Черный Барон

Размер шрифта: - +

XIV

Кроме разработки «эпинефрина» Дмитрия интересовал еще один момент, а именно успехи в создании телепортационной арки. Константин Морозов сразу предупредил его, что у него нет ни нужных деталей, ни подходящего оборудования. Что-то он и его группа ученых сумели собрать из старых роботов, что-то перепаяли, однако у них по-прежнему не хватало основных деталей. Для создания телепорта в первую очередь требовались облицовочные пластины из особого стекла, которое в здешних лабораториях воспроизвести оказалось невозможно.
- Мы перепробовали все варианты, Дим, - с досадой произнес Константин. – Казалось бы, в теории идея Носова должна была выстрелить, но получилось все равно не то. Наше стекло похоже по структуре, но не такое прочное. При активации арки оно попросту разлетелось вдребезги. Вот арка собрана идеально. Я бы даже сказал, мы проделали ювелирную работу. Буквально вручную паяли отдельные детали. Семенчук и Шилкин – просто молодцы, ночами сидели, чтобы к утру у нас уже все было готово. Но вот со стеклом... Конечно, мы будем пытаться еще и еще, пока что-нибудь не придумаем, но для этого нужно время.
Время... Опять это проклятое слово, которое кажется таким незаметным, когда все хорошо, и таким ощутимым, когда все валится в пекло. Именно сейчас, когда выжившие Петербурга наиболее уязвимы, у них не получалось ничего - ни мифическая сыворотка, на которую Дмитрий рискнул сделать ставку, ни такой же мифический телепорт. И то, и другое требовало времени, которым никто из жителей подземного города не располагал. Чего нельзя сказать о противнике. "Процветающие" не были ограничены циферблатом часов и календарной клеткой. Они располагали оружием, ресурсами, медикаментами, а, главное, жили в безопасности. Война велась на территории «свалки», которую «процветающие» мечтали превратить в заповедник, правда, перед этим подчистую уничтожив местных обитателей.  
- Есть еще один вариант, - произнес Константин, и его голос прозвучал как-то неуверенно, быть может, даже испуганно. – Но я сомневаюсь, что он тебе понравится.
Услышав эти слова, Дмитрий буквально впился взглядом в своего собеседника.
- Говори, - потребовал он.
- Стекло это..., - Морозов осекся, все еще не уверенный в том, что хочет произносить подобное.
- Ну же!
- В общем, может быть, не обязательно создавать его с нуля. Вполне возможно, что оно уцелело... Там.
С этими словами Константин указал взглядом наверх, и Лескову всё стало ясно. Значит, Морозов тоже пришел к выводу, что проще подняться на поверхность и разобрать на запчасти уже существующую арку, нежели мучиться над ее созданием в непригодной для этого лаборатории. Вот только ни тот, ни другой до последнего не хотели озвучивать эту идею, потому что не по наслышке знали, на что способны живущие наверху твари.
- То есть, мне нужно будет всего лишь снять облицовку пола и потолка арки? – тихо спросил Дмитрий.
- Да. Но она довольно тяжелая. Тебе надо будет взять кого-то с собой...
В этот момент взгляд Лескова снова впился в него, и Морозов виновато опустил голову
- Прости. Я до последнего не хотел об этом говорить, и сейчас чувствую себя конченым уродом. Такое ощущение, будто я посылаю тебя на смерть.
- Я могу взять с собой роботов, - предложил Дмитрий. – Главное, покажи, как разобрать эту чертову арку.
- Там не покажешь, там работать нужно. Да и роботы – они, конечно, хороши для ведения боя, но мне кажется, что они вряд ли сберегут стекло, если на них нападут «костяные». У людей еще есть шанс где-то укрыться, а куда денутся эти почти четырехметровые громадины?
Константин поднялся с кресла и принялся мерить шагами комнату. Он словно пытался набраться духу и произнести те слова, которые в итоге ужаснули его.
- Знаешь, я... Я, наверное, сам с тобой пойду.
- Ты? – не поверил Лесков.
- А кто еще? Конечно, я бы предпочел взять наверх еще несколько коллег, только вот хрен они согласятся.
- Сколько времени тебе может понадобиться на работу?
- Если один буду, то часа четыре.
- Четыре часа? – севшим голосом переспросил Лесков.
- Это в лучшем случае. Теперь ты понимаешь, почему я считаю нас смертниками?
Лесков молчал. Слова Морозова вылились на него, как ушат холодной воды. Дима помнил, как сейчас выглядит Адмиралтейская, и сколько гнезд устроили на ней «костяные». А на поверхности все окажется еще хуже. Желая защитить и прокормить свое потомство, эти твари будут еще более агрессивными, и вышедшие к ним люди станут для них чем-то вроде шведского стола.
- Я, конечно, попробую поговорить с коллегами, - продолжил Константин, – они ведь тоже считают твою идею собрать собственный телепорт перспективной. Но сомневаюсь, что найдется такой идиот, кто добровольно захочет умирать. Может, только от отчаяния. Семенчук на Адмиралтейской всю семью похоронил, Шилкин – отца и младшего брата.
- В этой комнате есть еще один человек, который потерял близкого, - Дмитрий вспомнил, как тяжело Морозов переживал утрату своей матери, и только работа помогала ему немного забыться. – Как ты? Держишься?
- А что мне еще остается? - Константин слабо улыбнулся. – Цепляюсь за работу и Аню Шепелеву. Она – психолог, занимается по большей части детьми, но иногда уделяет свободную минуту и мне. Случайно с ней познакомились, сидели за одним столом за обедом. Так и разговорились, она сама обратилась ко мне. Оказывается, тоже потеряла на Адмиралтейской маму и обоих братьев. Она толковая. Если тебе вдруг понадобится помощь...
Дмитрий отрицательно покачал головой. Вскоре он покинул кабинет Константина, попросив его пока что сохранить их разговор в тайне. Нужно было все продумать, понять, каким образом можно незаметно провернуть столь сложное дело. Среди незаметных у Дмитрия был лишь один знакомый, но даже он в данном случае был совершенно бесполезен. Если бы Эрик только мог «спрятать» от «костяных» их всех...
Мысли Лескова переметнулись к Альберту: интересно, если врач сумел усилить его, Дмитрия, способности, смог бы он проделать нечто подобное и со способностями Фостера. «Отзеркалить» или что-то в этом роде? Однако на деле Дмитрий сомневался, что Вайнштейну такое под силу. Конечно, стоило попробовать, так сказать, потренироваться в спокойной обстановке, вот только Лесков не обольщался на этот счет. Альберт работал с энергетикой, но никак не с определенными способностями. Например, в случае усиления телекинеза той же Вики, Вайнштейн, к огромному сожалению Дмитрия, оказался бессилен.
Когда Лесков вернулся в свой кабинет, он немедленно вызвал к себе Альберта и Эрика. Хотелось сразу проверить свою теорию, чтобы не тешить себя наивными иллюзиями.
Само собой, Фостер заявился первым. В отличие от Вайнштейна он не был обременен какими-то полезными для общества делами, поэтому жил исключительно в свое удовольствие. Выбравшись из карцера, он наконец перестал третировать доктора и занимал себя либо бесцельным шатанием по городу, либо чтением предоставленных ему книг.
За последнее время Эрик заметно похорошел. Имея возможность нормально питаться, спать и мыться, из заросшего худощавого бомжа, Фостер быстро превратился в первого красавца Спасской. И пусть местные жители его по-прежнему ненавидели, он не мог не чувствовать на себе любопытные взгляды девушек. Некоторые из местных красавиц даже изредка отвечали на его обращения к ним. Например, Оксана или, как ее еще называли прежде, Алюминиевая Королева.
Несмотря на то, что теперь ее звали Наташей, она изменила прическу, а могила с ее прежней жизнью находилась на Новодевичьем кладбище, Эрик не мог не узнать ее лица. Правда, пока что эта девушка разговаривала с ним исключительно пренебрежительно.
- Вы меня звали? – произнес наемник, заходя в кабинет Дмитрия. В отличие от большинства других посетителей, Эрик любил здесь находиться. Это место напоминало ему о его прежней жизни, когда можно было расслабиться в удобном кресле с чашкой кофе в руках. Даже запахи этой комнаты хранили аромат дороговизны: кожи, дерева, молотых кофейных зерен.
Лесков молча указал Фостеру на свободное кресло напротив, после чего, дождавшись, когда гость займет предложенное место, ответил:
- Для начала мне следует поблагодарить вас.
- Меня? – Эрик удивленно вскинул брови. – И за что же это?
- За то, что вы наконец перестали утомлять меня своими выходками. Жалобы на вас прекратились.
- Какая замечательная новость! – фальшиво обрадовался Фостер. – Надеюсь, перспектива вновь оказаться в карцере для меня теперь будет более размытой. Чем я могу вас еще порадовать? Предложить уроки английского обездоленным детям? Посетить очередной примирительный ужин? Или прострелить висок какому-нибудь вашему недругу?
- Может, и впрямь отправить вас обучать английскому местное население? - насмешливо ответил Лесков. – Не детей, но, скажем, солдат.
- Солдат? Нет уж спасибо-пожалуйста, они меня ненавидят. Если пятерых я еще смог уложить, но целую группу... Можно рассмотреть следующее предложение?
- Не вы ли недавно жаловались мне, что вам скучно?
- Да, но не настолько, чтобы я бросился преподавать. Учительский труд вообще неблагодарная работа. Это мало того, что сложно, так еще и плохо оплачивается. Как говорите вы, русские, на труды праведные не украдешь на виллу каменную.
Бровь Лескова нервно дернулась, когда он услышал очередной народный афоризм в интерпретации Фостера.
- На труды праведные не наживешь палаты каменные, - Дмитрий все же не удержался, чтобы не поправить его. – Прекратите уже уродовать наши пословицы.
- Я не уродую, а придаю им хоть какой-нибудь смысл. Если вся мечта русского народа ограничивается походной палаткой, то я этих идей не разделяю. Что у вас вообще за пословицы такие: «яблоко от яблони недалеко падает». Понятно же, что яблоко падает рядом с деревом. Это же не шатл! Или еще веселее: от «осинки не родятся апельсинки». Само собой, у ос рождаются осы. Причем здесь апельсины? Или еще вот это...
В какой-то момент Лесков утонул в море изуродованных и неверно интерпретированных пословицах, а Эрик все никак не мог угомониться.
- И это только в той маленькой книжке, - завершил свое выступление Фостер. - А ведь я нашел еще одну, побольше!
- Не вздумайте ее читать! – не выдержал Лесков.
Благо, появление в кабинете Альберта Вайнштейна заставило Эрика наконец-то умолкнуть. Он с любопытством уставился на врача, который при виде Фостера замер на пороге, прикидывая, стоит ли ему входить. Затем, Альберт все же пересилил себя и прошел в комнату.
- Извини, что заставил ждать, - произнес Вайнштейн, обратившись к Лескову. Обменявшись с Дмитрием рукопожатиями, врач опустился в кресло рядом с Эриком, делая вид, что совершенно того не замечает. – Итак, о чем ты хотел со мной поговорить?
- О твоих способностях, - ответил Дмитрий, бросив на Фостера предупреждающий взгляд, мол, только попробуй спровоцировать Вайнштейна. В ответ Эрик лишь широко улыбнулся, словно актер в рекламе очередной зубной пасты.
«Не нервничайте, товарищ Ленин, я буду паинькой. Партия останется довольна», - подумал он.  
Однако, заметив эту улыбку, «партия» немедленно помрачнела и произнесла:
- А мы не могли бы поговорить наедине?  - нахмурился Альберт. - Без этого?
- Ой, не успел зайти, и уже разнылся, - протянул Эрик, весело ухмыляясь. – Ты что, до сих пор злишься за приправу, которую я шутки ради добавил в твой суп? Я же уже отбыл свое наказание. Мне было очень плохо и одиноко в карцере, и я безмерно страдал. Так что успокойся, ты отомщен. И вообще, ты же «энергетик», должен был уже расчувствоваться и простить. Вы же так не любите грустные и напряженные ситуации.
- Фостер, еще одно слово, и следующие два часа вы проведете, считая себя фламинго, - угрожающе тихо произнес Лесков.
Эти слова подействовали – стоять на одной ноге два часа посреди станции Эрику не улыбалось, поэтому он немедленно умолк.
- Так что там насчет моих способностей? – хмуро поинтересовался Альберт.
- Меня интересует, можешь ли ты усилить способности Фостера настолько, чтобы он смог скрыть помимо себя хотя бы еще одного человека?
- Нет.
- Нет, потому что не хочешь, или потому что знаешь?
- Я работаю с энергетикой, Дим, поэтому реализовать твое предложение априори невозможно, - ответил врач, сердито постукивая пальцами по подлокотникам кресла. – На силу твоего внушения я тоже не могу повлиять - лишь на твою энергетику, которая, собственно, и вызывает страх.
- Доктор Обида прав, - произнес Эрик, вальяжно откидываясь на спинку кресла. – На нас уже ставили подобные опыты в Штатах. Меня заставляли работать в паре с «энергетиком», но это все ерунда. «Энергетики» усиливают только энергетику. В данном случае он совершенно бестолковый.
Вайнштейн не отреагировал. Он решил больше не опускаться до уровня этого клоуна, поэтому сидел в кресле, высоко вздернув подбородок. Он – взрослый человек, имеющий несколько образований, известный врач, талантливый химик. А кто этот Фостер? Малолетний убийца с манией величия.
- Если это все, я могу идти? – спросил он, обратившись к Дмитрию. Его тон звучал подчеркнуто прохладно.
Лесков ответил не сразу. То, что он был разочарован – это ничего не сказать. Дима понял, что идти на поверхность придется абсолютно беззащитными. Проклятье, а ведь он так стремился прекратить эти бессмысленные вылазки. Но судьба как будто нарочно гнала его наверх. И ладно бы нужно было идти с роботами, но тащить на поверхность Морозова – это было почти то же самое, что убить его собственными руками.
Чувствуя на себе внимательные взгляды Альберта и Эрика, Лесков наконец ответил:
- Да, конечно. Вы оба можете идти. Спасибо.
- А все-таки, почему вы спросили? – поинтересовался Фостер. – Сомневаюсь, что это праздное любопытство. Снова хотите пойти на Адмиралтейскую?
Дмитрий молчал.
- Или куда-то повыше?
- Эрик, возвращайтесь к себе, - Лесков решил поскорее выставить этого приставучего, но в то же время удивительно догадливого типа. Как бы Фостер не прикидывался легкомысленным идиотом, Дмитрий прекрасно понимал, кем является Эрик на самом деле. Понимал это и Вайнштейн. Они оба сейчас пытались приручить гремучую змею, и хотя Дмитрий упорно утверждал, что доверяет Фостеру, это было ложью.
Странно ухмыльнувшись, Эрик поднялся с места и неспешно направился прочь.
«Определенно, им нужно на поверхность», - думал он. «И скорее всего в самую опасную зону Барон швырнет именно меня...»
Эта мысль ему чертовски не понравилась. В этот миг Фостер понял, что его все меньше устраивает правление Дмитрия Лескова, и он уже всерьез задумался над тем, чтобы пообщаться с Антоном Васильевым. Например, сейчас.
В свою очередь Альберт, который еще мгновение назад порывался демонстративно уйти, до сих пор не двинулся с места. Что-то в настроении Лескова ему не понравилось, даже встревожило, и Вайнштейн не смог заставить себя проигнорировать это. Лицо Дмитрия вроде бы выглядело спокойным, но Альберт отчетливо чувствовал что-то странное в энергетике Лескова. Она была холодной и сырой, словно могильная земля. Такой бывает только энергетика обреченности.
- Что случилось? – вполголоса спросил он, когда дверь за спиной Фостера закрылась.
Дмитрий молчал. В данном случае он попросту не знал, что на этот вопрос можно ответить. Что ты, Альберт, вполне возможно погибнешь на поверхности, пытаясь забрать оттуда фрагменты телепортационной арки? Или что вместе с тобой погибнет еще десяток человек?
- Дим, посмотри на меня, - потребовал Вайнштейн, вырывая Лескова из его мыслей. – Что ты опять задумал?
- Пока ничего, - ровным тоном ответил Дмитрий.
Однако Альберт ему не поверил.
- Фостер угадал, да? Ты снова хочешь отправиться на Адмиралтейскую?
- Точнее в Адмиралтейство. Кстати, слово «хочу» в данном случае не самое подходящее. Я бы исправил его на «придется».
- Постой-постой, - Вайнштейн отрицательно покачал головой. – Зачем тебе в Адмиралтейство? Для этого же тебе придется подняться на поверхность. Еще недавно ты был категорически против этого, а теперь...
- Даже больше скажу: мне придется пробыть там минимум четыре часа, - Лесков невесело улыбнулся. – Впрочем, на данный момент тебя это не касается. Твоя задача – это «эпинефрин».
В ходе дальнейшего разговора Альберт все же узнал причину, побудившую Дмитрия задуматься над организацией очередной вылазки. И мысленно выругался. Его друг снова собирался рисковать жизнью ради какой-то туманной возможности противостоять врагу.
- Ты ведь понимаешь, что все твои надежды вилами по воде писаны, - ответил Вайнштейн. – Давай поступим иначе: ты дашь нам время, чтобы мы закончили разрабатывать яд против «костяных». Затем мы отравим их и пойдем забирать эти чертовы стекла!
- А тебе известно, сколько вам еще понадобится времени? – Дмитрий вопросительно вскинул бровь. – Час? День? Неделя? Месяц? Год?
- Не знаю. Но это лучше, чем рисковать жизнью, уходя на поверхность, будучи совершенно неподготовленными.
- Поэтому мне нужно хорошенько подумать, как это провернуть. Сделай одолжение, не рассказывай об этом никому.
- Ты потеряешь людей и сам погибнешь, - не выдержал Альберт. – Забудь ты про этот телепорт. Придумаем что-нибудь еще. Я само собой пойду с тобой, но...
- Ты никуда не пойдешь. Твоя задача - «эпинефрин».
- Это сейчас была шутка такая? Этих тварей там развелось слишком много. Ты не удержишь их всех один. И уж тем более четыре часа.
- Должен быть какой-нибудь способ.
Их диалог был прерван требовательным стуком в дверь, а затем дверь в кабинет сразу же отворилась, и в щель просунулась улыбающаяся голова Георгия Лосенко:
- Можно к вам, босс? О, доктор, и вы тут!
«Зачем стучаться, если ты сразу же открываешь дверь?» - подумал Дмитрий, но все же не удержался и улыбнулся в ответ.
- Заходи, конечно. Как твое самочувствие?
- Всё ништяк, босс. Вайнштейн – реальный лепило, зачетненько так похимичил. Гляньте на меня, даже не скажешь, что прямо из больнички нарисовался. Спасибо, доктор, если кто доставать будет, только скажите.
"Вы только что разминулись", - усмехнулся Альберт, однако эта странно выраженная благодарность была ему приятна.
- Да заходи ты уже, - донесся из-за спины Лося раздраженный голос Ивана. – Дим, ты просил сказать, если Вика сегодня освободится пораньше. Так вот, если хотите, можем идти прямо сейчас.
- Дим, мы еще не закончили, - возмутился было Альберт, но Лесков едва заметно отрицательно покачал головой.
- Сейчас пойдем, - ответил он Ивану и поднялся с места, желая пожать протянутую руку Георгия. Но тот уже схватил его и так крепко стиснул в объятиях, что у Дмитрия едва не захрустели кости.
- Ну вы реально реа-а-альный – Лосенко был так рад видеть своего бывшего начальника, что решил одарить его хоть каким-нибудь комплиментом. – Пока меня в санатории собирали, слушок прошел, типа вы уже в совете сидите. Я просто завис, думал, мужики разводят. Такой нежданчик словил! Как вы это делаете, босс? Не, я понимаю там, пиджачок-портфельчик, витрина красивая, но у вас же тут реально несрастуха с народом по всем фронтам. Как они на вас подписались?
- Когда тебя все ненавидят, у тебя есть все шансы стать начальником, - усмехнулся Дмитрий, все еще пытаясь выбраться из крепких объятий Георгия. – Я рад, что тебе лучше.
- Вайнштейн качественно лепит, да, - согласился Лось, наконец отпустив Лескова. – Вот бы еще душу лепил...
В тот же миг улыбка с лица мужчины исчезла, и он грустно добавил:
- ЛенкА-то моего не стало. Не смог я ее уберечь. За сыном ломанулся, а она...
Лесков  с сочувствием положил руку на плечо Георгия:
- У тебя еще остался ребенок. Держись.
- Да что там ребенок, - пробормотал Лось. - Он-то растет. Скоро батя вообще не понадобится, спишет, как просрочку и с концами. Вон, уже на девок заглядывается. Но хоть нормальным пацаном растет, не на каких-нибудь дур зарится, а сразу дочку Бехтерева заценил. Только о ней и говорит.
- О Вике что ли? – опешил Иван.
- А у тебя что, есть еще какие-то дочки? – улыбнулся Георгий. – Может, если продержимся и таки вырастим наших детей, поженим их - пусть своих дочек строгают. Породнимся с тобой. Ты – мужик нормальный.
При этой мысли Лосенко снова просиял, зато лицо Ивана сделалось похожим на предгрозовое небо. Вслух он ничего не сказал, но, отправляясь на тренировку Вики, Бехтерев все же не удержался и обратился к Диме:
- Охренеть расклад: мало того, что у меня дочь – наполовину кайрам, так еще и Лось в родственники записывается. Лучше сразу отведи меня в поле и пристрели...
Тем временем новоиспеченный союзник Дмитрия шагал по коридору правительственного здания по направлению к кабинету Васильева. То, что Антон Викторович согласился его принять, было уже хорошим знаком. Прежде этот человек наиболее резко высказывался в адрес Фостера на собраниях, поэтому Эрик не рассчитывал попасть к нему на прием так скоро.
Постучав в дверь, наемник дождался, когда ему позволят войти, после чего шагнул в кабинет. Его внимательный взгляд первым делом скользнул по комнате, подмечая, что здешний интерьер идентичен интерьеру в кабинете Лескова. А затем он встретился с голубыми глазами Васильева.
Это был мужчина лет сорока, высокий и крепкий. В прежней жизни он был депутатом государственной думы, хорошим отцом и способным игроком в гольф. Теперь из его прошлого у него осталась только должность в совете Спасской. Жена и трое его детей погибли, так и не дождавшись помощи – солдаты опоздали всего на каких-то четверть часа. Зная это, не трудно было догадаться, почему Васильев так сильно ненавидит «процветающих», и в особенности Дмитрия Лескова.
- Что тебе нужно? – спросил Антон Викторович, ясно давая понять, что не расположен любезничать. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста.
- Мне – ничего особенного. Всего лишь покоя. Вопрос заключается в том, что нужно вам? – усмехнулся Эрик. Не дожидаясь разрешения, он занял кресло напротив своего собеседника. При виде подобного глаза Васильева угрожающе потемнели, но Фостер словно не заметил этого.
- Впрочем, не отвечайте, - продолжил он. - Я сам попробую угадать... Конечно же, как и большинство, вы хотите окончания войны. Вот только это слишком глобальное желание. Наверняка, у вас есть что-то более личное. Например, стать во главе Спасской? Обидно, когда любые ваши предложения моментально отвергаются Волковым.
- Тебя Лесков подослал?
- Не в данном случае, - Фостер неприятно улыбнулся. – Я сам захотел предложить вам свою помощь, потому что больше не считаю, что Лескоу может обеспечить безопасность станции. Скажу больше: он вообще не знает, что делать, а Волков – всего лишь его марионетка, которая вовремя кивает на все его слова. Дмитри находится в совете для того, чтобы вы не убили его. И пока что вы – единственный, кто является для него проблемой.
- К чему ты клонишь?
- Думаю, вы следующий, от кого он захочет избавиться. И, поверьте мне, он сделает это так же, как сделал с предыдущим лидером Спасской. Заставит вас выступить с какой-нибудь идиотской речью, в результате которой вас с позором выгонят прочь.
- Откуда тебе это известно?
- О, это только кажется, что я люблю болтать. На самом деле я люблю слушать. Иногда бывает очень занятно постоять где-нибудь в уголке и послушать, о чем разговаривают люди. Или вас интересует, откуда мне известна ваша судьба?
- Мне интересно, как этот сукин сын заставит меня говорить то, что ему нужно. Предыдущего он мог запугать, пригрозив его близким. Но мне-то нечего терять...
- А вы подумайте, Антон Викторович, - Эрик подался вперед и облокотился на стол. – Подумайте хорошенько.
В тот же миг Васильев заметил, как глаза Фостера окрашиваются медным, и невольно отпрянул назад. Впервые он видел нечто подобное. Это было жутко и завораживающе одновременно.
- Он – полукровка, да? – выдавил из себя Васильев. – Черт возьми. Я догадывался.
- Не просто полукровка, а «шепчущий». Таким образом он любому может навязать свою волю. Пока Лескоу рядом, никто из вас не может быть уверенным в том, что вы не находитесь под его влиянием. Быть может, вам стоит рассказать об этом другим людям? Хотя нет, лучше пусть он сам им все расскажет.
Затем Фостер изложил суть своего плана, и Васильев невольно поразился хладнокровию этого человека. Лесков пошел против всех, чтобы защитить его, а в ответ получает подобную подлость. Впрочем, это было именно то, что он заслуживал.
- Зачем ты помогаешь мне? – спросил Антон Викторович, все еще недоверчиво глядя на собеседника.
- Потому что я хочу выжить. А Лескоу не может мне этого гарантировать. Вы просто не понимаете, какое чудовище пустили во власть. Вы уже потеряли одну станцию. И кто знает, быть может, эти люди, предатели, действовали, находясь под влиянием Лескоу? Я не верю, что такой человек, как Румянцев мог свершить подобное по своему желанию. У него была такая хорошая семья. Его так уважали солдаты...
- Сукин сын, - вырвалось у Антона Викторовича. – Если бы у меня только были доказательства этого...
- Они и не нужны. Главное, покажите людям, что за тварь управляет их станцией. Может, это заставит их задуматься над тем, стоит ли прислушиваться к советам «московских». Возможно, и они на самом деле...
- Замолчи! Или я сейчас с ума сойду, - вырвалось у Васильева.
- Вы в курсе, что в прошлом Дмитри Лескоу называли не иначе как Черный Барон. Не очень хорошее прозвище даже в преступном мире.
- Это из-за нефти.
- Какая чушь! Эту кличку ему дали из-за его умения гипнотизировать людей. Чувствуете, прослеживается что цыганское?
- Вот ведь мразь! – Антон Викторович не хотел верить Фостеру, но его слова звучали слишком убедительно. Теперь все сходилось. Именно Лесков уничтожил Адмиралтейскую для того, чтобы выслужиться перед «процветающими» и заодно получить место в совете.
Чуть помолчав, Васильев произнес:
- Я соберу людей, а ты сделай то, что обещал. Взамен на это больше никто не посмеет тебя тронуть.
- Приятно иметь с вами дело, Антон Викторович, - Эрик дружелюбно улыбнулся и первым протянул своему собеседнику руку. Этот жест показался Васильеву до уродливого неправильным, но ненависть к Дмитрию оказалась сильнее его неприязни к Фостеру.
Они обменялись рукопожатиями.



Deacon

Отредактировано: 21.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: