Черный Барон

Размер шрифта: - +

XVI

Дмитрия разбудил пронзительный вой тревожной сирены. Этот звук стремительно ворвался в сон, разрывая его на куски, а затем до Лескова донеслись пронзительные крики. Парень резко сел на постели и тут же почувствовал дикую боль в боку. Чешуя почему-то исчезла, и вместо нее темнела открывшаяся рана. Простынь была насквозь пропитана кровью, и Лесков почувствовал, как его начинает мутить. Не от вида крови, а от слабости.
Дикий вопль за дверью повторился, рассыпая по коже Дмитрия озноб. Он буквально заставил себя подняться с постели и, держась за стену, медленно направился к выходу из палаты, оставляя на полу кровавые капли.
Добравшись до двери, Лесков попытался открыть ее, и, к счастью, она поддалась. Новый крик боли, долетевший до него из коридора, заставил Дмитрия вздрогнуть. А затем он увидел «костяного». Эта тварь была гораздо крупнее тех, что доводилось видеть Лескову ранее. Да и панцирь у нее был не белым, а темно-синим, почти черным. Под цвет Диминой чешуи.
«Костяной» не обратил внимания на то, что дверь в палату приоткрылась. Он был занят тем, что пожирал девушку в белом врачебном халате. В какой-то момент она снова закричала, и тварь швырнула ее в сторону Дмитрия, словно пес – надоевшую ему игрушку. Истерзанная девушка уже не пыталась подняться. Она лишь повернула голову в сторону приоткрывшейся двери, и Дима узнал в ней Катю Белову. Крик ужаса вырвался из его горла, а затем он проснулся по-настоящему.
Сидя на постели, он с минуту растерянно оглядывался по сторонам, всё еще не в силах поверить, что это был сон. Сердце в груди колотилось так бешено, словно собиралось выпрыгнуть из груди, на лбу выступила испарина. А затем Лесков откинулся обратно на подушку. От резкого движения боль в боку вспыхнула с новой силой, но сейчас Дмитрий толком не обратил на нее внимания. Он облизал пересохшие губы и закрыл глаза. Это был всего лишь сон. Гребаный сон.
Несмотря на усталость, заснуть парень уже не смог. Он положил руку на раненый бок, с облегчением обнаруживая спасительные пластины чешуи. Всё закончилось. Сейчас он на Спасской, и ни один проклятый «костяной» сюда не заберется. Наверняка, руководство станции уже приняло какие-то защитные меры. Главное, чтобы они не додумались вернуться на Адмиралтейскую, чтобы что-то оттуда забрать. Несложно догадаться, кого бы они отправили выполнять столь важную миссию.
Мысли об Адмиралтейской неприятным эхом отозвались в груди Лескова. Почему всё так получилось? Как «костяные» вообще могли попасть на станцию. Эрик Фостер?
В памяти возникло красивое лицо этого американца, запуганного и заискивающего. Неужели этот тип все-таки что-то успел сделать, чтобы чертовы вараны безо всяких проблем проникли на станцию? Неужели Альберт ошибся, считывая его энергетику? Обычно Вайнштейн очень уверенно отзывался по поводу своих способностей, но ведь даже мастера своего дела не застрахованы от ошибки.
Дмитрий решил поговорить об этом с Альбертом. Возможно, ученый будет юлить, желая скрыть собственную ошибку, но почему-то Лескову казалось, что врач скажет правду. Вайнштейн никогда не лгал ему прежде, напротив, рассказывал даже больше необходимого. Альберт вообще казался Дмитрию каким-то идеальным человеком: он был искренним, отзывчивым, добрым и при этом не был наивным дураком. Да, иногда Альберт был довольно болтлив, но врач всегда знал, когда нужно промолчать или «не заметить» какую-то неловкую ситуацию. Да, Вайнштейн любил пожаловаться на загруженность, но никогда не отлынивал от своих обязанностей. Казалось, немного поныв, ему становилось легче, и он с новыми силами брался за работу. Так неужели этот практически идеальный человек мог из-за своей ошибки загубить целую станцию?
Как-то раз Дима пошутил по поводу характера Альберта, мол, он слишком порядочный для этого мира, на что Вайнштейн, смущенно улыбнувшись, ответил:
– Я – «энергетик», Дим. То, что вы называете муками совести, для меня является адом наяву. Я слишком хорошо чувствую чужие эмоции, их отчаяние и страх, поэтому попросту не могу нарочно кому-то делать плохо. Если честно, мне даже жаль, что все на этой планете не чувствуют эмоции других. Представь себе, если бы, например, мошенник, вместо того, чтобы чувствовать радость, обманув человека, ежедневно испытывал бы его отчаяние, страх перед будущим, а то и вовсе желание покончить с собой. Согласись, подлецов было бы в разы меньше.
Наверное, именно поэтому Альберт так сильно недолюбливал Бранна. Он видел перед собой расчетливого монстра, который с легкостью прогуливался по трупам до своей цели. И, быть может, именно поэтому Вайнштейн воспринял Лескова более снисходительно, как ученика, который попал не к тому учителю. Альберт не укорял его за прошлое, но не спускал ему ложь и жестокость в настоящем. Так что же будет с этим безупречным человеком, если выяснится, что это он погубил целую станцию?
От этой мысли Дмитрию сделалось не по себе. Ему хотелось верить, что в данном случае Альберт не при чем. В противном случае Вайнштейн попросту сломается.
Было около шести часов утра, когда в палату Лескова заглянул тот самый врач, разговор с которым мог повлечь за собой немало сложностей. Заметив по светящимся в темноте глазам, что Дмитрий не спит, Альберт несколько удивился.
- Поражаюсь я некоторым людям, - с улыбкой произнес он, проходя в комнату и включая свет. – В то время как одни спали всего полтора часа из-за работы, те, кто могли спать всю ночь, почему-то хлопают глазами.
В руке Вайнштейна дымилась чашка крепкого черного кофе. Врач присел на стул подле кровати раненого и сделал глоток.
- Ну как ты? Обезболивающее колоть будем или потерпишь? В идеале второе, так как лекарств крайне мало.
- Значит, потерплю, - отозвался Лесков. – Что, как в старые добрые времена: пять спокойных минут на чашку кофе у меня в палате?
- В комнате отдыха находиться невозможно. Во-первых, там все спят,  сидя прямо за столом. Во-вторых, каждые две минуты кто-то врывается и требует меня обратно в операционную. Боже мой, такого количества изуродованных тел я в жизни не видел. Еще непонятно, что будет с выжившими. В слюне варана содержится страшное количество микробов. Так что я боюсь представить, сколько еще лекарств потребуется на восстановление.
- Ничего неизвестно о том, как эти твари попали на Адмиралтейскую? – Дмитрий решил не откладывать неприятный разговор в долгий ящик. – Я опасаюсь, как бы это не произошло из-за наемника.
- Наемник тут не при чем, - ответил Альберт. – Я проверял его энергетику, когда он отрубился. Его задача заключалась в том, чтобы убрать тебя.
- Я тоже думал, что вряд ли наемник будет делать то, за что ему не заплатили. Но мало ли. Вдруг мы... ошиблись?
- Тут нельзя ошибиться. Если бы «теневой» укрыл от нас свою энергетику, тогда еще можно было что-то заподозрить. Но он, видимо, не знал, что с тобой буду я. И поэтому нам повезло. Я вот все думаю о том, что Совет Тринадцати наверняка ведь вызывал Бранна к себе, чтобы навести о тебе справки. Странно, что он...
- Не рассказал о тебе? – Дима усмехнулся. – Меня тоже это несколько озадачило. Впрочем, зная Бранна, он мог специально умолчать об этом нюансе. В конце концов относительно недавно именно Призрак вогнал ему пулю в грудь. А Киву злопамятный.
Вайшнтейн усмехнулся в ответ.
- На него это похоже, - произнес он, отпив еще немного кофе. – А что касается проникновения «костяных» на станцию, уже есть одна версия. - Что за версия?
- Человеческий фактор.  
- Ты имеешь ввиду халатность? – недоверчиво переспросил Дмитрий.
- Помнишь, когда Призрак появился на Адмиралтейской, главы станции побоялись теракта, поэтому начали эвакуировать людей. Были открыты все выходы, чтобы поскорее отправить людей на поверхность. В том числе и связующие тоннели, а так же канализационные и вентиляционные системы. В результате один канализационный тоннель забыли закрыть. Твари появились как раз в «гражданской зоне», они были мокрыми и воняли. Впрочем, может, они всегда так воняют, но сам факт...
- Как можно было забыть закрыть? – Лесков почувствовал, как его охватывает бессильная ярость.
- Бывает и такое, Дима, - Альберт устало вздохнул. - Если виновник случившегося погиб, то с него уже нечего спросить. Если же жив, страшнее наказания уже не придумаешь. Пытались еще свалить на наемника, но в той зоне, откуда пришли «костяные», Фостер не появлялся. Поэтому остается только человеческий фактор.
На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Дмитрий пытался переварить услышанное, а Альберт медленно потягивал кофе, уткнувшись взглядом куда-то в пол. После бессонной ночи он выглядел изможденным. Казалось, он даже постарел на несколько лет. Длинные черные волосы слипшимися прядями падали на лицо, под глазами залегли темные круги. На обычно гладко выбритом подбородке тенью проступила щетина.
Впрочем, Лесков выглядел не лучше. Эта война за один месяц истрепала их настолько, что они стали лишь призраками своей прошлой жизни. Как-то Альберт пожаловался Диме, что прежде у него была одна операция в неделю и четыре консультации. Все остальное время он отдыхал, путешествовал и изучал иностранные языки. А сейчас он работал сутками напролет за кусок хлеба и глоток кофе.
Но вот Дмитрий наконец прервал это тяжелое молчание.
- Я хотел сказать тебе спасибо.
- За что? – Вайнштейн удивленно посмотрел на собеседника. - Это же Эрика нашла тебе палату, а не я.
- За то, что вернулся за мной тогда. Я бы не вышел оттуда один.
- А, ты об этом, - врач смущенно улыбнулся. – Но это ведь нормально, Дим. Было бы ненормально, если бы я не пошел. Меня бы потом совесть мучила.
Услышав эти слова, Дмитрий усмехнулся.
- Как ты научился усиливать чужие способности? – спросил он.
- В этом нет ничего сложного. Нужно всего-навсего поглотить чужую энергетику, пропустить ее через себя и высвободить наружу.
- А тот «костяной», который на тебя набросился? Он поэтому отступил?
- Нет, тут я немного схалтурил. Я не пропускал твою энергетику через себя, а лишь «отзеркалил» ее. Затрачивается куда меньше сил, а эффект тот же. Само собой, на всю стаю это бы не подействовало, но на одного можно.
- И поэтому ты, как дирижер, машешь руками? – Дмитрий снова усмехнулся.
- Это непроизвольно, - Альберт сделал еще глоток и поднялся с места. – Я не настолько опытен в этом, чтобы все делать мысленно. Бранн кстати тоже махал руками до того, пока не научился управлять своими способностями мысленно. Согласен, выглядит по-идиотски, но это лучше, чем ничего.
- Тоже верно, - согласился Лесков. - Подожди, не уходи! Я хотел еще кое о чем спросить тебя. Наверное, у меня есть еще одна причина, почему я по гроб жизни обязан тебе.
Услышав слова Дмитрия, Альберт задержался.
- Это ведь ты помог Ивану и Роме вывести из детского здания Вику и остальную ребятню? – продолжил Лесков.
Однако вместо ожидаемого «да», на лице Альберта возникло некоторое недоумение.
- Нет, я же сначала был с тобой в госпитале, а потом мы пошли к шестому тоннелю. Бехтерева я увидел уже в жилой зоне, когда вернулся за вами. Так что твои друзья сами справились.
- Этого не может быть, - Лесков отрицательно покачал головой. В его глазах промелькнула растерянность.
- Почему не может? Просто повезло пройти незамеченными. Редко так бывает, но иногда даже мы сами не можем найти вещь, лежащую прямо у нас перед носом.
- Дело не в этом. «Костяной» нашел их. Он убил несколько человек, а потом что-то произошло. Что-то раздавило его, что ли? Не знаю, как объяснить. Тварь была вся переломана, из пасти сочилась кровь. Как будто на нее уронили грузовик.
Теперь уже пришла очередь Альберта меняться в лице.
- Это точно не я, Дим. Это не мои способности. Это разве что Киву так может.
- Не говори ерунды. Бранна здесь нет.
- Я не говорю, что это он. Но это точно работа «иного». «Телекинетика» или еще кого. Может, даже «блуждающего во сне». Они вообще затормаживают время и делают всё, что хотят.
- Тогда какого черта этот «блуждающий» до сих пор не остановил войну? – нахмурился Лесков. – Хочешь сказать, что среди нас есть еще один полукровка.
- Я уверен, что среди нас есть еще полукровки. Станций-то немало. И вообще, шансов выжить у «иных» гораздо больше чем у обычных людей.
- И что, они могли помочь нам на расстоянии? – усомнился Лесков. – Но тогда почему лишь единожды? Почему не передавили всех «костяных», как тараканов?
- А много детей там было в момент нападения?
- Не знаю. А это имеет значение?
- А какого возраста?
- Альберт, говорю же, не знаю.
- Может, полукровка находится не на другой станции, а среди тех спасенных детей. Может, этот ребенок впервые проявил свои способности?
- А ты бы смог его найти?
- Если он снова проявит себя, то да. Но, надеюсь, ты хочешь найти его лишь для того, чтобы помочь ему освоить свои способности. Зная тебя, я боюсь, что ты захочешь использовать ребенка в своих целях. А я против этого, поэтому помогать тебе не собираюсь.
- Напомни, в каком возрасте впервые проявляются способности у полукровок?
- По-разному. Если в миг эмоционального напряжения, то уже с шести лет.
- Бранн говорил, что способности проявляются только у мальчиков-полукровок. А тварь была найдена в спальне девочек. Я видел запись с камер видеонаблюдения – никто на помощь не прибегал. Хотя погоди... Там был двенадцатилетний мальчик. «Костяной» убил его.
- Возможно, этот ребенок и был тем самым полукровкой, который помог остальным. Боже, какая страшная судьба...
Альберта словно передернуло. На него автоматически перебросились воспоминания Лескова, и он отчетливо увидел ту самую спальню для девочек. Увидел Ивана и его в ужасе кричащую дочь, увидел тела погибших детей, увидел искаженное страхом красивое лицо Ромы.
- Ладно, не буду тебя больше задерживать, - произнес Дмитрий, заметив состояние доктора. Неужели он настолько «впечатлительным», что может чувствовать даже эмоции чужих воспоминаний?
- Да, пойду я, - Вайнштейн словно сбросил с себя это странное оцепенение и уже чуть строже добавил, - а ты отдыхай и веди себя нормально. Эрике не хами. У нее отец чудом операцию пережил, а брат чуть без руки не остался. Тяжело ей сейчас.
- Да я вроде ей ничего не говорил.
- Вот и не говори. А то все вы тут, как на подбор, с характером, а мне потом расхлебывать.
- Она опять на меня нажаловалась? – тон Лескова сделался прохладнее.
- Нет, ты тут не причем. Я это на всякий случай. Оленька утром жаловалась. Эрика ее за что-то там отчитала, так она ко мне. Бросилась на шею и так плакала, что мне уже казалось, что я сам рыдаю навзрыд. Иногда чужая энергетика просто сводит меня с ума. Особенно, когда я не выспавшийся.
- И за что же Воронцова ее так?
- Самое смешное, что из-за ее причитаний, я так и не понял, - Альберт устало вздохнул. – Мне уже начинает казаться, что Оля... неравнодушна ко мне.
- Странно, что тебе только начинает казаться, - усмехнулся Дима. – Мне стало все ясно уже после вашей бурной встречи.
- Вот только мне еще твоих насмешек не хватало, - нахмурился врач. – Она, конечно, хорошая девочка, да и внешне природа не обидела. Но ее желание хоть как-то меня отблагодарить уже не лезет ни в какие ворота...
Что-то еще сердито пробормотав себе под нос, Вайнштейн наконец удалился. Дмитрий остался один, прокручивая в голове слова Альберта по поводу погибшего мальчика – полукровки. Вполне возможно, что врач прекрасно чувствовал энергетику этого «иного», но не говорил об этом, чтобы не дай Бог не подставить его под удар. И, быть может, тот самый полукровка все еще жив, только Альберт не хочет его выдавать.
А жаль. Дмитрий как раз-таки был не прочь заполучить столь толкового союзника. Он уже давно понял, что, раз с врагом не могут справиться обычные люди, нужно собрать вокруг себя «иных». Если к нему и Альберту добавятся еще несколько полукровок, быть может, эта война окажется не настолько плачевной.
Спустя несколько часов Дмитрия пожелал навестить следующий посетитель. Однако дверь не поддалась, а на дисплее высветилась надпись: за разрешением обратиться к А.Вайнштейну/ Э.Воронцовой. Посетитель немного помялся у двери, после чего направился обратно к дежурному.
- Вайшнтейн сейчас в операционной. Если надо, могу сказать, где находится Воронцова, - строго ответила дежурная, смерив недовольным взглядом замершего у ее стола человека в белом халате.
Эти посетители уже начали ее раздражать. Такое ощущение, что в той палате держали не «процветающего», а самого президента, иначе откуда столько обращений касательно его самочувствия? За это утро к ней уже обратились Ермаков-младший, Суворов, Бехтерев, Морозов, а так же какой-то тип, обозвавший ее бесчувственной пробкой с надписью «менеджер». Из женщин приходила только какая-то Белова, а теперь еще и эта. Вот только «эту» дежурная знала, как никто другой. Прежде эта девушка работала в больнице, пока не вздумала, что она может наравне с мужчинами вести боевые действия. Солдаты охотно приняли в свои ряды такую красотку, а дежурная теперь относилась к ней, как к легкомысленной девице, которая оставила госпиталь ради мужской компании.
- Так говорить, где Воронцова или нет? – хмуро переспросила женщина.
- Ну если я к вам обратилась, логично, что мне нужно поговорить с кем-то из них, - произнесла Оксана. Узнав, что Лесков тяжело ранен, она немедленно пожелала его навестить. Со вчерашнего дня девушка снова работала в госпитале, так как посчитала, что здесь она будет нужнее, чем в казармах.
- В лабораториях она. Лекарства готовит. Шестой этаж, сектор Б. Там звонок, наберешь 612. Только никто тебя к нему не пустит. Тоже мне нашлась, звезда. Мужиков в казармах тебе не хватает?
- Вы лучше своей жизнью занимайтесь, - прохладным тоном ответила Оксана. – Спасибо за оказанную помощь.
- Посмотрю я, как ты отсюда вылетишь, - усмехнулась дежурная. На самом деле эта женщина недолюбливала Оксану еще по одной причине – девушка имела неосторожность влюбить в себя ее сына.
Следуя указаниям дежурной, бывшая Алюминиевая Королева направилась в лаборатории. Вскоре дверь открылась, и к ней на встречу вышла Воронцова.
- Вы что-то хотели? – устало спросила она. По ее лицу было видно, что девушка не спала всю ночь.
- Да, доброе утро. Хочу спросить код от палаты А4, которая в зоне карантина.
- А с какой целью? – Эрика проигнорировала приветствие и строго посмотрела на собеседницу. Ее лицо показалось Воронцовой знакомым. Внешность собеседницы и впрямь была запоминающейся, словно она была  моделью какой-то косметической компании, а то и вовсе знаменитостью.
- Я хочу навестить находящегося там пациента. Дмитрия Лескова.
- Его нельзя навещать до тех пор, пока его не переведут в общую палату, - ответила Эрика, чуть нахмурившись. Ей вспомнилась история с Екатериной Беловой, поэтому она уже мысленно приготовилась к очередному конфликту.
- Суворов его вчера навещал – я видела график посещений. Он не относится ни к врачам, ни к руководителям станции, ни к военному начальству. Следовательно, посещать его можно. Назовите, пожалуйста, код, и я больше не буду вас отвлекать.
- Я же сказала вам, что его навещать нельзя. Суворов приходил в сопровождении доктора Вайнштейна, поэтому его допустили.
- И когда запланирован следующий визит доктора к нему? – спросила Оксана.
- Я не располагаю данной информацией. Вы, простите, кем вообще приходитесь пациенту?
- Я его невеста, - в тон Эрике ответила девушка.
«Вчера была «сестра», сегодня уже «невеста». Осталось дождаться убитую горем «бабушку»», - с раздражением подумала Воронцова. Эти басни раздражали ее хуже скрипа несмазанных дверных петель.
- Тогда позвольте поинтересоваться, почему вас прежде не видели вместе с ним на Адмиралтейской? Или вы такая «невеста» - хамелеон, которая надевает свадебное платье и фату лишь в случае необходимости? Лучше оставьте свои сказки для кого-нибудь другого.
Оксана нахмурилась. Девушка ожидала спокойно получить код и наконец увидеть раненого, но вместо этого она теряла время с этой принципиальной стервой.
- Хорошо, оставлю, - с этими словами Оксана молча направилась прочь. Эрика даже удивилась, что это дурацкое сражение закончилось так быстро. Проводив ее уставшим взглядом, девушка вновь вернулась в лабораторию.
Однако проработала она в тишине относительно недолго. Спустя каких десять минут снова раздался звонок в дверь, и Воронцовой пришлось оторваться от своих дел, чтобы встретить нового посетителя.
- Доброе утро, - произнесла она, вопросительно глядя на высокого мужчину лет сорока пяти, так же одетого в белый врачебный халат.
- Эрика Воронцова? – хмуро поинтересовался он.
- Да.
- Немедленно назовите мне код от палаты А4 в зоне карантина.
- По какой причине?
- По такой, что я являюсь главврачом этого госпиталя и не намерен терпеть на его территории самоуправство. Вы не имеете права запрещать родственникам навещать пациента, если у него всего лишь резаная рана, а его состояние стабильно.
Эрика молча смотрела на обрушившегося на нее мужчину. Она никак не ожидала, что какая-то там медсестра с легкостью приведет к ней самого главврача. Видимо, именно поэтому незнакомка так быстро сдалась.
- Значит так, моя дорогая, - продолжил мужчина, - мне известно о ваших заслугах касательно создания антидота, но это не дает вам права командовать здесь. Занимайтесь своими делами в лаборатории, а в работу моего госпиталя не лезьте. Здесь вам не Адмиралтейская. Скажите еще спасибо, что мы вас сюда приняли.
- Спасибо, - сухо произнесла Эрика.
- Код?
- Три один пять семь.
- Так-то лучше, - с этими словами мужчина удалился.
Эрика проводила его мрачным взглядом, после чего устало потерла глаза. Безумно хотелось спать, но вместо этого она вернулась к работе.
Оксана тем временем дождалась Бориса Степановича в коридоре.
- Спасибо вам большое, - мягко произнесла она, услышав заветные цифры. Мужчина улыбнулся в ответ.
- Чтобы я еще ради кого-то вот так вот бегал, - дружелюбно проворчал он. – Видела бы ты лицо этой девчонки. Мне даже жаль ее стало.
- Нечего было мне хамить, - ответила Оксана.
С Борисом Степановичем она была знакома еще до войны. Ее отец прежде спонсировал его больницу, поэтому девушка не преминула воспользоваться своими связями. Она не хотела ругаться с этой Воронцовой, но Эрика сама напросилась. Могла бы просто назвать код.
- Да ее тоже можно понять, - ответил Борис Степанович. - Она же все-таки с Адмиралтейской, вся на нервах. Отец после сложнейшей операции, брат пострадал.
Раздражение Оксаны заметно угасло. Она сама прекрасно знала, какого это – потерять отца, поэтому эмоции Воронцовой ей разом стали понятны. Девушке даже сделалось немного неловко за свой гнев.
- А вот с «процветающим» ты зря путаешься, - внезапно произнес главврач. – Твой отец бы вряд ли одобрил такое...
- Благодаря этому «процветающему» я до сих пор жива.
- Ну ладно, иди тогда к нему. Но чтобы через десять минут вернулась к работе!
- Уже через восемь, - Оксана бросила взгляд на часы и поспешила в палату Лескова.
Дмитрий дремал и проснулся от того, что дверь приоткрылась. Первым делом он лихорадочно посмотрел на свое одеяло, которое во время сна сползло и частично приоткрыло чешую. От волнения Лескова бросило в жар. Благо, уходя, Альберт оставил лишь маленькую лампочку, и Дима успел прикрыться прежде, чем в комнату вошла Оксана.
Несколько секунд они смотрели друг на друга: девушка с тревогой, а он удивленно.
- Как ты здесь..., - начал было он, но Оксана уже приблизилась к нему и прижалась губами к его пересохшим губам. Затем коснулась шеи, проверяя рукой температуру.
- Я в порядке. Как ты вошла сюда? – Лесков все еще растерянно смотрел на своего посетителя. Он был рад ее видеть, но никак не ожидал, что она войдет сюда так просто.
- Мне сказали код. Если хочешь отдохнуть, я зайду позже.
- Нет, всё нормально. Останься.
Оксана опустилась на стул подле его постели и начала задать вопросы, хорошо знакомые всем больным. Дмитрий отвечал, приятно удивленный ее беспокойством.
- Раньше не могла прийти, - произнесла она, убирая отросшие волосы с лица. - Операция одна за другой. У меня осталось всего шесть минут до следующей.
- Ты бы лучше отдохнула, а не бегала по этажам.
- Обезболивающее тебе когда кололи?
- Недавно, - солгал Лесков. – Лучше скажи, как сама?
- Скучала по тебе. Честно отшвыривала от себя всех ухажеров.
- Оксан, мы же говорили об этом, - как можно мягче произнес Лесков.
- Ну извини. Поговорить – это одно. А на деле не всегда получается, - с этими словами девушка провела рукой по его щеке. – Жизнь вообще любит поиздеваться. Отец вечно подтрунивал надо мной, что я выбираю не тех мужчин. А одна гадалка и вовсе сказала, что у меня так будет всегда: либо я буду любить, либо меня. Но никогда взаимно.
- Знал я одну такую гадалку... Стеллой звали. Типичная шарлатанка. Столько чуши о себе я еще не слышал.
- Вспомни, что о нас писала желтая пресса, - Оксана улыбнулась, заметив, как дрогнул уголок губ Лескова. Затем она наклонилась и снова поцеловала его. В этот раз он уже не отстранился. Не потому что испытывал к ней что-то, а скорее от усталости и желания вновь почувствовать чье-то тепло.
- Но все же, кто сказал тебе код? – спросил ее Дмитрий, когда девушка уже собиралась уходить.
- Воронцова. Точнее главврач, который заставил ее сказать. Это был целый спектакль. Она стережет тебя, как кошка – канарейку. Дежурная сказала, что эта девушка всех от тебя отгоняет. Всех твоих друзей разогнала. Никому не позволяет тебя навещать. Да еще так яростно! Я что-то о вас не знаю? – с этими словами Оксана иронично вскинула брови.
«Да, обо мне и моей чешуе», - подумал Дмитрий, но в ответ молча пожал плечами.
Девушка не стала больше задавать ему вопросов и, пообещав навестить его вечером, покинула комнату.
Следующим его посетителем стал уже Рома, которому Оксана назвала код от двери. Он и рассказал ему о том, что Воронцова отказалась впускать к нему посетителей, а Катю и вовсе выпроводила со скандалом. Услышав имя Беловой, Дмитрий переменился в лице. То, что эта девушка была здесь, вызвало у него знакомое волнение.
Теперь он уже с откровенным нетерпением ждал появления Эрики, чтобы попросить ее в следующий раз позволить Беловой прийти. Ее категоричность была ему понятна, но в то же время – не слишком ли это, разгонять всех его друзей? Лескову показалось, что девушка опять отыгрывается на нем, хотя по сути это попахивало каким-то ребячеством.
Эрика пришла к нему спустя час, принеся с собой обезболивающее. Она молча осмотрела его рану, после чего сделала укол.
- Эрика, я могу вас кое о чем попросить? – спросил Дмитрий, когда она уже направлялась к двери.
Девушка обернулась и вопросительно посмотрела на него.
- Если мои друзья пожелают навестить меня, не мешайте им, пожалуйста.
- Дмитрий, - устало произнесла она. - Я могу хоть сейчас распахнуть дверь и пригласить сюда на выставку всех обитателей Спасской. Только потом не плачьтесь, что о вашем секрете будут говорить все. Зачем вам отдельная палата, если вы собираетесь сделать из нее проходной двор?
- Причем здесь проходной двор? Я – не пленник, чтобы держать меня здесь взаперти. Мои друзья не будут болтать.
- Честно? Мне плевать! Хотите посетителей, ради Бога. Я немедленно сниму блокировку с двери. Сейчас у меня голова забита куда более важными вещами.
При одном взгляде на нее Дмитрий понял, что нервы девушки на пределе.
- Я знаю, извините, - он решил пойти на попятную, вспомнив об ее отце и брате.
- Да ничего вы не знаете, - резко ответила она. - И не стройте из себя человека, который якобы сочувствует мне. Для вас я не более, чем ученая сука, как и вы для меня не более, чем новая формула или содержимое какой-нибудь пробирки. Особь с порядковым номером четыреста двенадцать. Так что оставьте свое сочувствие при себе.
С этими словами Эрика покинула комнату, нарочно оставив дверь слегка приоткрытой.



Deacon

Отредактировано: 17.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: