Черный Барон

Размер шрифта: - +

III

Кровь Дмитрия, на которую Вайнштейн возлагал большие надежды, на деле оказалась такой же, как у всех остальных. Она не обладала свойствами, необходимыми для ускоренного заживления ран, поэтому вскоре врачу пришлось отказаться от своей идеи разработать на ее основе лечебную сыворотку. В свою очередь, Дмитрия эта новость обрадовала еще меньше. Если бы задумка Вайнштейна удалась, то, конечно, пришлось бы рассказать Полковнику о некоторых особенностях своего организма, но выгоды от этого признания было бы куда больше, чем вреда. Подобная разработка могла бы не только пригодиться в госпитале, но и улучшить репутацию Дмитрия в глазах общественности. К тому же, Лескову больше не пришлось бы подставлять шею, поднимаясь на поверхность. Возможно, он бы даже смог повлиять на то, чтобы в проклятых вылазках перестал участвовать и Иван. Про Рому Дмитрию вообще было страшно думать. Суворов не блистал даже на обучении. Он часто промахивался и «погибал» чуть ли не каждую тренировку. Подобные неудачи сказывались и на состоянии самого Ромы: на нервах парень почти не спал и практически ничего не ел, отчего в последние дни и вовсе начал походить на тень.
Иван разделял опасения Лескова за их общего друга. В какой-то момент он не на шутку схлестнулся с Кириллом Матвеевичем, желая убедить того не отправлять Суворова на поверхность. Парень даже попытался пригрозить Ермакову, что если Ромка покинет территорию базы, то он, Иван, сам больше наверх не пойдет. Однако Кирилл Матвеевич мигом охладил пыл зарвавшегося просителя, заявив, что тогда приговор Лескова будет приведен в исполнение.
Последние четыре дня для троих друзей стали самыми напряженными. В течение этого времени Ермаков-младший каждый день являлся за Ромой, чтобы забрать его со своей группой на поверхность. Однако, когда парень, бледный как смерть, уже распрощавшись с Димой и Иваном, уходил, что-то происходило, и Рома буквально через несколько минут возвращался обратно в казармы.
- Вроде опять сказали, чтобы оставался, - растерянно и в то же время с облегчением объяснял Суворов своим обрадованным друзьям. Иван искренне удивлялся переменчивому настроению сына Ермакова, но вот Димина радость была скорее наигранной. Он не знал, как долго ему удастся внушать Алексею, что ему не надо брать Рому на поверхность. Пока Ермаков-младший лично приходил за солдатами, игра в переглядки могла продолжаться до бесконечности, но если однажды он пришлет вместо себя кого-то другого? Что делать тогда?
- Надо мной уже все солдаты ржут, - с улыбкой рассказывал Рома. – Уже подозревают, что на мне лихтин плохо смотрится, поэтому меня не берут.
- Тебя не берут, потому что ты помрешь на первом же шагу, - мрачно ответил Иван. – Надо что-то придумать, чтобы они окончательно от тебя отвалили. Я после вылазки с Лесковым все никак оправиться не могу, так еще ты тут... Герой России. Сидел бы в штабе, какой-нибудь херней занимался, нет же, всем приспичило тебя на поверхность гнать. Идиоты! Как будто там без тебя трупов мало!
- Ты как всегда умеешь «приободрить», - беззлобно огрызнулся Суворов.
- А что, мать твою, я должен сказать: верь в себя, и ты не сдохнешь? Извини, но там так не работает.
- Но Дима же как-то попал в своего первого робота. Может, и мне повезет.
- А с чего ты решил, что это он попал? Там много, кто стрелял.  
Дмитрий спорить не стал. Там действительно стреляли сразу несколько снайперов, поэтому считать этого робота своей первой победой он не торопился. На самом-то деле ему вообще было безразлично, сколько железяк у кого на счету. Пока что все эти достижения не приносили великой пользы. Вражеские роботы попадались только на живца, причем живца в прямом смысле этого слова. Прежде была мысль отвлекать их какими-то механизмами или даже животными, вот только машины «процветающих» игнорировали их, если где-то поблизости затаился человек. Они всегда передвигались группами, и, даже если снайперу удавалось деактивировать одного из роботов, остальные машины обязательно начинали палить именно по человеку.
Диме и Ивану приходилось подниматься на поверхность два раза в неделю. Прежде Бехтерев любил пятничные вечера, но теперь он ненавидел этот день так же сильно, как вторник. В эти дни он чувствовал себя так, словно отправлялся играть в «русскую рулетку». Среди их группы были настоящие герои, которые не боялись умереть за родину, вот только Иван к таким не относился. Его охватывала бессильная злоба, когда кто-то говорил: «за родную землю умереть не жалко». Как будто это березовая роща да ручей горный нашептали: «погибайте за нас, дети мои», а не пузатые продажные мудаки в костюмах, устроившие всю эту заварушку. У Ивана не было, за кого умирать, но у него были те, для кого нужно жить. В первую очередь, его маленькая дочь. Каждый раз, когда он уходил на поверхность, девочка не могла заснуть. Вика сидела на своей кровати и крепко прижимала к груди своего единственного спасенного дракона. Почему-то ей казалось, что, если она выпустит его из рук, с папой случится что-то плохое. Она успокаивала себя собственной выдумкой, будто огромная крылатая тень защищает ее отца от железных чудовищ, которых прислали сюда глупые люди. Девочка даже не считала их злыми – именно глупыми. Разве умные люди могут желать войны?
Когда Иван возвращался, Вика сразу оживала. Она спрыгивала с кровати и бежала к отцу, игнорируя тот факт, что своими восклицаниями будит других детей. Крепко обняв его за шею, девочка не выпускала Ивана до тех пор, пока вконец уставшая, не засыпала у него на руках.
Но вот отношения Вики с другими детьми совершенно не складывались. В первую очередь потому, что она была единственной в своей группе, кто защищал ненавистного «процветающего». Она даже сцепилась с каким-то мальчишкой, который заявил, что его папа надает этому гаду по голове. Разумеется, родителей обоих чемпионов по вольной борьбе немедленно вызвали к воспитателю, надеясь, что они сумеют повлиять на своих отпрысков. Однако бедная преподавательница пришла в откровенный ужас, когда прямо у нее в кабинете сцепились еще и отцы провинившихся. Ей пришлось позвать на помощь, чтобы растащить двух разъяренных парней.
Несколько раз с Викой разбирались и родители других детей. И тогда у нее появилась дурацкая фразочка, которая вгоняла в ступор взрослых и откровенно веселила Ивана.
- Мой папа найдет вас, - угрожающе тихим голосом говорила Вика, мрачно глядя на своего взрослого обидчика, после чего гордо удалялась восвояси.
Единственной подругой девочки была Катя Белова, которая каждый день заходила к ней на несколько минут. Эти встречи для Вики были своего рода отдушиной. Ей нравилось дружить с этой «взрослой девочкой», потому что Катя всегда могла найти нужные слова, чтобы утешить или приободрить ее. Вика дорожила своей подругой еще и потому, что в детстве Катя дружила с Иваном. Разумеется, ни Белова, ни сам Иван даже не думали рассказывать Вике правду о своих настоящих отношениях в детском доме. В те времена Пуля считал Джоконду занудной серой монашкой, с которой даже говорить не о чем, в то время как Катя откровенно недолюбливала взрывного Ивана, который к тому же обожал напиваться до тошноты, а также много курил, матерился и обжимался на каждом углу с Алинкой.  
Сейчас же, отношения Ивана и Кати действительно значительно улучшились. Белова не могла не оценить его привязанности к Вике, а он был благодарен девушке за то, что она тепло относится к его приемной дочери. Он не раз замечал, как лицо девочки при виде Кати озарялось счастливой улыбкой. Новоиспеченные подруги любили уединяться в коридоре и рассказывать друг другу, как у них проходит день.
Слушая Катю, Вика все чаще начала упрашивать девушку взять ее в помощницы. Чем сидеть в игровой с дурацкими одноклассниками, с которыми ей было неинтересно, девочка предпочитала заняться чем-то более полезным. Но на все мольбы Вики, Катя, само собой, отвечала мягким отказом, мол, подрастешь, может быть, тогда. Но Вика не сдавалась. Однажды она выбралась из детского корпуса и в жилой части города подловила самого Полковника. Мужчина потом еще долго смеялся, вспоминая деловую девочку, которая удрала от своих воспитателей, чтобы озвучить ему свое «выгодное предложение». Она даже написала список, чем она может быть полезна госпиталю, и громко зачитала его оторопевшему Полковнику. На что, к своему огромному разочарованию, услышала: «Живо вернись в детский комплекс!».
Сегодня Иван снова должен был сказать своей дочери, что идет наверх. Он знал, что девочка прекрасно помнит, в какие дни он сообщает ей о своем уходе, и так как на календаре была пятница, нетрудно было догадаться, в каком настроении пребывает Вика. Парень нашел ее в спальной комнате, где она сидела на кровати в обнимку со своим драконом. Лицо ее выглядело заплаканным.
- Прекращай реветь раньше времени, - ласково произнес Иван, присев рядом с ней на кровать. – Ты что, не моя дочь что ли?
В последнее время парень сам не заметил, как перестал осаживать Вику, когда та называла его папой. И сегодня впервые за долгое время он сам почему-то захотел назвать ее дочерью. Но девочка не обратила внимания на подобное обращение.
- Дурак Витька сказал, что так мне и надо, если мой папа не вернется, - всхлипывала она.
- И из-за этого ты расплакалась? – недоверчиво спросил Иван,  погладив девочку по щеке, стирая слезу.
- Нет. Я его стукнула книжкой по голове.
- А потом расплакалась?
- Нет. Я посмотрела на календарь, - Вика взглянула на Ивана сквозь пелену слез, после чего обвила руками его шею. – Я с тобой пойду!
- Ты постоянно кричишь, что ненавидишь колготки. А там весь костюм, как одни сплошные колготки.
- Всё равно, - пробормотала девочка.
- И там наверху темно.
- Ну и что!
- И страшно.
- Когда темно – не страшно. В темноте можно прятаться от дураков.
- Ну вот это ты верно подметила, - усмехнулся Иван. – А как тебе новость, что со мной теперь Дима ходит?
Услышав эти слова, девочка немного оживилась
- А что он умеет делать? – спросила она.
«Ничего не умеет», - с иронией подумал Иван, но вслух произнес:
- Он очень крутой. Его все роботы боятся.
- Почему? – Вика недоверчиво прищурилась.
- Не знаю, боятся и всё.
- Все говорят, что дядя Дима плохой...
- Из-за Димы мы с тобой до сих пор живы. Он принес нам лекарство, помнишь? А кому-то не успел. Поэтому его и считают плохим.
- Мальчишки говорят, что он строил роботов и готовил яд, чтобы всех убить.
- А потом принес нам лекарство и стал убивать своих же роботов? Сама веришь в эту ерунду?
Девочка слабо улыбнулась:
- Когда ты придешь?
- Через пару часов. Ложись спать. Когда проснешься, я уже буду в твоей комнате. Вот на этом стуле.
- Многие не возвращаются...
Иван замолчал. Он не знал, что на такое сказать ребенку. Как он мог клясться ей в том, что вернется, когда каждый день кто-то погибал. Вика не была дурочкой, которой можно было рассказать счастливую сказку, где все солдаты возвращаются домой.
- Послушай меня, - сказал он как можно более уверенно. – Мне есть, для кого возвращаться. Ты и я... это же не просто так. Мы – семья! А для меня семья и друзья – это самое важное, что может быть, понимаешь?  
- Да, - девочка еще крепче прижалась к его груди. – Я очень-очень тебя люблю.
- Я тебя сильнее.
- Нет, я тебя.
Поцеловав ребенка в лоб, Иван ободряюще улыбнулся ей на прощание и покинул комнату. На душе было чертовски тяжело. Уже за дверью парень глубоко вздохнул, пытаясь стряхнуть с себя ненужные эмоции, после чего направился обратно в казармы. Через полчаса будет объявлен сбор, поэтому нужно было еще успеть переодеться в лихтин и еще раз проверить винтовку.
В этот раз их группу возглавлял капитан Андрей Яковлев. Это был светловолосый рослый мужчина с густой бородой и пронзительными серыми глазами. Из-за этой самой бороды ему можно было дать как тридцать, так и все сорок, а угрюмый взгляд, казалось, прибавлял ему еще больше возраста. Среди солдат Яковлев был известен своим бесстрашием. После того, как он потерял всю свою семью, он, словно перестал бояться смерти. Однако старуха с косой забирать его не торопилась.
Оглядев собравшихся вокруг себя солдат, капитан мрачно произнес:
- Пока товарищ майор не залечит ранение, на поверхность вас буду сопровождать я. Кто из вас Лесков?
Дмитрий медленно снял с себя шлем, уже предчувствуя что-то недобро.
В тот же миг губы Яковлева искривились в усмешке.
- Так вот кому я обязан смертью своих жены и детей, - тихо произнес он, не сводя с Дмитрия тяжелого взгляда.
Лесков молчал. Несколько секунд они смотрели друг на друга, словно два зверя, готовых разорвать друг друга, но в итоге Яковлев, словно опомнившись, произнес:
- Живо все в лифт!
На поверхности царила уже привычная гробовая тишина. Затаив дыхание, ночь с жестоким любопытством наблюдала за появившейся на поверхности группой людей. В этом разрушенном театре она была единственным зрителем, который не вмешался бы даже в том случае, если бы все актеры начали умирать один за другим. Происходящее в городе словно забавляло ее. Иногда ей нравилось направлять на сцену прожектор луны, чтобы в деталях осветить главных героев, и в такие моменты они старались укрыться в тени машин. Ночь уже не раз видела этот спектакль. Знала, с чего он начинался, знала, чем закончится. Сюжет отличался лишь количеством новых трупов и окаменевших роботов.
Однако в этот раз кто-то решил переписать привычный сценарий. Когда Яковлев и его группа вышли из здания станции «Адмиралтейская» и добрались до границы, где заканчивалась свободная от роботов территория, несколько ярких вспышек осветили черное, как смоль небо.
- В укрытие! В укрытие! – в тревоге закричал Андрей Яковлев, и в тот же миг сбитый вражеский беспилотный бомбардировщик рухнул неподалеку от станции. Следом был сбит еще один. Затем прогремело еще несколько взрывов. В суете было неясно, сколько самолетов прислали «процветающие», зато роботов было не меньше двадцати. Теперь Яковлеву стало понятно, почему в прошлые две вылазки они не встретили ни одной вражеской машины. Те попросту изучали, когда и откуда выбираются группы.
И уже через миг команда Яковлева получила сообщение, что входы в здания двух ближайших станций метро завалены. Слова Андрея о том, что нужно возвращаться обратно, так и не были озвучены.
- Разрушены Адмиралтейская и Театральная, - сообщал механический диспетчер. - Доступ к станциям Садовая и Невский проспект ограничен наличием вражеского патруля. Высылаем вам подкрепление.
Вот только до этого самого подкрепления нужно было сначала дожить. Проклятые роботы разносили все на своем пути, пытаясь уничтожить попавших в западню людей. Трое ребят погибли практически сразу же.
- Какая из станций доступна? – прокричал Яковлев, обращаясь к компьютеру.
- Рекомендуется оставаться на месте – лихтин не позволит роботам вас заметить.
- Они тут все взрывают к чертям собачьим! Скажи, где мы можем спуститься?
- Василеостровская.
- Мы что, вплавь будем добираться, идиот? Какие еще чистые?
- Технологический институт, - ответил компьютер.
- Далеко! Далеко, черт возьми! Выведи бойцам план системы канализации. Попробуем...
Голос Андрея Яковлева оборвался. Раздалась серия выстрелов, после чего место, где затаился командир, осветила взрывная вспышка. Трое роботов, которые обнаружили его, взорвались вместе с ним.
- Ради Бога, не отстреливайся, выдашь нас! – дрожащим голосом произнес Иван, обратившись к Лескову. Каким-то чудом он и Дмитрий, прячась за машинами, успели скрыться в полуразрушенном здании, и теперь вжимались в стены, молясь, чтобы их не обнаружили. – Когда... Когда придут наши железяки, попробуем добраться до канализации. Люки специально оставили открытыми.   
- Если верить плану, тут недалеко, - Лесков и вовсе с трудом заставил себя заговорить. Так было всегда, когда ему делалось страшно. Где-то неподалеку вновь прогремел взрыв.
- Сейчас здесь всё далеко, - в голосе Ивана слышалось неприкрытое отчаяние. Затем он обратился по общей связи к остальным. Он попытался выяснить, кто еще выжил, но ответом ему стало пронизывающее до костей молчание. В тот же момент прекратилась и стрельба. Роботы словно выманивали своих жертв, мол, посмотрите, ушли мы или нет. И как только вы дернетесь, мы вас найдем.
- Димка, главное, не шевелись. Я не хочу здесь подохнуть, - Лесков снова услышал голос друга.
- Не подохнем.
- Знать бы, что там происхо...
Прежде чем Иван успел договорить: с ними на связь вышел Кирилл Матвеевич. Чтобы очистить территорию от роботов, он собирался отправить беспилотник, однако боялся взрывом зацепить тех, кто уцелел. Когда он услышал голоса Ивана и Димы и выяснил их местоположение, то решение пришлось изменить.
Тишина, царящая на улице, вскоре вновь сменилась оглушительным грохотом выстрелов.
- Слышишь, наши машинки «запели», - в голосе Ивана послышалась призрачная надежда.
- Надо выбираться! Тут всё сейчас взорвут! – воскликнул Дима, когда от следующего взрыва дом, в котором они прятались, буквально затрясся. На стене, у которой они стояли, появилась глубокая трещина. С потолка посыпалась крошка.
Понимая, что у них нет выхода, парни бросились прочь. В какой-то момент Лесков услышал, как Иван тихо вскрикнул. Пуля попала ему в руку, и парень поспешно зажал ладонью рану.
Каким-то чудом им удалось выбраться с другой стороны здания и проникнуть через пролом в стене в соседнее. Где-то поблизости звучали выстрелы. Один из преследующих их роботов был уничтожен своим уже перепрограмированным «собратом».
Открытый люк зиял уже совсем близко, когда один из вражеских роботов выстрелил в сторону беглецов из гранатомета. Он промахнулся лишь потому, что в этот момент его атаковал все тот же «собрат-предатель». Однако граната взорвалась настолько близко от Дмитрия, что его отшвырнуло в сторону, и он на миг потерял сознание. Иван первым успел скрыться в люке, и когда он поднял голову, то к своему ужасу обнаружил, что его друг не спускается следом.
Стоя по пояс в зловонной воде, парень пытался докричаться до Лескова по рации. Но вместо ответа до него доносилось лишь тихое потрескивание.
- Димка, твоя мать, пожалуйста! – Бехтерев буквально умолял друга ответить. Нужно было заставить себя вернуться на поверхность и попробовать найти его. Но если он мертв? Эта мысль окатила Ивана ледяной волной. В грудь словно натолкали камней, которые придавили сердце.
- Димка, я же не могу уйти, когда ты там! – в отчаянии воскликнул он. – Ответь, ну пожалуйста!
Вместо ответа Иван услышал приближающийся звук механического движения. И прежде чем вражеский робот успел заглянуть в канализационный люк, парень нырнул под воду...
Дмитрий пришел в себя оттого, что ему стало не хватать воздуха. Поврежденный при взрыве шлем начал душить его, и первым действием парня было стянуть его с себя. А затем пришло понимание того, что на него смотрит один из роботов. Его металлические «руки» были оторваны в бою, но машина преспокойно могла наступить на человека и раздавить его своим весом. Здесь же находилось еще несколько роботов, которые все еще держали Дмитрия на прицеле, но стрелять почему-то не торопились.
«Это наши или вражеские»? – Лесков лихорадочно скользнул взглядом по металлическому солдату. «Нет, у наших шеи поврежденные... Черт... Он что, меня не видит? Но я же без шлема!»
Дмитрий замер, боясь пошевелиться. Чертовы роботы приближались к нему один за другим, наклонялись и замирали, словно раздумывая, что делать дальше. Когда вокруг Лескова собралось уже семь вражеских машин, Дмитрий уже не знал, что и думать.
Наконец безрукий робот выпрямился и направился прочь, оставляя за своей спиной разнесенную до основания горящую улицу. Остальные машины немедленно последовали его примеру.
Дмитрий не поднимался с земли, пока они окончательно не скрылись из виду. Затем он в отчаянии огляделся по сторонам, разыскивая взглядом своего друга. В какой-то миг он почувствовал облегчение, что нигде не видит его тела. Быть может, он успел уйти. Хоть бы успел!
Поднимаясь с земли, Лесков ощутил сильную боль в области левой лопатки. При падении он сильно ударился о камни, но сейчас парень старался не обращать на это внимание. Сейчас главное было найти Ивана.
Он добрался до люка и уже хотел было спуститься вниз, как увидел Бехтерева. Дима не мог услышать отборные ругательства, которые вырвались из уст его перепуганного и одновременно обрадованного друга из-за шлема, глушившего любые звуки извне. Но, когда тот, мокрый и пахнущий чуть лучше тухлого яйца, крепко обнял его, Лесков впервые понял, что такое настоящее счастье. Когда пришло осознание того, что его лучший друг жив, шок от всего случившегося сменился яркой вспышкой радости. Это ощущение нельзя было сравнить ни с успехами на работе, ни с покупкой своей первой машины, ни с поездкой в страну своей мечты.
Понимая, что Дмитрию, потерявшему шлем, придется идти без карты и в кромешной темноте, Иван схватил друга за рукав и первым направился вперед. Интересоваться состоянием Лескова прямо сейчас, неподалеку от открытого люка, он не рискнул – побоялся, что роботы снова могут вернуться, и тогда эта канализация станет для двух друзей последним пристанищем.
Наконец, отойдя на безопасное расстояние, Иван отключил систему звукоизоляции, и обратился к Дмитрию:
- До сих пор не верю, что мы выбрались! Ты вообще как, в порядке?
- Да, - все еще несколько рассеянно отозвался Лесков. Он сам до сих пор не верил, что им удалось уйти. - А что с твоей раной?
- Да ничего. Вернемся на базу, дерьмом всяким колоть будут, а то я тут со своим купанием наверняка заразы нахватал. Ладно, не суть важно! Лучше скажи, что происходило с тобой на поверхности... Димка, я не бросил тебя! Там этих уродов было до хрена и больше... Как только бы они свалили...
- Да я знаю, успокойся, - перебил его Дмитрий
- Но как ты успел спрятаться?
- Я не прятался. Они не тронули меня.
- Как это не тронули? – Иван обернулся, и в тот же миг Лесков применил внушение, заставляя друга не замечать светящиеся в темноте глаза «иного». Еще не хватало рассказывать ему об особенностях своего организма в сточной канализации.
«В следующий раз», - пообещал себе Дима.
- Почему они тебя не тронули? – ошарашенно повторил Иван.
- Я допускаю мысль, что раз я «процветающий» с видом на жительство в Австралии, мое имя могли добавить в базу «неприкосновенных». Теоретически.
- Вот тебе на! - вырвалось у Ивана. – Так ты же это, можешь хоть сейчас выйти на поверхность и всех их перестрелять!  
- Если они не будут атаковать меня, как угрозу, то да.
- Стоит сказать об этом Ермакову. Если такая фигня с роботами действительно реальна, мы за один день целую армию наберем. То есть ты. Слушай, так, может, ты и приказывать им можешь?
- Надо попробовать. Я, знаешь ли, не додумался вытянуть руку вперед и воскликнуть: стой!
Иван усмехнулся.
- Ладно, сначала дойти надо. Пёхать тут нормально придется. Судя по плану, можем только с Техноложки попасть в город, ни разу не поднимаясь на поверхность.
- Дойдем, куда денемся. Попробуй связаться с базой, скажи, чтобы не оплакивали нас раньше времени...
Дмитрий не знал, сколько времени они плутали по канализации, но, к счастью, вскоре уровень воды заметно понизился, и весь дальнейший путь она едва доставала до щиколоток. Запах гниющей затхлой воды, плесени и тухлятины смешивались в отвратительный коктейль, и сейчас Лесков мысленно пожалел, что у него нет шлема, и приходится вдыхать эту вонь.
Иван по-прежнему шагал впереди, стараясь не обращать внимания на сильную боль в руке. Ему удалось выйти на связь с Ермаковым и сообщить, что они попробуют попасть на базу через станцию Технологический Институт.
Когда они наконец добрались до назначенного места, станция метро встретила их тусклым приветственным светом.
- А мы с тобой живучие, да, Димон? – улыбнулся Иван, завидев заветную надпись «Технологический институт».
- Скорее везучие, - отозвался Лесков. – Помнишь, как мы тут от ментов  бегали?
- Еще бы. Олег тоже идиот – фуражку ему захотелось стырить. Главное, нахрена? Как только убежали, так сразу же выкинули.
- Так это же ты ему на спор предложил, – с улыбкой напомнил ему Лесков.
- Я ж не думал, что он реально ее сорвет. Так, по приколу предложил.
- От твоего прикола чуть Игоря не загребли. А потом Олег со злости его на диету посадил. Две недели мучил.
- Я помню. Олег в тот раз, конечно, малёха переборщил. Он, кажись, вообще ему жрать не давал.
- Только завтрак. Мы тогда еще с Ромкой тайком ему еду передавали.
- Что, правда что ли? – Иван усмехнулся. – Олег узнал бы, убил обоих.
- А ты не передавал?
- Неа. Я тогда был с Олегом солидарен. Мне казалось: чтобы похудеть, надо вообще ничего не есть. Как в концлагере.
Оказавшись на станции, парни заметили несколько приближающихся к ним солдат. Ермаков послал встретить прибывших, чтобы оказать им первую помощь. И уже через секунду тишину разорвал хорошо знакомый Дмитрию голос. Радостное восклицание «Босс!» эхом прокатилось под потолками станции, отскакивая от стен, словно теннисный мячик.
- Реальный нежданчик, босс! Вы живы!
Один из встречающих солдат бросился вперед своей группы, и вскоре ошарашенный Дмитрий оказался в медвежьих объятий своего бывшего водителя.
- Здравствуй, Георгий, я тоже рад тебя видеть! – с улыбкой произнес Дмитрий, чувствуя, что у него вот-вот затрещат рёбра. – Только отпусти уже меня. Я же только что из канализации.
- Ну вообще! Ну вообще! – не переставал восклицать сияющий от радости Георгий. – Я ж теперь всю войну верняк на позитиве буду! Мелкий же мой оклемался, и Ленок, благодаря лекарству вашего знакомого лепилы, выкарабкалась. Теща, правда, тоже живучей оказалась, но эту бабу даже чума не возьмет. Раньше всю плешь проедала и сейчас, едва очухалась, начала. Ну ладно, черт с ней! Вы-то как, босс? Не ранены?
- Нормально, - Дима улыбнулся, услышав хорошие новости. - Пусть об Иване позаботятся. Ему руку зацепило.
- Вообще не проблема. Сейчас лучшую койку в госпитале нарисуем. Я там двух медсестричек знаю, подсуетился уже, связи навел. Они его по первому классу обслуживать будут.
- Не, не надо госпиталь, - Иван отвлекся от разговора с другим солдатом. - Мне же к мелкой еще надо вернуться сегодня.
- Сегодня точняк не вариант! – перебил его Лось. – Старшие пацаны сказали, что лучше пока загаситься. Бомбежка может повториться, а в некоторых местах канализация слишком близко к поверхности расположена. Может зацепить.
- Мы сообщим вашему руководству, что вы остаетесь у нас на базе, - вмешался другой солдат.
- Похеру на руководство, мне дочери надо сообщить! – Иван почувствовал нарастающую волну раздражения. – Как можно быстрее. Она же не спит, переживает.
- Когда руководство решит, тогда и сообщат, - солдат нахмурился, недовольный приказным тоном Бехтерева.
- Слушай, ты, дятел, я тебе сказал... – начал было Иван, но, прежде чем этот диалог не успел перерасти в ссору, Лесков внушил оппоненту Бехтерева абсолютную покорность.
- Будет сделано, - немедленно выпалил солдат, после чего Иван затих. Боль в руке сделала его еще более раздражительным. К тому же ему чертовски хотелось снять с себя лихтин и принять душ, не говоря уже о получении медицинской помощи.
- Босс, вы не поверите, кого я здесь встретил, - продолжил Георгий, обратившись к Дмитрию уже в шахте лифта.
- Неужели ты способен удивить меня больше, чем своей выжившей тещей? – Лесков с долей иронии посмотрел на своего бывшего шофера. – Кстати, лучше не называй меня боссом. Сам понимаешь, какая у меня сейчас репутация.
- Да пошли они! – Лосенко рявкнул настолько громко, что несколько человек буквально вздрогнули от неожиданности. – Я им всем так морды повыравниваю, обои можно будет клеить! Я вам жизнью сына обязан! Эй, вы все слышали? Он моего сына спас! И, если кто хавальник разинет в его сторону...
- Угомонись! – с раздражением ответил один из солдат. – Никто к вам не лезет.
Ворча и пререкаясь, группа наконец добралась до базы. Город под станцией "Технологический Институт" был спроектирован точно так же, как под Адмиралтейской, вот только впервые Дмитрию удалось увидеть его жилую часть. Она совершенно не походила на серые безжизненные коробки зданий военной базы. Дмитрию показалось, что он попал в тихую деревушку с четырехэтажными аккуратными домами с покатыми крышами. Земля здесь была покрыта не холодной плиткой, а настоящими газончиками или асфальтовыми дорожками. Но больше всего Дмитрия поразила проекция ночного неба.
- Людям легче живется под землей, когда они видят, как встает и заходит солнце, - пояснил Лескову Георгий.
- То есть днем оно становится голубым?
- Да. Даже облака появляются. Нет только пасмурной погоды. И так все подавленные.
- Понимаю. Послушай, я могу где-нибудь принять душ и переодеться?
- Как раз туда и направляемся. Пока вокруг вашего друга лепилы зашивают, покажу вам, где можно помыться. В домах, кстати, душевых своих нет – слишком жирно. Пойдете в общую.
- Да мне безразлично, в какую. Этот запах канализации меня просто убивает.
- А что вы думали, «Шанелём» там будет пахнуть? – хохотнул Георгий. – Трудно вам, наверное, приходится. Не привыкли вы к такой жизни. Вам бы в кабинете сидеть, да бумажки подписывать...
- Дима?
Лесков не мог не узнать этого голоса. Он обернулся, все еще не веря, что слышит его, а затем увидел девушку, облаченную в военную форму. Она изменилась. Теперь у нее были темные волосы до плеч, однако ее лица Дмитрий не мог не узнать.
- Вот про нее я и хотел вас сказать, - Лось наконец вспомнил, что он хотел сообщить Диме в лифте, прежде чем отвлекся на ругань. – Когда я ее в первый раз увидел, решил, что померещилось... Но это же она, да?
Прежде, чем Дмитрий успел ответить, девушка подбежала к нему, желая обнять, но тут же остановилась.
- Тебе надо помыться, - произнесла она, весело улыбнувшись. – Хоть ты и числишься моим женихом, узами брака мы все еще не связаны. Поэтому я не обязана обнимать тебя такого... ароматного.
- Могла бы уж и обнять. Учитывая, что я устроил ради тебя, - Дмитрий улыбнулся в ответ, все еще не веря тому, что видит перед собой Оксану.
- А я к ней подходил, - немедленно вмешался Георгий. – Я говорил ей, что видел ее где-то, а она сказала: нет, мы не знакомы. А я то знаю себя. Я красивых женщин не забываю! Увидел ее и подумал: кто вас знает, босс, вы еще тот жук, могли и разводилово замутить!
То, что произошло в ночь гибели Оксаны, действительно оказалось хорошо проработанной инсценировкой. Дмитрию пришлось подключить надежных знакомых и заплатить им внушительную сумму денег, чтобы все сочли девушку мертвой. А ему удалось хорошо разыграть недовольного богача, у которого сорвалась удачная сделка. Конечно же, он рисковал, но Оксана никак не желала становиться спонсором «Процветания» ни лично, ни через Дмитрия. Но они оба понимали, что сразу после свадьбы, «процветающие» избавятся от нее, чтобы Лесков стал полноправным наследником компании. Таким образом, принимать решение нужно было быстро.
Позже Лесков не раз задумывался, зачем он так сильно подставился из-за какой-то принципиальной девицы. Он не испытывал к ней влечения, и в каком-то смысле ее слепое благородство даже немного раздражало его. Но где-то в глубине души парень не мог не уважать ее.
- Ну я, наверное, оставлю вас, - с этими словами Георгий многозначительно подмигнул Дмитрию, после чего довольный направился прочь.
- Мне бы все-таки в душ попасть..., - начал было Дмитрий, но Оксана уже сама предложила проводить его.
- Как ты жила все это время? – спросил Лесков по дороге к душевому помещению. – И, главное, как тебе удалось выжить?
- Жила так, как ты мне сказал. Как затворница. На всякий случай изменила прическу, но с того момента, как я сошла с Сапсана в Питере, и меня встретил твой человек, я больше на улице не была. Жила в той однокомнатной квартирке, и из всех собеседников у меня был только кот. А выжила потому, что не открыла дверь, когда ко мне пришли ставить фильтр. Они приходили трижды, а я сидела в гостиной, затаив дыхание и боясь, что в следующий раз они взломают дверь вместе с полицией. О том, что происходит в городе, я узнала по-настоящему лишь тогда, когда ко мне пришла группа солдат, решившая меня эвакуировать. Когда они выбили дверь, я ужасно испугалась. Но потом, уже оказавшись здесь, решила продолжать играть роль Натальи Орловой.
- Играть роль? – эхом повторил Дмитрий. – А ведь ты могла сейчас быть самой собой в Сиднее, жить в роскошном особняке и загорать на пляже. Не жалеешь?
- Если бы я сейчас была в Сиднее, то уж точно не была бы самой собой, - девушка горько усмехнулась. – Мне моя совесть дороже любого особняка.
- И поэтому ты сейчас в военной форме?
- Инструктор мною доволен. Какое-то время я побыла медсестрой, но сейчас у нас все женщины – медсестры. А нужны бойцы. Не только ведь мужчинам воевать.
- Тем не менее я против, чтобы ты поднималась на поверхность, - Дмитрий нахмурился.
- Ты мне еще не муж, чтобы запрещать. Лучше скажи, как ты здесь оказался? Процветающий!
- Если тебя интересуют последние часы моей жизни, то через канализацию.
Девушка улыбнулась.
- Тебе не дали вид на жительство в Сиднее?
- Дали, но уже в день катастрофы, когда я понял, что все мои друзья отравились, и только у меня есть лекарство.
- Кое-кто говорит, что «процветающие» предали тебя, и чтобы выжить среди тех, кого предал ты, тебе пришлось отдать им антидот. Это правда?
- Знаешь, я уже настолько устал пересказывать эту историю, что мне проще сказать «да», чем объяснять, почему «нет».
Оксана вновь улыбнулась.
- Я скучала по тебе. Даже, если ты – тот ублюдок, которым тебя считают выжившие.
- Мне лестно это слышать, - Дмитрий улыбнулся в ответ.
Спустя несколько минут Лесков наконец получил возможность снять с себя форму и ненавистный лихтин, после чего встал под теплые струи воды, с наслаждением смывая с себя зловоние канализации. Хотелось смыть с себя всю эту проклятую ночь, которую он и Иван пережили только по воле случая. Вот только когда они вернутся на базу, Дмитрий снова услышит от кого-нибудь из солдат, что лучше бы «процветающий» сдох, а не отец троих детей или чей-то брат. К тому же Лесков не знал, как отреагируют люди, когда узнают, что роботы его не трогают. Наверняка, решат, что он знал об этом заранее и нарочно прятался вместе со всеми, чтобы ничего не делать. В каком-то смысле каждый шаг Дмитрия автоматически окрашивался в черный. Бранн как-то сказал ему: «Если все решат объявить вас чудовищем, вы хоть ребенка спасайте из рук извергов, в народе все равно скажут: чудовище напало на дитя. Поэтому не тратьте время на объяснения, и пусть говорят, что хотят. Ведь, по сути, не так уж и важно, о чем перешептываются у вас за спиной. Главное, чтобы под вашим взглядом они умолкали.»
Погруженный в свои мысли, Дмитрий не обратил внимания, как дверь в душевое помещение открылась. Звук приближающихся шагов поглотил шум воды, поэтому отреагировал Лесков только на голос Оксаны, снова внезапно прозвучавший у него за спиной.
- Я не хочу, чтобы ты возвращался на ту станцию. Хочу, чтобы остался со мной.
Дмитрий выключил воду, и сняв с перегородки полотенце, обмотал его вокруг талии. Затем молча обернулся на девушку. Она принесла ему чистую одежду, которую положила на деревянную лавку, однако уходить не спешила.
- Решай скорее. Это мужская душевая, и сюда могут войти в любую минуту, - усмехнулась она. Девушка стояла всего в нескольких шагах от него, по-прежнему облаченная в солдатскую форму, однако ее взгляд недвусмысленно задержался на полотенце Дмитрия.



Deacon

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: