Черный Барон

Размер шрифта: - +

XII

Прошло несколько дней с тех пор, как Одноглазого доставили на Спасскую. Первое время он проводил в одиночной палате, находясь между забытьем и реальностью. Ему кололи обезболивающие препараты, которые затуманивали сознание и вызывали сонливость. В голове вились какие-то хаотичные образы вперемешку с воспоминаниями об утраченной семье и его нынешней жизни. Мелькали лица многочисленных врачей, которые в своем желании поглядеть на него скорее напоминали посетителей музея. Он слышал, что его называют Одноглазым, обсуждают какие-то наросты на его коже, используют странные слова вроде «регенерация» и «полукровка». В такие моменты Руслан предпочитал притворяться спящим, чтобы все эти люди в белых халатах не донимали его. Разговаривал он только с двумя из них – с длинноволосым мужчиной лет сорока и красивой молодой женщиной. Эти двое и объяснили ему, кем он является на самом деле. Даже позволили увидеть те самые «наросты» на его лице.
Впервые взглянув на себя в зеркало, Руслан испытал панический ужас – в отражении на него смотрело какое-то жуткое существо, половина лица которого была скрыта чем-то наподобие чешуи. Глаз отсутствовал – вместо него были все те же уродливые пластины, плотно прилегающие друг к другу. В ту минуту Руслан не закричал только потому, что врач с татуировкой предупредил его о предстоящем зрелище. И хотя он говорил, что быть «полукровкой» нормально, и такие, как Руслан, не являются огромной редкостью, легче от этого не становилось.
Подобная новость не могла не шокировать. Только ему начало казаться, что его дурацкая жизнь начала  устаканиваться, как случилась катастрофа, а спустя пару месяцев Гаврилов узнал, что является наполовину монстром. А ведь прежде он не замечал за собой никаких странностей: у него не было ни подростковых «ломок», ни ночного зрения, ни уж тем более чешуи. Сейчас Руслан был даже рад, что Лиза не видит его таким. Она уже и так приняла в свою жизнь детдомовца с отвратительным прошлым и пустым кошельком. Как бы она отреагировала, узнав, что вдобавок во всему он еще и помесь человека с каким-то чудовищем?
Врач с татуировкой то и дело спрашивал его о каких-то фантастических способностях, на что Руслан лишь отрицательно качал головой. Ему начинало казаться, что он попросту бредит. Под влиянием обезболивающих видит один бесконечный сон. Вот только это было реальностью. В какой-то момент нервы Гаврилова сдали, и он накричал на Альберта, требуя, чтобы тот перестал задавать ему эти «ублюдские вопросы». Он уже и так потерял семью – неужели теперь ему придется до конца жизни выступать в качестве лабораторной крысы этой проклятой клиники?
Вайнштейн не настаивал. Он прекрасно понимал, каково сейчас приходится этому парню, поэтому решил проявить мягкость по отношению к нему. К тому же вскоре он заметил, что Гаврилов становится общительнее, когда в его палате появляется Эрика. Он даже обронил фразу, что так же, лежа на больничной койке, познакомился со своей гражданской женой. Возможно, поэтому свое имя он впервые назвал именно Воронцовой.
Однако все, что касалось его «особенностей», немедленно выводило парня из себя. На Эрику он не повышал голоса, но решительно прекращал все ее расспросы. Остальным «любознательным» доставалось сильнее – в лучшем случае это были требования оставить его в покое, в худшем – угрозы и отборная брань. В такие моменты в нем снова просыпался тот человек, которого усыпила в нем Лиза – грубый детдомовский парень, ненавидящий всех вокруг себя. В душе он понимал, что все эти люди пытаются ему помочь, но страх перед заточением в лаборатории был сильнее здравого смысла.
Когда к нему впервые пришел Дмитрий, Гаврилов сразу же узнал его – именно его лицо еще в поезде показалось парню знакомым. Также Руслан не мог не обратить внимания на то, что Лесков был единственным посетителем, который явился к нему без белого халата. Не было на нем и военной формы. Парню даже показалось странным, что кто-то в момент всеобщей катастрофы может быть одет в обычные черные брюки и светло-серую рубашку, словно только что вышел из офиса за круассаном. Правда, эти шмотки были Лескову великоваты. Единственное, что у Дмитрия осталось от его прошлой жизни, были дорогущие наручные часы, на которые Гаврилов немедленно обратил внимание. Он хорошо разбирался в этих безделушках, потому что несколько раз грабил богатеньких уродов, и нужно было понимать, по какой цене можно загнать украденное на черном рынке.
- Что тебе надо? – грубо спросил Руслан, мрачно глядя на незнакомца. – Только не говори, что ты приперся с местного телевидения, чтобы сделать репортаж о человеке-ящерице. Я все равно не буду с тобой разговаривать.
- Вы уже разговариваете, - заметил Лесков, неспешно приближаясь к Гаврилову. – Мое имя – Дмитрий.
- Да мне похеру, - ответил Руслан. – Сказал, что не собираюсь обсуждать свой выбитый глаз, и не надо ко мне ходить, ясно? То, что ты снял белый халат, не означает, что я начну с тобой откровенничать. Вы уже задрали меня все! Вам что, надо начать морды бить, чтобы вы от меня отвязались?
Лесков спокойно выслушал последующий отборный поток брани, а затем его глаза окрасились медным. Руслан прервался на половине фразы и послушно начал отвечать на задаваемые ему вопросы.
Мысль о том, что в теле этого парня может находиться «бестелесный» не давала Дмитрию покоя. Он не знал, что ожидать от подобного создания, и насколько оно может быть опасным. Тем не менее в течение разговора невидимая сущность так и не появилась. Эрик говорил, что «шепчущие» могут заставить ее вступить в диалог, но либо в Руслане поселилось нечто по-настоящему сильное, либо не было вообще ничего. Альберт склонялся ко второй версии.
В следующий раз Дмитрий пришел к Гаврилову спустя два дня. Парень встретил его крайне настороженно, так как почти не помнил, что произошло в их первую встречу. Руслану показалось, что тогда он потерял сознание, а дальше ему снился сон, где он рассказывает о своей жизни этому совершенно постороннему для него человеку. И это было странно. В тот момент ему ничего не кололи и не давали глотать какие-то подозрительные микстуры, чтобы Гаврилов добровольно захотел выложить всю свою поднаготную. Тем не менее у него было такое ощущение.
- Что, в прошлый раз установить контакт не вышло, и начальство велело припереться еще раз? – усмехнулся Руслан, проигнорировав вежливое приветствие со стороны посетителя. Теперь он смотрел на Лескова уже с откровенной неприязнью. Странный провал в памяти казался ему подозрительным и пугающим одновременно.
На заданный вопрос Лесков не ответил. Несколько секунд он задумчиво смотрел на Руслана, словно пытался решиться на что-то, а затем молча принялся закатывать рукав своей рубашки.
- Это еще зачем? – удивился Руслан, ошарашенно глядя на Дмитрия.  
- Увидите.
- Ты вообще нормальный? – издевательский смешок Гаврилова не произвел на Лескова никакого впечатления, зато дальнейшие действия Дмитрия заставили Одноглазого растерянно приоткрыть губы. Когда он заметил в руке Лескова скальпель, парень невольно отпрянул назад.
– На кой хрен тебе нож? – угрожающе тихо спросил он.
Вместо ответа Дмитрий вытянул руку, словно фокусник, желавший продемонстрировать какой-то трюк, а затем глубоко порезал себя, начиная от запястья и заканчивая локтевым изгибом.
- Ты больной? – вырвалось у Руслана. – Нет, мужик, ты вообще конченый?
Но эти восклицания мигом сменились изумленным молчанием, когда Гаврилов увидел, как на месте кровоточащей раны стало появляться нечто темное.
- Узнаете? – спросил Дмитрий, с долей насмешки наблюдая за тем, как вытягивается лицо Руслана. Лесков до последнего сомневался, стоит ли открываться перед этим типом, однако, вспомнив себя в похожей ситуации, он понял, что стал доверять Бранну только после того, как тот сам доверился ему. Пускай показушно и крайне наигранно, но это подействовало.
И слова Руслана стали подтверждением его мыслям.
- Ты тоже что ли? – выдавил из себя Гаврилов. Теперь его голос прозвучал растерянно, а взгляд буквально впился темно-синюю чешую, тускло поблескивающую на коже Дмитрия. – Ты не разводишь меня?
- Как видите, - ответил Лесков, тщательно вытирая с руки кровь бумажной салфеткой. – Правда, об этом знает всего несколько человек, и мне бы не хотелось, чтобы эта информация распространилась раньше времени. Я могу попросить вас об одолжении не раскрывать мою тайну?
Руслан был настолько поражен, что по началу даже не понял, что ему только что сказали. Он молча наблюдал за тем, как Дмитрий промакивает кровь.
Но затем, словно придя в себя, Гаврилов нахмурился и с раздражением произнес:
- А, если ты меня за трепло держишь, какого хрена тогда показал?
- Иначе вы бы мне не поверили. Ну что, попробуем начать сначала? Я – Дмитрий, - с этими словами Лесков протянул ему руку для рукопожатия.
- Руслан, - ответил парень, крепко пожав его ладонь. Затем, немного смутившись, добавил, – Слушай, я не знал, что ты такой же. Думал, ты – очередной мудак, который хочет разузнать обо мне. Но я сам не хрена не знаю. Раньше со мной ничего такого не происходило. Я думал, что это из-за яда. Но мужик с татуировкой сказал, что я не подох от отравления только потому, что у таких, как я, иммунитет к ядам.
- Он сказал правду. Большинство существующих в природе ядов не являются для нас смертельными.
- Типа черная мамба для нас не опаснее рыболовного червя? – Руслан ухмыльнулся, глядя на Лескова уже с откровенным интересом.
- Не совсем. Какое-то время организму понадобится на то, чтобы устранить последствия яда. Но мы не умрем.
Чуть помолчав, Дмитрий добавил:
- Если вы захотите, я расскажу вам все, что мне известно. Правда, многое может оказаться лишь теорией, потому что никто из тех, кто рассказывал мне о полукровках, не получали эту информацию от «истинных».
- «Истинные» - это кайрамы? – уточнил Руслан. - Мужик с татуировкой говорил мне про каких-то кайрамов. Получается, этот научный хрен не врал, а действительно просекает тему?
- Да, Альберт более-менее разбирается.
- И девчонка эта тоже. Темненькая которая. Она вообще по-ходу помешана на них - задолбала меня со своими расспросами.
- По моей просьбе. Идет война, Руслан, и такие, как мы, можем быть очень полезны. Я опасаюсь, что людям без нас не победить. Если мы сумеем в краткие сроки развить наши способности, «процветающим» придется хорошенько потрудиться, чтобы закончить «чистку».
- Эти твари убили мою семью! – произнес Гаврилов, заметно помрачнев. – Если есть хотя бы один шанс добраться до этих зажравшихся ублюдков, я им воспользуюсь. Можете меня хоть под пули швырнуть, если в результате этого сдохнет хотя бы один «процветающий». Мне уже нечего терять. Все эти месяцы я молил Бога, чтобы он позволил мне перед смертью увидеть хотя бы одного из этих гребаных «спонсоров», и чтобы я смог убить его собственными руками. Знал бы ты, как сильно я ненавижу этих уродов! У меня была семья, понимаешь? Раньше у меня ни хрена не было. Я детдомовский! А потом появилась Лизка и...
Руслан прервался, чувствуя, что его начинают душить слезы. Впервые за все это время он почувствовал, что не может сдержаться. Он был уверен, что все слезы уже высохли. Вместо них осталась лишь черствая корка, которая покрывает сердце, когда больше нет сил терпеть.
Гаврилов отвернулся, прижимая кулак к подрагивающим губам. Он не хотел показаться своему собеседнику жалкой размазней, но с момента катастрофы Дмитрий стал первым, кому Руслан рассказал о своей семье. И, как оказалось, вспоминать о них было по-прежнему больно. Благо, тот не пялился на него – опустил взгляд, тактично дожидаясь, когда Гаврилов немного успокоится.
- Не все спонсоры знали, куда пойдут их деньги, - произнес Лесков. - Кто-то действительно верил, что они вкладываются в благотворительность...
- Плевать я хотел, во что они там верили! – закричал Руслан, и его лицо исказилось ненавистью. – Они убили сотни тысяч невинных людей, и не надо мне тут втирать, что они не знали. Знали они все, падлы! Не защищай их, потому что иначе мы с тобой закончим прямо сейчас. Я не собираюсь контачить с теми, кто на их стороне.
- Я не на их стороне, - ответил Дмитрий, с трудом скрывая досаду. Если этот парень узнает, что он – «процветающий», все будет кончено. Гаврилов даже слушать его не будет.
- Тогда не надо втирать мне, что они хорошие! – все еще не унимался парень. – Эти мрази отравили мою жену, моего сына! Сейчас я живу только для того, чтобы отомстить за них. А ты мне впариваешь какое-то дерьмо про то, что они не знали! Не будь идиотом! Я пойду на все, чтобы до них добраться.
- Тогда я предоставлю вам эту возможность, - ответил Лесков.
- Да. Если ты это сделаешь, я тебе по гроб буду должен. Только не впрягайся за них больше. Я не шучу!
Но вот голос Руслана прозвучал уже добродушнее:
- И хватит мне «выкать». Тебе же даже тридцаря нет. Ей-богу, как дебилы разговариваем.
- Как скажешь, - усмехнулся Дмитрий. Возможно, этот парень был прав: не стоит с ним официальничать.
- А ты сам вообще чем здесь занимаешься? – спросил Руслан, вспомнив, что до сих пор ничего не знает о своем посетителе. – Ты не носишь халат, значит, не научный хрен. Но и не военный. Я прав?
- Я вхожу в совет этой станции.
- Да ладно? – Гаврилов удивленно вскинул брови. – То-то я и думаю: разговариваешь, как какой-то... ну, типа культурный. А они знают, что ты - полукровка?
- Только глава станции.
- Нормальненько так... Слушай, а я тебя нигде не мог раньше видеть? Лицо уж больно знакомое.
А вот этого вопроса Дмитрий опасался. Меньше всего он хотел, чтобы Руслан узнал в нем того самого «процветающего», чья физиономия мелькала чуть ли не во всем СМИ.
- Даже и не знаю, - уклончиво ответил Лесков. – Да и какое это сейчас имеет значение?
- Я просто лица очень хорошо запоминаю. Ты в Приморске когда-нибудь бывал?
- Нет, не доводилось. Я по большей части жил в Петербурге и в Москве.
- Понятно. А семья твоя где? Ну там, жена, дети?
- У меня нет семьи.
- Повезло... Я свою похоронил собственными руками. Не, ну а родичи твои? Батя там, маман?
- Я детдомовский.
- Да ладно? – услышав эти слова, Руслан заметно оживился. – Охренеть у нас совпадения! Ты детдомовский, и я тоже. И мы оба полукровки. Может, у нас какие-то компании общие были? Ну там, пересекались где? На тусе какой. Точно не был в Приморске?
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошли Эрика и Альберт. В первый миг они удивленно смотрели на Лескова, который явился сюда без предупреждения, после чего Альберт первым поприветствовал его и поинтересовался состоянием больного.
- Да задолбал уже спрашивать, - дружелюбно проворчал Руслан. - Станет хреново, скажу. Я тут вон, с вашим начальником знакомлюсь. Никак не могу понять, где раньше его видел.
Дмитрий бросил на Альберта предупреждающий взгляд, но тот уже по энергетике понял, что Лескову приходится туго.
- Он часы рекламировал, - внезапно ответила за него Эрика. – Правда, не помню в каком году...
- Точно! – воскликнул Руслан. – Я же говорю, что где-то видел его лицо. Походу в журнале каком-то. Или на витрине...
- Тогда все сходится, - согласился Дмитрий. На миг он задержал взгляд на Эрике: нужно будет поблагодарить ее за столь удачное объяснение.  
- А ты что рекламировала, красавица? Нижнее белье? – с улыбкой спросил Гаврилов, повернувшись к Воронцовой. В этот момент Альберту буквально захотелось вручить Эрике Оскар за лучшую женскую роль: эта идиотская реплика разозлила ее настолько, что энергетика девушки сделалась жгучей, как крапива, однако она мастерски скрыла это ответной улыбкой.
- Боюсь, моя модельная карьера закончилась, не начавшись, - Эрика тихо рассмеялась. – Химические формулы привлекали меня гораздо больше, чем дизайнерские показы.
- А зря! Лучше бы шла в модели. Ты бы этих вешалок как нефиг делать обошла, - Руслан снова решил отвесил шуточный комплимент. Нет, он ни в коем случае не флиртовал с Воронцовой, потому что утрата жены была еще слишком свежа. Однако он привык говорить то, что думал, и не замечал за своими словами какого-то подтекста.
Они пообщались еще какое-то время, после чего все трое оставили больного отдыхать, а сами продолжили разговор уже в коридоре. В обращениях Альберта Дмитрий все еще чувствовал некоторую напряженность. Видимо, врач все еще не мог закрыть глаза на ситуацию с Румянцевым, но в то же время ему было некомфортно продолжать общение в таком ключе. На самом деле Альберт вообще мирился исключительно потому, что ему не нравилось думать о конфликте, и он не хотел продолжать портить себе настроение. Тем более, что мотивы Дмитрия тоже были ему понятны.
Что касается Эрики, то, наверное, впервые за время их знакомства, ей не хотелось язвить в адрес Лескова. Она отметила, что ей понравилось его выступление, а он в свою очередь поблагодарил девушку за идею с рекламой часов. Воронцова улыбнулась ему, и эта улыбка показалась Дмитрию непривычно дружелюбной, если не сказать – теплой.
- Не благодарите, - ответила она. – Я набираю пункты за хорошие дела, чтобы потом использовать их против вас.
- Договорились. Я займусь тем же самым, - отозвался Лесков.
Однако свое обещание он не сдержал. Когда Эрика ушла, и Альберт остался с ним наедине, Дмитрий первым делом поинтересовался, когда он, Вайнштейн, наконец возьмется за разработку «эпинефрина».
- Неужели ты не понимаешь, что мы теряем время? – рассердился Дмитрий, услышав очередную отговорку врача. - Сегодня я займусь обучением Вики, а ты изволь наконец приступить к своим главным обязанностям.
- У меня – пациенты, и я не могу собрать их в коробку и выбросить, как беспородных котят.
- У тебя теперь есть помощник.
- Если ты об этом рыжем парне, то я не считаю его себе равным. Да, он более-менее толковый, но это не означает...
- Альберт, ты сейчас же пойдешь в лабораторию Воронцовой и займешься делом..
- Во-первых, я тебе не мальчик, чтобы мною понукать, - в голосе Альберта послышалась непривычная сталь. – А, во-вторых, тебе надо, ты и разговаривай с ней. Я займусь «эпинефрином» только в том случае, если она сама согласится мне его отдать. Добровольно! Если ты вздумаешь ей что-то внушать, я почувствую.
- Замечательно. Отправлю к ней Тимура.
- Отправляй, кого хочешь, но я не буду портить с ней отношения. В случае конфликта я буду ссылаться на тебя. Ты приказал мне.
- Ради Бога, - ответил Лесков.
- Дим, если честно, ты бы притормозил немного, - не выдержал Альберт. – Не надо по головам идти! Поговори с ней по-человечески, зачем какого-то там Тимура присылать? Объясни ей ситуацию. Это же ее детище, понимаешь. Ей и так тяжело: отец и брат на больничных койках.
- Здесь у каждого второго кто-то на больничной койке. Мне нужен результат. Пока вы тут «разговариваете по-человечески», «процветающие» думают, как нас прикончить. Я понимаю, что ты «энергетик», и тебя бьет любая чужая эмоция. Но и я не могу сюсюкаться с каждым. Воронцова – большая девочка, переживет. А вот «переживем» ли мы – это не факт.
- Ладно! Но тогда я сам с ней поговорю. Не надо никакого Тимура!
- Спасибо, Альберт.
- И Вику Бехтереву я тоже приду тренировать. Знаю я твои повадки. Еще доведешь ребенка до истерики...
Встреча с девочкой состоялась спустя пару часов, когда занятия в школе наконец завершились. Вика вошла в кабинет Дмитрия в сопровождении Ивана, чувствуя тревогу и предвкушение одновременно.
- З-здравствуйте, - голос девочки дрогнул от волнения, и она невольно потянулась рукой к руке отца, словно хотела проверить, что Иван не испарился. Присутствия мужчины в белом халате не на шутку испугало ее. Папа не говорил ей, что здесь будет находиться доктор, тем более такой странный, совсем не похожий на других врачей. Прежде ей не доводилось встречать длинноволосых докторов, да еще и с рисунками на шее. Этот незнакомец больше напоминал какого-то музыканта или актера, нежели работника медицинского учреждения.
- Только не сильно ее переутомляйте, - произнес Иван, в тревоге посмотрев на девочку. В ответ та лишь крепче сжала его руку.
- Мы будем осторожны, - пообещал Альберт, после чего приблизился к девочке и, присев перед ней на корточки, произнес:
- Ты, главное, не бойся. Мы ничего плохого тебе не сделаем. Только попробуем выяснить, как работают твои способности... Кстати, я – доктор Вайнштейн. Для друзей – Альберт.
Вика слабо улыбнулась, после чего протянула ему руку и произнесла:
- Виктория Бехтерева. Для друзей – Вика.
Вайшнтейн пожал ладошку ребенка, а затем пригласил ее подойти к столу.
- Задание очень простое, - с улыбкой произнес он. – Тебе нужно сдвинуть эту ручку. Но только взглядом. Попробуешь?
- Да, - девочка охотно кивнула и, приблизившись к столу, внимательно посмотрела на лежащий перед ней предмет. Ее лицо сделалось сосредоточенным, однако вопреки ожиданиям Дмитрия, глаза Вики не окрасились медным.
В комнате повисла напряженная тишина. Лесков и Вайнштейн стояли с одной стороны стола, наблюдая за девочкой, Вика и Иван находились с другой. Однако прошло несколько минут, а ручка даже не качнулась.
- Не получается, - наконец произнесла Вика. – Оно не всегда получается.
- Это нормально. Не расстраивайся, - поспешил успокоить ее Альберт. – Попробуй настроиться. Знаешь, сделай вот что: закрой глаза и постарайся представить эту ручку мысленно. Запомни ее цвет, металлическую окантовку на колпачке, надпись «Монт Бланк». И попытайся толкнуть ее. Тоже мысленно.
Вика подчинилась. Снова воцарилось молчание. Девочка стояла у стола, закрыв глаза, и пыталась толкнуть эту злосчастную ручку хотя бы в своем воображении. И у нее это даже получилось – ей удалось представить, как предмет послушно покатился по столу в сторону Дмитрия. Вот только на самом деле ручка, как лежала в центре, так и продолжала там лежать.
Открыв глаза, Вика разочарованно вздохнула.
- Вспомни, что ты делала, когда тебе нужно было достать с полки дракона? – теперь уже в обучение вмешался Дмитрий.
- Я захотела, чтобы он ко мне прилетел.
- А как это проявлялось?
- Не помню. Просто захотелось с ним поиграть.
- Так вы ничего не добьетесь, - произнес Иван. – Вика, сдвинь уже эту дурацкую ручку и займемся чем-нибудь еще.
- Я пытаюсь, - девочка нахмурилась.
- Нет, не пытаешься. Ты боишься, и поэтому у тебя ничего не получается. Ты раздавила «костяного».
- Он сам раздавился, - Вика чуть нахмурилась. Но на деле ей стало немного обидно от того, что после «костяного» она никак не может справиться с какой-то там жалкой ручкой.
- Я могу попробовать внушить ей, чтобы она толкнула ручку, - еле слышно произнес Дмитрий, обратившись к Альберту.
- Не вздумай, - ужаснулся врач. – Это ничего не даст – она привыкнет ждать твоих «приказов» и без тебя будет беспомощной.
В результате они промучились почти час, но проклятая ручка так и не сдвинулась с места. Они перепробовали все возможные варианты, но ничего не срабатывало. Даже жестикуляция, которая когда-то ощутимо помогла Бранну, в случае с Викой оказалась бесполезной. Она около получаса махала руками, но ручка даже не колыхнулась.
- Может, она и впрямь ничего не может, - произнес Дмитрий, с досадой взглянув на девочку. – Мне уже начинает казаться, что это не она убила «костяного». Там ведь были еще дети.
- Нет, это сделала я! – воскликнула Вика. – Просто сейчас не получается.
- Так не может быть. Если ты умеешь ездить на велосипеде, ты поедешь и через час, и через месяц, и через год.
- Я умею двигать предметы! Правда, когда никого нет рядом...
- Ну так каждый может сказать, - Лесков усмехнулся. - Я умею летать, когда никто не видит. А Альберт разводит единорогов. У него их целое стадо. Правда, они появляются, когда их никто не видит.
- Я не врушка! – закричала Вика. В тот же миг он в ярости взглянула на ручку, и прежде чем Дмитрий и Альберт успели понять, что происходит, их с силой отшвырнуло к стене, отчего оба беспомощно осели на пол. Злополучная ручка разбилась о стену, оставляя на ней чернильные брызги. Девочка в ужасе вскрикнула и первой бросилась к Дмитрию.
- Простите! Простите, пожалуйста! – в отчаянии воскликнула девочка. Казалось, она вот-вот разревется. - Я не хотела причинить вам вред. Я хотела, чтобы только ручка отлетела. Клянусь!
- Плохая идея была ее злить, - простонал Альберт, чувствуя боль в ушибленной спине.
- Плохая идея была стоять напротив нее, - вяло отозвался Лесков. От удара у него перед глазами все потемнело. – Успокойся, Вика. Я тебе верю. Я тебя специально подначивал.
- Ну вот и получил, - услышал он растерянный голос Ивана. Блондин наконец приблизился к друзьям и помог им подняться. – Ей же тоже обидно. Вы как, более-менее?
- Мощный удар у твоей дочурки, - Лесков нервно усмехнулся.
- Я только ручку хотела, - взмолилась девочка. – Клянусь!
- Говорю, все нормально. Ты – молодец.
С этими словами Дмитрий выдавил из себя улыбку и ласково потрепал девочку по плечу.
- Надеюсь, никто не против на сегодня закончить тренировку? – предложил Альберт, все еще потирая спину. – Еще один такой полет я не переживу.
- Простите-е-е-е! – Вика выглядела настолько несчастной, что даже самое бесчувственное полено могло понять, что девочка действительно это сделала не специально. – Я больше никогда не буду использовать это колдовство!
- Нет, завтра продолжим. Ты должна научиться толкать именно ручку, а не всех без разбору, - ответил Дмитрий. – Все хорошо. Не переживай.
На этой печальной ноте тренировка завершилась, и Вика с Иваном уже собрались было уходить, как внезапно девочка встрепенулась, словно о чем-то вспомнила.
- Ой, возьмите, пожалуйста, - с этими словами она достала из кармана своей байки сложенный вдвое листок бумаги. – Вы просили, и я вам нарисовала.
Лесков улыбнулся. Он и забыл уже о том, что действительно просил девочку срисовать для него картину Шишкина, которую заметил на обложке ее учебника. Сейчас этот рисунок был ему уже ни к чему – итак выяснилось, что ребенок является полукровкой. Однако, когда он раскрыл листок, Дима понял, что надеялся увидеть Бранн, попросив его нарисовать аллегорический натюрморт. Он изумленно взглянул на девочку.
- Сама рисовала? – недоверчиво спросил он.
- Да, - Вика пожала плечами. - Извините, что не цветная. У меня в наборе был только синий и красный. А тут много разных цветов. Не получилось бы красиво.
- Ты знал, что она у тебя так рисует? – с этими словами Лесков развернул листок в сторону Ивана.
Бехтерев удивленно вскинул брови.
- Я видел ее рисунки – они были обычными. Как у всех детей ее возраста. Это точно не Белова рисовала?
- Я рисовала обычно, потому что учительница сказала, что я обманываю ее и приношу чужие рисунки. Меня постоянно все считали врушкой. Хотя я сама рисовала. Мне было очень обидно.
- И именно поэтому ты смогла разбить ручку, - улыбнулся Альберт. – Хотела доказать нам, что ты – не лгунья...
Когда семья Бехтеревых удалилась, Дмитрий и Вайнштейн еще какое-то время обсуждали случившееся на тренировке. Оба были откровенно изумлены способностями Вики, ведь прежде Альберт был уверен, что у девочек-полукровок таковых вообще нет. Поразило то, что ее глаза не изменили свой цвет во время телекинетического воздействия на ручку, и маленькая Бехтерева не жестикулировала и не выкрикивала какие-то команды. Она поддалась яркой эмоции, на которую ее нарочно спровоцировал Лесков, и у нее получилось. Вот только этого было недостаточно. Нужно было, чтобы девочка научилась использовать телекинез, оставаясь абсолютно спокойной, и при этом не разрушала все на своем пути. Диме и Альберту повезло, что удар оказался слабым – в противном случае их вполне могла постигнуть участь убитого Викой «костяного». Только сейчас, оказавшись наедине, Альберт озвучил эту мысль, и Дмитрий не мог с ним не согласиться. Теперь они должны быть осторожнее. Гораздо осторожнее.
Окончание дня Лесков провел за общением с Фостером. Тот охотно сливал ему всю информацию касательно своих прежних хозяев, не особо заботясь о том, что когда-то присягал им на верность. Затем их разговор переключился на «иных». Дмитрий хотел понять, сколько полукровок могло на данный момент находиться на Золотом Континенте.
- Достаточно, - ответил Эрик. – И в случае заварушки они вряд ли придут вам на помощь. А то и вовсе будут сражаться за Золотых. Их устраивает новая жизнь, и, если вы думаете, что кто-то сильно переживает об участи врага, вы жестоко ошибаетесь. Для них вы все – мусор, который мешает им приступить к обустройству нового мира. В первую очередь – вычистить все, сжечь трупы, снести уродливые здания. Планета должна начать «процветать», а вы всё портите. Еще они планировали стравить  между собой страны, чтобы оставшиеся в живых охотились друг на друга за обещанную пощаду со стороны Золотых. Выжившие британцы уже согласились, и в их рядах насчитывается как минимум дюжина полукровок. Думаю, как раз они и завершат чистку Европы.
- Или, напротив, объединятся с соседями и двинутся на нас, - мрачно произнес Лесков. – Проклятье, на что они надеются?
- Как и вы, на хэппи-энд, - усмехнулся Фостер. – Если вы хотите собрать свою армию полукровок, я могу подсказать несколько имен. Кое-кто есть в Бельгии, кто пойдет за мной. Кое-кто в Штатах. Также можно заглянуть в Доминикану и Южную Корею...  
Из слов Эрика получалось, что теперь их враг находится не только на Золотом Континенте, но и среди выживших. Об этом говорили еще Московские, но Фостер стал очередным доказательством их опасений. Быть может, именно поэтому «кремлевские» отдали приказ оберегать полукровок, чтобы тоже иметь их в своих рядах. Вот только где гарантии, что эти самые полукровки не переметнутся на сторону врага? Ладно, Руслан Гаврилов, подпитываемый своей жаждой мести, пойдет до конца. Но остальные теоретические союзники?
Было около восьми часов вечера, когда Лесков наконец остался один. Голова гудела, как потревоженный улей. Желая хоть ненадолго отвлечься, Дмитрий заварил себе чашку крепкого кофе и вернулся к себе за стол. Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза, прислушиваясь к тиканью стрелок. И в тот же миг чуть не вздрогнул от неожиданности, когда в двери кто-то требовательно постучал.
- Войдите, - устало ответил Лесков. Однако всю его расслабленность как рукой сняло, когда он увидел на пороге Эрику. То, что она была рассержена – это ничего не сказать. Девушка напоминала клокочущий вулкан, который готов был вот-вот взорваться.
- То есть, вот так вы держите свои обещания? - обрушилась на него девушка. – Сначала говорите, что вернете мне мою разработку, а спустя несколько дней поручаете Вайнштейну забрать ее?
- Потому что он более компетентен в этом вопросе, - спокойно ответил Лесков.
- Да что вы говорите? – Эрика приблизилась к столу и, опёршись на него ладонями, произнесла. – Позвольте узнать, с каких это пор Дмитрий Лесков начал разбираться в химии и отдавать распоряжения в моей лаборатории? Может, тогда вы сами создадите свой собственный «эпинефрин». Вместе с Вайнштейном. Что вам стоит, двум гениям науки? Или вы только горазды отнимать то, что вам не принадлежит?
- Эрика, если вы забыли, я вам напомню: идет война, и у нас нет времени на то, чтобы потакать вашим капризам.
- Моим капризам? – Воронцова буквально пылала от ярости. Казалось, если бы она умела убивать взглядом, по Лескову давно бы началась панихида.
- Никто не пытается украсть вашу идею, - продолжил Лесков. – Но, если Альберт может закончить проект быстрее, вы должны ему уступить.
- Я ничего вам не должна. Это мой проект! Я его придумала, и я работала над ним круглые сутки!
- Вы ведете себя, как обиженный ребенок, - Дмитрий поднялся с места и приблизился к девушке. – Еще раз повторяю: нам нужно закончить разработку как можно скорее. Если хотите, можете заниматься им параллельно, но я настаиваю на том, чтобы проектом руководил Альберт.
- Вы не имеете права настаивать. Если бы я не сказала вам об этом препарате, ни вы, ни ваш распрекрасный Альберт никогда бы не додумались попробовать его создать.
- Тем не менее вы сказали. Жизнь несправедлива. Придется унять свою гордыню и уступить проект более опытному сотруднику.
- Господи, как же я вас ненавижу, - еле слышно произнесла Эрика. – Каждый раз, когда я пытаюсь начать относиться к вам нормально, вы делаете что-то такое, за что мне хочется...
От отчаяния и бессильной злобы девушка уже не знала, что сказать. Слова о том, что она – обиженный ребенок особенно взбесили ее, и Эрика с трудом сдержалась, чтобы не влепить Дмитрию пощечину. Почему он так поступает с ней? Почему сегодня утром он с ней мило беседовал, благодарил за помощь, хотя уже с самого начала знал, что заберет у нее ее проект? Как можно было быть таким двуликим и подлым одновременно?
Когда Эрика снова подняла на Лескова глаза, они блестели от слез. Девушка все еще держалась, пытаясь спрятаться за свою ярость, однако эмоции оказались сильнее ее. Наверное, в этот момент сказалось все – страх за отца и брата, ужас, пережитый во время краха Адмиралтейской, так теперь еще и проект, в котором она пыталась забыться, словно наркоман в очередной дозе героина, был передан другому.
- Вот только этого не нужно, - Дмитрий откровенно растерялся, заметив, как по щеке девушке скользнула слеза. Он скорее ожидал, что Воронцова снова попытается влепить ему пощечину, но вместо этого она расплакалась, как ребенок.
- Я вас ненавижу, - прошептала девушка, отчеканивая каждое слово. – Я проклинаю тот момент, когда решила вам помогать. Я...
- Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас в вас говорит обида. Я понимаю, неприятно, но...
- Ни черта вы не понимаете. Вы всегда получаете то, что хотите. И вам плевать на других. Вы привыкли идти по головам, потому что считаете себя выше остальных. Для вас – нормально разрушать то, что другие создают месяцами, нормально приходить и отнимать.
- Эрика, - Дмитрий не знал, что сказать на ее обвинения, но в этот момент ему неосознанно захотелось провести рукой по ее щеке, тем самым стирая слезу.
- Не трогайте меня, - немедленно ответила девушка, ощутив его ласковое прикосновение. Однако не отстранилась. Только сейчас она поняла, что их очередная ссора получается какой-то неправильной. Они стоят слишком близко друг к другу – настолько, что, казалось, можно услышать биение сердца. А взгляд Дмитрия почему-то переместился на ее губы.
Он поцеловал ее прежде, чем Эрика успела отвернуться. Ласково, будто желая утешить, и в то же время требовательно, словно уже давно хотел это сделать. Его рука легла на шею девушки, не позволяя отстраниться, но Эрика и не пыталась. От неожиданности она опешила, позволяя Дмитрию ласкать ее губы, а затем ответила на поцелуй. Из нежного он превратился в напористый, словно даже в нем проявлялось их вечное противостояние. Дыхание участилось, становясь горячим, и Эрика обняла Лескова в ответ. Она не ожидала, что подобное может с ними произойти, и уж тем более, что ей понравится. Девушка не желала отстраняться и в то же время ей чертовски захотелось проучить наглеца.
В какой-то миг Лесков внезапно зашипел от боли. Он не заметил, как во время поцелуя ладонь девушки переместилась ему на затылок, зато вовсю почувствовал, как ее пальцы стиснули волосы.
- Вы слишком много себе позволяете, - произнесла Эрика. Ее губы были всего в паре сантиметров от его, и Дмитрий чувствовал ее горячее сбивчивое дыхание. Подобное поведение лишь позабавило его.
- Вы ответили мне, - с улыбкой произнес он.
- Только из любопытства. Прежде меня никогда не целовали полукровки.
- Занесете в свои исследования?
- Вы же забрали их у меня.
- Но я не сказал, что вы не можете продолжать ими заниматься. Почему вам не поработать вместе с Альбертом? То, что он станет руководителем проекта, не мешает вам быть его основателем. Если дело только в честолюбии...  
- Я буду и основателем, и руководителем проекта, а Альберт - моим помощником. Как с разработкой антидота, только наоборот.
- Вы со мной торгуетесь?
- Предлагаю выход из ситуации. И волки сыты, и овцы целы, - Эрика выпустила из пальцев волосы Лескова и отступила на несколько шагов. Теперь в ее насмешливых глазах плясали чертенята.
- Ну хорошо, допустим, - Дмитрий пригладил взъерошенные пряди, с интересом глядя на эту девицу. – Я даю вам неделю. Если ничего не сдвинется с мертвой точки... А, поверьте, я узнаю...
- Я сама заинтересована в том, чтобы закончить работу как можно скорее. И сейчас вы меня только задерживаете подобными разбирательствами.
С этими словами Воронцова гордо покинула кабинет. Когда дверь за ее спиной закрылась, Эрика наконец утратила свою ироничную маску и теперь пребывала в откровенном замешательстве. Что это только что было? Девушка машинально провела пальцами по своим губам и снова обернулась на дверь. Неужели Лесков и вправду поцеловал ее? И, главное, зачем? Чтобы выставить ее дурочкой вроде Оленьки? И как теперь после этого к нему относится? До сих пор Эрика была уверена только в одном – в своей стабильной неприязни к Дмитрию. А сейчас она с трудом прервала с ним поцелуй. Нет, однажды она уже ловила себя на мысли, что ей было бы интересно узнать, какой этот Лесков вне работы, например, в общении с друзьями или... со своими женщинами.
В свою очередь Дмитрий тоже пребывал в своего рода растерянности. Но удивило его не собственное желание поцеловать Эрику, а то, что она ответила на поцелуй.



Deacon

Отредактировано: 21.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: