Черный Барон

Размер шрифта: - +

IX

Тишину города в последний раз прорезал хриплый визг неведомого существа, а затем безмолвие снова обрушилось на улицы. Тело убитой твари дернулось в предсмертной конвульсии и наконец затихло. Из глубокой раны на ее горле все еще сочилась кровь, но дождь уже спешил стереть алое пятно с асфальта. Второе чудовище, которое, собственно, и уничтожило своего собрата, послушно улеглось на каменную поверхность, словно собака, ожидающая команды своего хозяина.
Группа из пяти солдат и теперь уже четырех гражданских по-прежнему не двигалась с места. Большинство из них все еще не сводило перепуганного взгляда с твари, покорно замершей у их ног. Они не понимали, что удерживает это существо от нападения, и что теперь делать дальше. Стрелять больше никто не посмел из-за страха спровоцировать зверя на новую атаку.
Когда Дмитрий снял шлем, Алексей был уверен, что чудовища подобно роботам узнали в нем «процветающего», то есть своего хозяина. Но, когда Лесков обернулся и позволил увидеть свое лицо, Ермаков почувствовал, как по его коже бегут мурашки. Это был не человек.
Не менее поражены были и друзья Дмитрия. Сейчас, когда одно чудовище было повержено, а второе лежало, не двигаясь, оба парня посмели ненадолго задержать взгляд на лице Лескова, и мысленно ужаснулись. В глазах Ивана читалось изумление, в глазах Ромы – откровенный страх. Столько лет они прожили втроем под одной крышей и даже не подозревали, что с Дмитрием что-то не так.
- Нужно идти, - голос Лескова в воцарившейся тишине прозвучал тихо, но уверенно. Он чувствовал на себе всеобщие взгляды, видел, как Анастасия в ужасе прижала ладонь к губам, силясь снова не закричать, и как Тимур машинально направил на него автомат.
- Опусти оружие, - теперь Лесков обратился уже к нему. Он не просил и не приказывал. Было достаточно встретиться с ним взглядом, чтобы мужчина подчинился. Точно так же, как подчинился Алексей, когда решил взять с собой на поверхность раненого Дмитрия. И точно так же, как Альберт, который до последнего не хотел выпускать Лескова из госпиталя.
- Кто ты, черт возьми? – вырвалось у Ермакова-младшего.
- Будем обсуждать это здесь? Среди тварей, которые только что чуть нас не разорвали? – Дмитрий вопросительно вскинул бровь. - Или ты наконец соберешься, командир, и отведешь своих людей на базу!
Словно желая добавить пущего эффекта словам Лескова, тварь подняла голову и приоткрыла пасть. Это несколько отрезвило Ермакова, и он уже увереннее произнес:
- Уходим!
Его взгляд на секунду задержался на обезображенном теле Леонида. Когда они отвлеклись на появление второго чудовища, первое успело добить свою жертву и почти наполовину отгрызло мужчине голову. Теперь Леонид напоминал куклу, безжизненную, сломанную и выброшенную кем-то за ненадобностью. Рот мужчины по-прежнему был приоткрыт в беззвучном крике, а глаза слепо пялились в дождливое небо.
- Я не уйду... Не уйду без него, - Галина отчаянно затрясла головой. Она словно забыла, что рядом находится голодное чудовище, и что у одного из солдат странного цвета глаза. Сейчас она чувствовала лишь боль утраты, заполняющую ее сердце. Они столько времени шли пешком, чтобы попасть в Петербург, в надежде найти здесь защиту. И вот, оказавшись уже так близко у цели, Леонид погибает.
Галина бросилась к истерзанному телу своего мужа и, упав на колени, истерично разрыдалась, прижимая к груди перепуганного ребенка.
- Лёня, Лёнечка мой! – шептала она, давясь рыданиями.
- Галина, послушайте меня, нужно идти, - начал было Алексей, но женщина вновь отчаянно замотала головой.
- Не пойду без него, - бормотала Галина. – Как же это...  Здесь бросить, что ли? Надо похоронить по-человечески! Что же вы его, как собаку, оставляете?
- Сейчас наша задача помочь выжившим. Погибший будет замедлять нас. А мы не знаем, сколько здесь еще этих тварей.
- Не оставлю его здесь! Он не заслужил такого! Он в школе преподавал. Детей учил. А вы...
Обезумев от горя, женщина не слышала доводов Алексея. Дмитрий не выдержал первым. Присев перед Галиной, он нетерпеливо схватил ее за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза, после чего рыдания стихли, и женщина безвольно поднялась с колен.
Группа двинулась дальше. Алексей и Тимур снова шли впереди, Степан, Галина и Анастасия, взявшая ребенка на руки, следом. Завершали цепочку Рома, Иван и Дмитрий. Но теперь вместо Леонида к ним присоединился зверь, который шел рядом с Лесковым.
- Это потому что ты – «процветающий»? Поэтому оно тебя слушается? – не выдержал Иван, нервно дернув Диму за рукав.
- Потом, - тихо ответил Лесков.
- Что с твоими глазами?
- Не отвлекай меня.
Услышав этот ответ, Иван тихо выругался, но всё же замолчал.
Наконец они добрались до станции Адмиралтейская. Тварь, которая провожала группу почти до самого входа, в итоге была отпущена, так как солдаты попросту не понимали, как ее убить - пули не причиняли ей вреда. Они отскакивали от ее панциря, как горох от стены, не оставляя после себя даже следов.
Но перед тем, как сбежать, чудовище внезапно вцепилось зубами в свой хвост и, визжа от боли, отгрызло от него конец.
- Зачем тебе это дерьмо? – настороженно спросил Тимур, заметив, как Лесков поднял кусок плоти с земли и положил его себе в рюкзак. Дмитрий не ответил. Без шлема он сильно промок, поэтому, единственное, что ему сейчас хотелось, поскорее попасть на базу и обсушиться. К тому же действие лекарств стало проходить, и раны на теле напоминали о себе всё отчетливее. Особенно плечо, по которому Тимур так дружелюбно хлопнул во время их недолгой беседы в Доме Великана.
Когда лифт наконец опустил группу вниз, и двери раскрылись, вернувшиеся с поверхности были приятно удивлены количеством солдат, которые собрались их встретить. Алексей несколько смутился, когда его отец, Кирилл Матвеевич, прилюдно обнял его, забыв о субординации, а потом велел немедленно пройти с ним в кабинет. То, что его сын взял с собой раненого, пускай и «процветающего», было чем-то вопиющим, и парень совершенно не знал, что сказать в свое оправдание.
В свою очередь Дмитрий первым делом направился в лабораторию. Иван и Рома хотели было последовать за ним, чтобы наконец получить ответы на свои вопросы, но Лесков попросил их дать ему хотя бы пятнадцать минут, чтобы немного прийти в себя.
Поднявшись на нужный этаж, всё еще одетый в лихтин и мокрый от дождя, Дмитрий вошел в кабинет Эрики, оставляя на белоснежном полу цепочку грязных следов. Девушка сидела за столом и что-то внимательно изучала в своем планшете. Когда дверь внезапно распахнулась, она с долей раздражения посмотрела на наглеца, который к своему возрасту так и не научился стучаться.
- Вам не говорили, что врываться в кабинет без стука, как минимум невежливо? – прохладным тоном заметила она, выпрямляясь в кресле.
- Говорили. Но с тех пор, как вы взяли в привычку врываться в мою палату, я на вашем примере понял, что здесь стучаться – это дурной тон, - не менее прохладно ответил Дмитрий. Он открыл рюкзак и достал из него, как показалось Эрике сначала, окровавленный белый пластик, после чего положил на стол.
- Вот это изучайте, а не меня! – произнес Дмитрий.
- Что это? – в этот раз брюнетка словно не заметила бесцеремонного поведения Лескова. Она немедленно принялась осматривать принесенную вещь.
Лесков вкратце объяснил, кому принадлежит этот хвост.
- Я думала, это ваш, - усмехнулась Эрика, желая не показывать охватившую ее тревогу.
- У вас настолько слабая память, что вы не помните, какого цвета моя чешуя? – Дмитрий явно не оценил шутки.
- Мало ли, вы меняете окрас. На холоде или от страха. К сожалению, ни в одном научном справочнике такая особь, как вы, не значится. Приходится довольствоваться собственными догадками.
«Зато твое имя идет первым в справочнике сук», - Дмитрий даже не ожидал, что эта девица сумеет вывести его из себя так скоро.
Он смерил ее взглядом, после чего тихо произнес:
- Мне нужно знать, что в состоянии повредить этот панцирь.
- Может, кислота, - предположила девушка. – Может, температура. Мне понадобится немного времени, чтобы провести тесты. А что вредит вам? Возможно, с этого и стоит начать тестирование.
- Люди. Вроде вас и вашего отца.
Дмитрий уже было собирался покинуть кабинет, как Эрика окликнула его. Теперь на ее лице читалась тревога:
- Если вы не смогли убить их известными способами, как же вы выжили?
Чуть помедлив, Лесков ответил:
- Они боятся меня.
- Боятся потому, что вы – «процветающий»?
- Потому что даже у таких примитивных существ есть чувство самосохранения. В отличие от вас.
С этими словами Дмитрий вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Эрика проводила его взглядом, после чего вновь посмотрела на кусок хвоста неизвестного существа, которое теперь охотилось где-то на поверхности. Насмешливость, коей девушка обычно прикрывала свои истинные эмоции, после ухода Дмитрия разом испарилась. Если «процветающие» способны создавать таких существ, каждый новый день войны уменьшает шансы выживших на спасение. Если сегодня с Золотого Континента прислали подобных монстров, кого они пришлют завтра?
Тем временем Дмитрий вернулся в госпиталь и уже собирался было наконец переодеться и просушить волосы, как обнаружил в своей палате Рому и Ивана.
- Ты, может, поговоришь с нами наконец, - в голосе Бехтерева послышались и тревога, и раздражение одновременно. Он не знал, как теперь разговаривать со своим другом и как к нему вообще относиться. То, что Иван увидел на поверхности, не могло не шокировать его, хотя он никогда не относил себя к впечатлительным.
- П-п-почему..., - начал было Рома, но заикание заставило его немедленно прерваться. Впервые, разговаривая со своим другом, парень настолько нервничал. Он тоже не знал, как воспринимать увиденное на поверхности, и изо всех сил пытался найти этому какое-то рациональное объяснение. Возможно, чудовища действительно узнали в Дмитрии своего хозяина, однако не в этом заключался главный вопрос. Что произошло с глазами Лескова? Такое не могло показаться, и уж тем более всем одновременно. В тот миг Роме почудилось, что он смотрит не на друга, а на хищника, быть может, даже более опасного, чем созданные «процветающими».
Под пристальными взглядами друзей Дмитрий на какой-то миг замер у двери, после чего наконец прошел в комнату и опустился на стул.
- Даже и не знаю, с чего начать, - тихо произнес он, глядя куда-то в пол.
- Начни с того, что у тебя с глазами! – воскликнул Иван. - Почему они у тебя были... желтыми?
- К-к-к-расноватыми, - выдавил из себя Рома.
- «Процветающие» ставили на тебе опыты, да? – продолжил Бехтерев. - Что-то кололи тебе?
Услышав это предположение, Дмитрию в какой-то миг захотелось зацепиться за него и снова солгать друзьям, но он передумал.
- У меня это с детства, - произнес он. – Я не знаю, откуда это взялось, может, если бы я знал своих родителей... Не смотрите на меня так! Понимаю, что это звучит, как бред, но никаких других объяснений у меня нет.
- Мы с тобой росли вместе, - Иван нахмурился. – Я не такой идиот, чтобы не заметить, что у моего лучшего друга, которого я вижу каждый день, какая-то хрень с глазами.
- Я и сам долгое время не знал, - ответил Лесков. – Просто начал замечать, что всё лучше вижу в темноте.
- И ты мне ничего не сказал?
- О таком не расскажешь за бутылкой пива, - Дмитрий встретился взглядом с Бехтеревым. – Ты бы первым любезно проводил меня до психушки и передал в заботливые руки санитаров.
- Может, я и проводил бы, но ты должен был рассказать! Лесков, может, ты чего-то не догоняешь, но мы же друзья. Если мы не можем доверять даже друг другу, то кому тогда?
- Он прав, Дим, - наконец Рома взял себя в руки и заговорил спокойно. – Расскажи, что с тобой происходит?
Чуть помедлив, Лесков начал свой рассказ. Эти слова давались ему с трудом, потому что ему казалось, что в любой момент друзья могут счесть его каким-то чудовищем вроде тех, что сейчас рыщут на поверхности. В течение всего рассказа Дмитрий даже не смел посмотреть на своих слушателей, боясь увидеть в их глазах страх или отвращение.
- Киву стал тем, кто научил меня пользоваться моими способностями. Быть может, именно поэтому я так сильно держался за него.
- Так вот как вы заключали свои сделки, - задумчиво произнес Иван. – Ну а почему вы такие, он не сказал?
- Сказал, что это идет от наших отцов.
- Ну а... почему ваши отцы такие?
Лесков молча пожал плечами.
- Знаешь, в какой-то момент я перестал задаваться этим вопросом и просто стал пользоваться открывшимися преимуществами.
- Ну, в принципе, логично...
Ответ Ивана несколько удивил Лескова. Он недоверчиво посмотрел сначала на него, потом на Суворова.
- Но нам всё же стоило сказать, - Рома чуть улыбнулся, желая поддержать друга. – Представляю, как бы Олег обрадовался, узнав, что наш Сенатор может внушать свою волю любому.
- Мне кажется, что иногда я действительно что-то внушал воспитателям и ребятам. Просто не понимал этого.
- Охренеть! – вырвалось у Ивана. – А глаза... Твою мать, я как долбаная Красная Шапочка, но все же: почему у тебя такие желтые глаза?
- Красноватые, - снова поправил его Рома.
- Не знаю, - ответил Дима. - Они меняют цвет в очень темных помещениях. Или когда я долго внушаю кому-то свою волю. Но я это не контролирую.
- Ну а с бабами ты как по ночам? – удивился Бехтерев. - Постоянно с люстрой в обнимку и с новогодней гирляндой на шее?
- Да нет, контактные линзы, - Лесков невольно усмехнулся. От шутки Ивана напряжение в комнате начало исчезать.
- А как долго человек находится под твоим влиянием? – спросил Рома.
- Часа два-три максимум.
- Хреново, - подытожил Иван. – Если бы дольше, ты бы мог всех тут построить... И все же, как ты это делаешь? Ну... Я имею ввиду, гипнотизируешь. Это что-то вроде цыганских трюков? Выходит, тебя поэтому прозвали Черным Бароном?
- Или это что-то экстрасенсорное? - предположил Рома.   
- Откуда мне знать. Просто получается и всё. На счет Барона – ты прав. Именно поэтому меня так и прозвали, а «черный» оттого, что занимался нефтью. Единственное, что я понял: для внушения мне требуется зрительный контакт.
- А, в глаза тебе лучше при разговоре не смотреть, - хмыкнул Иван.
- Я не собираюсь вам ничего внушать!
- А внушал когда-нибудь? – Бехтерев подозрительно прищурился. – Ну, колись давай!
Дмитрий немного замялся:
- Было пару раз. Когда ты не хотел вкалывать себе лекарство, думая, что мне не хватит. Ну и еще раньше, когда в гибели Олега подозревали Киву. И я пошел к нему на встречу один, а тебя оставил в кафе.
- Это когда я сидел два часа, как обдолбанный? Ничего не помнил и не соображал? – Иван немедленно начал закипать.
- Я не хотел, чтобы ты мне мешал. Извини. Не мог же я тебя связать или накачать снотворным!
- Красава! То есть ты еще и оправдываешь свое свинство? – усмехнулся Бехтерев. – Слушай сюда, Лесков, если ты не хочешь до конца жизни ходить с мешком на башке, не вздумай мне больше...
- Обещаю! – перебил его Дима.
- А мне тоже внушал что-то? – осторожно спросил Рома.
- Честно, не припоминаю. Перед кем я действительно виноват, так это перед Игорем. Помните его внезапную «болезнь»...
- Твою мать, - вырвалось у Ивана. – Ну ты «добрый», Лесков! Я понимаю, что Игорь в последнее время вел себя, как мудила, но ты, конечно, перегнул.
- Я знаю.
- Да и держалась эта хрень дольше трех часов. Ты что, опять нам врешь что ли?
- Нет, я ведь тоже думал, что немного «проучу» его. Часа на три. Почему всё так затянулось, я сам без понятия.
- То есть, твое внушение может держаться и дольше?
- Возможно, но пока что это был единичный случай. Если...
Стук в дверь заставил парней прерваться. В комнату вошел Алексей и попросил всех троих немедленно следовать за ним.
- Мне дадут хотя бы переодеться? – нахмурился Лесков.
- После, - отрезал Ермаков.
Пришлось подчиниться. Дмитрий наскоро вытер мокрые волосы полотенцем и первым направился за Алексеем. Парни еще не знали, куда их ведут, но предчувствовали, что речь пойдет именно о случившемся на поверхности. Они не тешили себя надеждами, что Ермаков-младший промолчит об увиденном. Теперь только оставалось надеяться на то, что Полковник адекватно воспримет эту новость и не попытается снова затолкать Дмитрия за решетку.
Когда парни наконец вошли в правительственное здание и прошли в необходимый зал, то мысленно поразилиcь тому, сколько народу собралось здесь. Тут находились даже руководители соседних станций, а на мониторах отображались лица лидеров дальних, а также Москвы и других крупнейших городов России. Среди уже знакомых Дмитрию были Полковник, его сын Юрий, Альберт, Эрика, Кирилл Матвеевич, Константин Морозов и Тимур.
В первую очередь Алексей Ермаков выступил с докладом касательно существ, которых доставили в Петербург «процветающие», чтобы уничтожить последних выживших. Далее был продемонстрирован тот самый кусок хвоста, который Лесков принес с поверхности, и проведено несколько опытов, доказывающих, что ни пули, ни даже взорвавшаяся граната не в состоянии повредить защитный панцирь неведомой твари.
- Судя по анализу ДНК, когда-то это существо действительно было Комодским вараном, которое было подвержено генетической мутации, - теперь доклад продолжила Эрика. – Под влиянием мутации структура кожи рептилии была изменена и теперь скорее напоминает черепаший панцирь с тем отличием, что он укреплен особым биоволокном. К сожалению, на данный момент я затрудняюсь сказать конкретнее. Нашим ученым потребуется еще время, чтобы изучить...
- Лучше скажите, как его можно разрушить? – раздался голос с одного из экранов. Это говорил представитель московского руководства.
- При температуре от 4200 градусов по цельсию ткани начинают плавиться.
По залу прокатилось волнение. Эрика прервалась, желая переждать, когда первые эмоции утихнут, а затем начала объяснять, какие еще проводились опыты, и какие результаты были получены.
А потом один из присутствующих руководителей наконец задал главный вопрос:
- Но как же тогда группа из пяти солдат смогла пережить встречу с этими существами? Не с одним, с двумя!
- Они убили одного гражданского, - ответил Алексей. – Но среди нас оказался бывший «процветающий». Если я правильно понимаю то, что произошло, они, как и роботы, узнали в нем своего хозяина.
Дмитрий был готов услышать эти слова.
Когда его вывели в центр зала и велели рассказать о том, что произошло наверху, парень посчитал нужным подтвердить домыслы Ермакова-младшего. Он не мог признаться в том, что способен внушить любому присутствующему свою волю. Узнав об этом, его бы, вероятнее всего, держали бы в клетке, как дикого зверя, нацепив на голову какой-нибудь плотный мешок. Или, что еще скорее, попросту бы убили.
- Как только его глаза изменили цвет, твари стали слушаться его, - произнес Ермаков-младший, и по залу снова прокатились перешептывания.
- Что значит, изменили цвет? – спросил руководитель Спасской. – Выражайтесь конкретнее. Здесь не урок поэзии, чтобы упражняться в образности.
- Погасите свет, - произнес Дмитрий. Учитывая, что Вайнштейн сидел как раз подле экрана, рядом с ним сохранялось достаточно света, чтобы его цвет глаз не изменился. Однако доктор все же немного занервничал.
- Что за фокусы? – теперь уже вмешался сам Полковник.
- Погасите! – повторил Лесков, медленно отступая к дверям, самой темной части зала.
Когда свет погас, и присутствующие отчетливо увидели медные глаза Дмитрия, повисла гробовая тишина.
Молчание вновь прервал представитель Московского правительства.
- Вы – «иной»?
Этот странный вопрос вызвал новую волну перешептываний среди присутствующих. Мало кто понял, что обозначает такое странное определение, однако просить пояснений никто не рискнул. Тем не менее Дмитрий понял этот вопрос.
- Я стал «иным», - устало ответил он. – Был обычным, пока ученые «процветающих» не начали колоть некоторым добровольцам сыворотку, отвечающую за подчинение этих тварей... «костяных».
- Так вот как вы их называете – «Костяными», - Полковник мрачно усмехнулся.
- В честь цвета их панциря. Весьма благородный, напоминает слоновую кость, - продолжал лгать Лесков. У него не было другого выхода, поэтому приходилось изобретать на ходу. Главное, чтобы голос звучал уверенно, так, чтобы самому хотелось поверить в свою историю.
- Что за сыворотка? – продолжал свой допрос кремлёвский лидер.
- Я – не химик, поэтому затрудняюсь сказать. Знаю только, что цвет глаз – это побочный эффект сыворотки. Ученые объясняли это тем, что зверь должен чувствовать в своем хозяине более сильного зверя.
- Зажгите свет! – приказал Полковник, и лампы под потолком немедленно вспыхнули вновь. Глаза Дмитрия снова стали темно-синими, и среди присутствующих прокатилась волна возмущения.
- Вы добровольно согласились подвергнуться экспериментам? – спросил руководитель Спасской. – Зная, что с помощью этих чудовищ нас будут убивать?
- Добровольно, потому что хотел получить вид на жительство на Золотом Континенте, - ответил Лесков. - К тому же мне хотелось завести себе подобную «бойцовую собаку». То, что их будут использовать в качестве оружия – это явно спонтанное решение. Потому что роботы стали терпеть поражение.
- И вы по-прежнему утверждаете, что не знали о замыслах «процветающих»?
- Утверждаю, - Дмитрий кивнул. – Посудите сами, стал бы я помогать Алексею и его группе, если бы послушные мне существа с легкостью могли убить их. Леонид погиб лишь потому, что я не успел отдать приказ. Они не узнали меня из-за шлема.
- Хорошо же вы устроились, «процветающий», - мрачно произнес руководитель «Звенигородской». – И там вы неприкосновенный, и здесь вас не тронуть.
- А с чего его трогать? – первым не выдержал Иван. – Что-то сами на поверхность вы как-то не очень рветесь. А его гоняли. Гоняли до тех пор, пока вместо него не принесли фарш из пуль! А потом снова погнали. Даже неделю отлежаться не дали. А он, позвольте вам напомнить, если память отшибло, достал для нас столько железа, что в последних боях мы как нефиг делать одерживали победу!
- Не забывай, с кем разговариваешь, сынок! - осадил его лидер «Звенигородской».
- Бехтерев, угомонись! - приказал Кирилл Матвеевич, после чего уже мягче добавил, - ссоры нам уж точно ни к чему. Нужно сотрудничать.
Иван откинулся на спинку стула, всем своим видом давая понять, что в гробу он видел подобное сотрудничество.
- Лесков, вы можете разом отдавать приказы всем... «костяным»? – спросил Полковник.
- Нет, только по очереди, - ответил Дмитрий. – К тому же мне нужен зрительный контакт со зверем, чтобы он слушался. Тот, которым я сегодня управлял, любезно предоставил вам для изучения кусок своего хвоста, а также убил как минимум одного своего сородича. Надеюсь, впредь ему и дальше будет везти, и он убьет еще парочку «костяных».
Чуть помолчав, Лесков продолжил:
- Господа, - затем его взгляд остановился на Эрике, и он добавил, - и дамы...
Девушка усмехнулась.
- Пора прекращать видеть во мне чудовище лишь потому, что мне не повезло оказаться замешанным в игру мировой элиты. Пора перестать винить меня во всех смертных грехах и отыгрываться на мне лишь потому, что я не сбежал вместе с остальными на Золотой Континент. Да, я спонсировал акцию по очищению воды, спонсировал ликвидацию тихоокеанского мусорного пятна, спонсировал несколько детских домов и клиник... Но лишь потому, что не видел в этом ничего плохого.
- Зато теперь вы прекрасно понимаете смысл выражения «Не делай добра – не получишь зла», - произнесла Эрика. Эта фраза прозвучала неожиданно провокационно, и Лесков на миг бросил на девушку недоверчивый взгляд. Интересно, она сама понимала, что своими словами только что защитила его.
- Добро делать нужно, - ответил Полковник, посмотрев на дочь. – Только нужно понимать, какие последствия могут быть.
- Я не могу изменить того, что случилось, но я действительно пытаюсь помочь, - произнес Лесков.
- Тогда помогайте, - согласился военный. – Вы будете сопровождать группы, отвечающие за эвакуацию выживших. К сожалению, в городе еще остались люди, которых не удалось спасти. Они приходят с соседних территорий.
- Только позвольте ему сначала хотя бы немного поправиться, - теперь уже в разговор вмешался Альберт. – И я прошу вас, товарищ полковник, не загоняйте его настолько, чтобы приносить его ко мне при смерти. И, обращаясь к Ермакову-младшему, хочу поинтересоваться: в следующий раз он выкатит Дмитрия на поверхность прямо на операционном столе?
- Ермаков в данном случае не виноват, - ответил Дмитрий. – Я сам попросился пойти со своими друзьями. Может, это и прозвучит дико, но у «процветающего» тоже есть какие-то... ценности.
Алексей с долей удивления покосился на Дмитрия. Он никак не ожидал, что тот, кого он, Ермаков, постоянно встречал презрительным взглядом, вступится за него. Это было странно, и почему-то Алексею сделалось немного неловко. Однако то, что он взял Дмитрия с собой, до сих пор не укладывалось у него в голове. Парень никогда в жизни не посмел бы взять на поверхность тяжело раненого, как бы его не упрашивали. Возможно, Лесков подошел к нему уже в шлеме, и только поэтому Алексей согласился. Или ответил как-то на автомате...
Вскоре группе Ермакова позволили уйти с собрания, и Тимур, поравнявшись с Лесковым, впервые заговорил с ним, как с «процветающим». Прежде он искренне полагал, что к ним в команду попал какой-то запуганный неопытный солдатик, над которым не грех немного подшутить.
- Когда я узнал, что среди нас «процветающий», всё норовил найти его и вломить ему по первое число...
Дмитрий, Рома и Иван немедленно насторожились.
- Ненавидел его, не знаю, как что..., - продолжал Тимур. – Вот, веришь, всегда переживал, когда кого-то убивал на войне. А его, суку, прямо руки чесались грохнуть...
Лесков выжидающе молчал.
- А сейчас знаешь, что думаю? – мужчина бросил на него любопытный взгляд, словно желал оценить его реакцию. – Ты вроде бы обколотый каким-то дерьмом, твари тебя поэтому слушаются, так что геройства тут особого нет.
Иван хотел было что-то сказать, но Тимур перебил его:
- Да погоди, дай договорю! Согласитесь, какое нахрен геройство, когда тебя ни роботы не трогают, ни звери? А когда этот врач заговорил, что «процветающий» простреленным наверх поперся, чтобы друзей защитить, и я подумал... А за мной бы так кто пошел? И вот, что я тебе скажу, «менеджер»...
В обращении к Дмитрию снова засквозило презрение, но Лесков не торопился перебивать своего собеседника. Лишь в его взгляде читался неприкрытый холод.
- Наверное, всё-таки неплохо быть твоим другом.
Тимур довольно хмыкнул, заметив легкое замешательство на лицах всех троих.
- Если моя жена ушла к такому, как ты... Может, не такая она и дура?
- Дура, - уверенно ответил Дмитрий.
Услышав это, Тимур громко расхохотался, и парни заулыбались в ответ.
Вряд ли бы они так веселились, если бы знали, что примерно в это же время в Сиднее снова состоялось экстренное собрание совета «процветающих». Около получаса назад их председатель Джордж Уилсон получил видео с малюсенькой камеры, укрепленной между панцирными пластинами на лбу одного из «дзями» или, как их еще теперь называли за океаном, «костяных». Лонгвей лично назвал свое детище в честь злых духов китайского фольклора, которые просыпаются, чтобы нанести людям вред, и надеялся, что эффективность этих существ поразит совет. Вот только «пораженным» совет был всего несколько дней, пока наблюдал за тем, как дзями с легкостью уничтожают, как гражданских, так и до зубов вооруженных солдат. Не менее эффективными они были и в сражении с роботами. В ярости они нападали на металлического врага целой стаей и валили его на землю. Мощные челюсти позволяли тварям отрывать руки и ноги роботам и тем самым обезвреживать их. Питались дзями преимущественно мертвечиной, которой было немало на улицах Петербурга. Но, к несчастью выживших, к яду, сохранившемуся в тканях покойников, у тварей был иммунитет.
Сегодня же на собрании обсуждалось то, чего никто предугадать не мог. На экране за спиной Джорджа Уилсона было отображено лицо Дмитрия Лескова, чьи глаза были окрашены в неестественный медный цвет.
- Чему вы так удивляетесь, Джордж? – спросил Корнелиус, откидываясь на спинку кресла. – Если он людям мог внушать то, что ему нужно, отчего же не приказать нашим дзями?
- Я удивляюсь тому, Корнелиус, - в голосе Уилсона послышались металлические нотки, - что мы до сих пор позволяем этому ублюдку мешать нашей работе.
- Позвольте заметить, мистер Уилсон, - теперь заговорил Лонгвей. – Мы договаривались, что совет не будет специально уничтожать полукровок. Посудите сами, кто он – этот Дмитри Лескоу? Всего лишь молодой полукровка, «шепчущий». Подобные полукровки  могут встречаться и среди выживших других стран. Конечно же, они будут применять свои способности, чтобы протянуть до конца войны. Как было решено ранее, выжившие полукровки будут работать на благо Золотого Континента.
- Другие полукровки не создавали столько неприятностей, сколько создает этот русский ублюдок. Сначала распространил антидот, потом перебил внушительную часть наших роботов, а теперь еще и пытается управлять дзями. Вам, как создателю, не обидно, что этот Лескоу уничтожил уже трех ваших детищ, стравив их друг с другом.
- У моего народа есть пословица: «как бы сильно ни дул ветер, гора перед ним не склонится», - спокойно ответил Лонгвей. - Три особи никак не влияют на ход войны. Как только станет немного теплее, дзями начнут размножаться.
- Теплее? – возмутился Корнелиус. – Лонгвей, помилуйте, это чертова Россия! Там погода такая же непредсказуемая, как и ее население. Вы хоть раз бывали в Петербурге? Если мы будем ждать тепла там, то мы обречены!
- Поверьте мне, дзями воспользуются тем самым единственным теплым днем, - усмехнулся Лонгвей.
Слушая спор двух советников, мистер Уилсон повернулся на стуле и задумчиво посмотрел на экран, который по-прежнему отображал лицо бывшего «процветающего». Кто бы мог подумать, что этот безродный щенок доставит столько неудобств...
- Думаю, мы не будем дожидаться теплых дней, - задумчиво произнес он, не сводя взгляда с лица русского. - Дмитрий Лескоу должен умереть. «Шепчущие» не способны чувствовать чужую энергетику, поэтому он даже не поймет, когда всё случится. Призрак...
Только сейчас остальные присутствующие заметили сидящего в конце стола красивого молодого человека в дорогом сером костюме. Внешне ему можно было дать не больше двадцати. Его темные волосы были тщательно зачесаны назад, словно парень пытался придать себе чуть больше солидности.
Когда глава совета обратился к нему и озвучил новый «заказ», выражение на лице того, кого называли Призраком, ничуть не изменилось. Лишь взгляд темно-карих глаз сделался острым.
Выслушав условия своего задания и получив материалы, касательно своей жертвы, молодой человек молча покинул кабинет.
- Нужно было сказать ему, чтобы опасался «дзями», - нахмурился Корнелиус.
- Не нужно, - прохладным тоном произнес Уилсон. – Они его не заметят.



Deacon

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: