мне нужно повышать свой доход. Быть спонсором такого проекта – весьма затратное дело.
Бранн молча смотрел на Лескова, и по его лицу было непонятно, что он собирается сделать: рассмеяться или снести с лица земли половину Москвы.
- Вы не потянете, - сухо произнес Киву. – Как только вы потеряете мое покровительство, на вас обрушатся все, кто точил на вас зуб все эти годы.
- Я знаю. Но за все эти годы у меня появилось достаточно надежных союзников...
- Кто же, скажите на милость?
- Сильверстайн, Ричардз, Гершевич, Файнштейн, Синицина, Крестовский..., - спокойно перечислял Лесков.
Бранн откинулся на спинку стула, внимательно глядя на сидящего напротив парня. Он не ожидал, что Лесков умудрится подружиться с этими людьми – все шестеро были спонсорами проекта «Процветание». Теперь стало понятно, почему решение убрать Барона резко потеряло свою актуальность. Все шестеро были куда влиятельнее и богаче Бранна. И все шестеро активно пользовались услугами Дмитрия в своем бизнесе...
Этот вечер давался тяжело не только Лескову. Катя тоже была приглашена на ужин к одной из самых известных московских художниц. Галина Павловна Рубецкая славилась своими работами в стиле абстрактного экспрессионизма, поэтому Белова искренне удивилась, получив пригласительную открытку. О Рубецкой она была наслышана: эта дама почтенных лет представляла собой тот вымирающий вид богемы, который любил искусство больше собственной славы. Кто-то считал эту женщину чудной из-за ее странной манеры одеваться, кто-то, напротив, творческой и неувядающей. В общении Рубецкая была мила и внимательна к собеседнику, за что ее любили, но она терпеть не могла, когда кто-то ей подхалимничал или лгал. В такие моменты Галина Павловна становилась весьма острой на язык и в один миг могла превратить приятный для своей жертвы вечер в девять кругов ада.
Когда Катя собиралась на этот вечер, она заметно волновалась. Стас отказался сопровождать ее, объяснив это тем, что сегодня коллеги позвали его в бар посмотреть хоккейный матч. Белова настаивать не стала. Их отношения со Стасом только начали улучшаться, поэтому она боялась испортить их очередными уговорами. Волошин тоже, видимо, признал, что в прошлый раз перегнул палку, поэтому все это время был особенно заботлив со своей девушкой.
Поцеловав Стаса на прощание, Катя покинула квартиру и устроилась на заднем сидении такси. По дороге до дома Рубецкой, девушка заехала в цветочный магазин, где купила пышный букет желтых роз. Если верить статье из интернета, Галина Павловна обожала эти цветы. В качестве подарка Катя решила преподнести художнице подарочный набор красок – единственное, в чем Белова была по-настоящему уверена. Возможно, это был скучный подарок, но хотя бы беспроигрышный.
Такси притормозило у ворот двухэтажного особняка, и девушка с восхищением подумала о том, как это, наверное, хорошо – жить вдали от московской суеты в своем собственном домике. Охранник услужливо проводил девушку до главного входа, помогая ей донести подарок, после чего Катей занялась уже домработница. Она приняла у девушки пальто и проводила ее в гостиную.
Еще в коридоре до Беловой донесся веселый смех. Хозяйка дома рассказывала забавный случай из своей молодости, и гости от души хохотали над приключениями художницы. Когда Катя вошла в гостиную, она почувствовала, как сильно она волнуется. Среди собравшихся не было никого, кто был девушке знаком.
- Катенька! – воскликнула Галина Павловна так радостно, словно увидела на пороге свою любимую внучку. Женщина торопливо передала свой бокал с шампанским сидевшему подле нее мужчине, после чего поднялась с дивана и поспешила встречать очередную гостью.
- Катенька, какие чудесные цветы! Спасибо, деточка! – с этими словами женщина расцеловала гостью в обе щеки и потянула за собой в центр комнаты. – Садись, милая. Что будешь? Вино? Шампанское? Или что-нибудь покрепче? Я бы предложила красавца-собеседника, но, как видишь, среди собравшихся только старые да женатые. И зачем я их вообще приглашала?
Гости снова принялись хохотать. Шутки Галины Павловны не отличались особым тактом, но произносила она их настолько наигранно-ворчливым тоном, что нельзя было не отметить ее очарования.
- Те, кто не знают, знакомьтесь: Екатерина Владимировна Белова, новая звездочка на нашем художественном небосводе. Очень талантливая девочка. Я купила все ее картины с лошадьми.
- Так это были вы? – удивилась Катя, чувствуя, как ее охватывает радость и смущение одновременно. От всеобщего внимания ей сделалось неловко.
- А кто еще так сильно любит лошадей, если не я? – рассмеялась женщина. - Не будь я такой старой, заставила бы Киву взять меня в свою команду для игры в конное поло.
- Киву нужно объявить бойкот! – выкрикнул  седой мужчина в клетчатой жилетке и зеленом шарфе. – Раз он посмел сегодня не явиться на твой праздник, пусть теперь числится в черном списке!
- И Лескова туда же! – капризно протянула молодая девушка в настолько откровенном платье, что она то и дело поправляла его. – Единственный симпатичный холостяк, и не приехал! Что теперь делать нам, незамужним?
- Лескова я для себя приберегла, - улыбнулась Галина Павловна. – Сначала Киву себе в женихи записала, да больно характер у него вздорный. Дима более покладистый. Мне кажется, он и слова поперек не скажет.
- Не могу с вами согласиться. Посмотрите, что о нем в СМИ пишут, - теперь уже в разговор вмешалась дама лет сорока со странным бантом на голове. – Лесков еще тот плут. Это он только кажется улыбчивым скромником, а на деле... У него столько судебных тяжб уже было, что уже не сосчитать!
- А у меня, думаешь, меньше было? – хохотнула Галина Павловна. – Катенька, да ты садись, расскажи нам о себе.
С этими словами женщина подала Беловой бокал. Всеобщее внимание обрушилось на Катю, как цунами. Все взгляды разом устремились на нее, а разговоры затихли. Галина Павловна ободряюще улыбнулась, и девушка наконец начала свой рассказ. Упоминание имени художника, у которого Катя обучалась в Питере, произвело поразительный эффект. Галина Павловна тут же вспомнила про него смешную историю, и уже через миг все переключились на ее обсуждение. Девушка наконец смогла немного расслабиться. Она сделала глоток шампанского и уже внимательнее оглядела собравшихся.
Всего в комнате насчитывалось около двадцати человек. Практически все они были старше сорока лет, занимались искусством и были очень общительными. Среди присутствующих выделялись только четыре девушки, в том числе и сама Катя: все младше тридцати, одетые в классические коктейльные платья и, как на подбор, красивые. Беловой даже почудилось, что не только девица в откровенном наряде покушалась на «единственного симпатичного холостяка» - остальные тоже интересовались им. Катя заметила, как две из них то и дело недружелюбно поглядывали на нее и перешептывались.
«Господи, не хватало еще сражаться с поклонницами Лескова», - подумала девушка, стараясь не обращать внимания на этих бестий. Однако причина их внимания раскрылась сразу же после праздничного ужина. Галина Павловна пригласила гостей на второй этаж посмотреть коллекцию ее картин, среди которых Катя увидела и свои.
Когда Белова остановилась перед очередной картиной, она вдруг услышала тихие смешки за своей спиной. Катя обернулась и увидела тех девушек, которые косились на нее еще в гостиной.
Белова вопросительно посмотрела на них.
- Что вас так позабавило в этой работе? – пока еще вежливо поинтересовалась она.
Высокая блондинка в голубом платье искривила губы в усмешке и смерила Катю презрительным взглядом.
- А нас не картина позабавила, - ответила она.
- Скорее то, какой у Димы фиговый вкус, раз он поменял Воробьеву вот на это..., - добавила вторая девушка, брюнетка с белом платье. – Нда, я была о нем лучшего мнения... А мы все ломали голову, что за шлюха делает карьеру на его имени.
На миг Катя опешила. Меньше всего девушка ожидала услышать подобное на этом вечере. То, что Дмитрий ей помог с организацией вечеринки, видимо, в здешних кругах означало, что она с ним спит. И этот слух Кате чертовски не понравился.
Она заставила себя усмехнуться в ответ, после чего смерила собеседницу таким же презрительным взглядом.
- Теперь я понимаю, что вас так расстроило, - с деланной грустью в голосе произнесла она. – Но вы зря переживаете, девочки. Вы, видимо, сравниваете меня с собой, но, будьте спокойны, я вам не конкурентка! Не в моих правилах спать с мужчиной, чтобы подняться по карьерной лестнице. Я избрала для себя более долгий и неблагодарный путь – годы учебы, практики... Страшно вспомнить! Я ведь понимаю, что на поприще шлюх такие как вы просто-напросто задавят меня своим опытом.
- Ой, только не строй из себя оскорбленную невинность, - разозлилась блондинка. – Все знают, что ты спишь с Димой, иначе бы он так не впрягался.
- Ир, она хочет сказать, что его расставание с Надей и ее появление на Олимпе – чистая случайность, - хохотнула брюнетка. – Да лучше бы ты честно сказала, что...
- Что я должна сказать? – Катя скрестила руки на груди. – Что мы с Димой из одного детского дома? Что мы росли вместе? И что он относится ко мне, как к сестре? Но вы ведь такого не понимаете... Как это – они не спят? Так не бывает! Бывает, девочки, только не в вашем окружении. Кроме вас и ваших подруг есть еще десять миллиардов человек. И не все они похожи на вас.
- Что, реально из одного детского дома? – опешила блондинка и удивленно посмотрела на свою подругу. Та тоже заметно растерялась.
- Пойдем, Лера, - пробормотала она, после чего взяла подругу под локоть и потащила в другую комнату.
Катя проводила их взглядом, после чего вышла в коридор и направилась на первый этаж. Она предчувствовала, что Димино желание помочь может превратиться в очередную светскую сплетню, но она не ожидала, что слух будет иметь именно такой смысл. Эти девицы словно вылили на нее ведро помоев, как когда-то это сделала Милана. Настроение Кати заметно подпортилось. Она опасалась, что подобная сплетня когда-нибудь может дойти до Стаса. Как тогда ей объясняться? Волошин и так постоянно удивлялся, как можно уснуть и проснуться уже знаменитым? Если он узнает про этот слух, то в жизни не поверит, что какой-то молодой богатый мужчина, пусть и одноклассник, помог его девушке бескорыстно.
В тот же миг Кате вспомнился ее поцелуй с Димой, и она снова почувствовала острый укол совести. Относится, как к сестре... Как же... Они целовались так, словно не могли насытиться друг другом. И Катя ни за что бы не отвергла его, если бы не Стас. Сейчас она изо всех сил пыталась сохранить их прежние отношения, но теперь каждый раз, когда Волошин целовал ее, она, к своему стыду, представляла другого.
А затем в памяти, словно издевка, возникли слова Леры о том, что Лесков расстался с Воробьевой. В момент спора Белова как-то не обратила на них внимания, но сейчас понимание того, что Дима свободен, заставило сердце девушки забиться сильнее.
«Почему они расстались?» - взволнованно подумала она.
Опустившись на диван в гостиной, Катя достала из сумочки мобильный телефон и ввела в поисковике «Лесков Воробьева расстались». Затем она выбрала первую предложенную ссылку и углубилась в чтение. Ничего особенного Надежда в своем интервью не рассказала. Она сообщила лишь о том, что они – разные люди, но несмотря ни на что, они по-прежнему дорожат друг другом, только уже, как друзья.



Deacon

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: