Черный Барон

Размер шрифта: - +

XVII

Эрика находилась в лаборатории. Она как раз собиралась посвятить очередной вечер своей злополучной разработке, но, оказавшись в одиночестве, девушка вдруг почувствовала, насколько же сильно она устала. Весь этот день словно выпил ее до дна, не оставляя после себя ничего кроме какого-то бесцветного равнодушия.
Сидя за столом, Воронцова невольно прокручивала в голове события последних часов. Раз за разом в памяти отчетливо возникала картина, где Эрик Фостер, воспользовавшись своими способностями, на глазах у всей Спасской режет Дмитрию лицо. И в этот момент оператор словно нарочно показывает порез крупным планом, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что перед ними полукровка. В какой-то момент площадь тонет в восклицаниях бушующей толпы, а, Дмитрий, уже понимая, что обречен, берет всю вину на себя.
Когда Лесков заговорил, Эрика, как и остальные присутствующие, не могла даже пошевелиться. Ее охватило чувство панического страха. Кровь словно застыла в жилах, а ноги стали подкашиваться. Единственное, что она помнила в тот момент, это голос Дмитрия – ровный, уверенный и чуть насмешливый. Поступок Фостера лишь на пару мгновений выбил этого мужчину из колеи, но затем он взял себя в руки и попытался хотя бы защитить своих близких. В том числе и ее, Эрику. Он даже упомянул лаборантов, которые не раз становились свидетелями ее с ним ссор.
От этого воспоминания в груди девушки разлилось странное тепло. Она редко позволяла себе задумываться над своими чувствами, считая это уделом сопливых девиц вроде Оленьки, поэтому решила списать свое состояние на обыкновенную благодарность. Как и в прошлый раз, когда Лесков отправил с ней и остальными  «костяного», тем самым лишив себя последней защиты.
 «Господи, я действительно превращаюсь в Ольгу!» - подумала Эрика и тут же рассердилась на себя. «Молодец, Воронцова. Вместо того, чтобы работать, опять витаешь в облаках. Он же ясно сказал, что хотел выгородить нас ради своей выгоды. Что там еще придумывать!»
Нахмурившись, девушка включила компьютер и уже собралась было приступить к работе, когда в комнату постучали.
Нехотя Эрика оторвалась от сравнения показателей и озадаченно посмотрела на дверь. Сотрудники лаборатории обычно заходили без стука, так как все имели сюда доступ. Остальным же Воронцова категорически запретила сюда заходить. На Спасской был только один человек, кто постоянно нарушал ее запреты.
- Войдите, - произнесла она, откинувшись на спинку кресла.
Несмотря на то, что девушка была практически уверена, что именно Лесков стоит за дверью, она все же удивилась, увидев его. Ей показалось странным, что Дмитрий ушел с вечеринки, устроенной в его честь, так скоро.  
- Вы? – тихо спросила она, недоверчиво глядя на своего гостя. – Что, ваше застолье уже завершилось, или вы хотите позаимствовать у меня пару колб этилового спирта для продолжения банкета?
Девушка поднялась с места и с ироничной улыбкой приблизилась к посетителю.
- Или никто из ваших друзей до сих пор не удосужился заняться вашей раной? – с этими словами Воронцова с видом заправского хирурга коснулась подбородка Дмитрия, вынуждая его повернуть голову и тем самым позволить осмотреть порез.
– Но, насколько мне не изменяет память, - задумчиво продолжала Эрика, - в вашем кабинете было как минимум два дипломированных врача и одна уж очень заботливая медсестра.
- Мне стало интересно, почему вы ушли, - ответил Дмитрий, мягко перехватив запястье девушки, после чего отвел ее руку от своего лица. – Вам сделалось неуютно в малознакомой компании, или... Дело снова во мне?
Губы Эрики тронула улыбка:
- Кто-то же должен закончить разработку проклятого «эпинефрина». И, если Альберт решил взять отгул, я просто обязана провести этот вечер в лаборатории.
Конечно же, Воронцова не стала признаваться в том, что действительно почувствовала себя на празднике чужой. И уж тем более она не стала упоминать Оксану, поведение которой всколыхнуло в ней очередную волну раздражения. То, что эта надоедливая медсестра вилась вокруг Дмитрия, как пчела вокруг банки варенья, не могло не взбесить ее. Но это непонятно откуда взявшееся раздражение бесило Эрику еще больше.
- Думаю, если бы вы задержались на несколько минут, ничего бы не изменилось, - ответил Дмитрий, а затем, чуть понизив голос, добавил, – вернемся обратно... Побудьте со мной хотя бы сегодня.
Эрика недоверчиво посмотрела на Лескова, не понимая, как воспринимать услышанное. И в тот же миг поймала себя на мысли, что Дмитрий до сих пор держит ее за руку, только теперь ее ладонь покоится в его ладони. Их на первый взгляд обычное препирательство вдруг начало приобретать несвойственный ему характер.
Они снова оказались непозволительно близко друг к другу, и, прежде чем Эрика успела что-то сказать, Дмитрий привлек ее к себе и поцеловал. В этот раз девушка ответила сразу. Их губы слились в жадном поцелуе, настолько горячем, словно они никак не могли насытиться друг другом.
- Что же ты делаешь, - сбивчиво прошептала она, на секунду отстранившись, чтобы перевести дыхание. Но уже через миг они снова целовались. Было в этом что-то неправильное, и от этого еще более пьянительное.
Не прерывая поцелуй, Эрика скользнула рукой по шее Дмитрия к воротнику, желая расстегнуть пуговицы на его рубашке. Но тут же почувствовала пластины чешуи и вспомнила про его рану.
- Все-таки нужно обработать, - произнесла она, нехотя оторвавшись от его губ. Однако, несмотря на свои слова, девушка все же не спешила выскользнуть из Диминых объятий. Закрыв глаза, она прижималась к нему всем телом, пытаясь унять охвативший ее жар.
В свою очередь Дмитрий наконец вспомнил, что в данный момент его внешний вид диаметрально далек от привлекательного.
- Извини... Я весь перепачкан, - отозвался он, касаясь губами плеча девушки.
- Это последнее, что меня сейчас волнует, - с улыбкой ответила Эрика. – Заметь, я привыкла видеть тебя либо перепачканным кровью, либо доводящим меня до белого каления.
Услышав его тихий смешок, девушка снова улыбнулась. Так приятно было просто обнимать его, не задумываясь над тем, какое впечатление она производит.
- В какой момент между нами все так усложнилось? – спросила Эрика, все еще не отстраняясь. Впрочем, Дмитрий и сам не спешил ее отпускать. Его губы едва ощутимо касались ее шеи, лаская скорее теплым дыханием нежели настоящими прикосновениями.
- Наверное, в момент, когда ты додумалась начать меня шантажировать, - улыбнулся Лесков, и девушка невольно улыбнулась в ответ.
- Если бы я тебя не шантажировала, ты бы никогда не позволил мне изучать свой организм. А это означает, что на данный момент у нас не было бы никакого «эпинефрина».
- Не факт. Вполне возможно, что он бы появился гораздо раньше, если бы мы не тратили столько времени на бессмысленные ссоры.
«Мне было легче ссориться с тобой, чем признаться себе, что ты мне не безразличен», - подумала Эрика, но вслух произносить этого не стала. Гордость все еще не позволяла ей говорить подобную чепуху, поэтому она нехотя выскользнула из Диминых объятий и произнесла:
- Лучше займемся твоей раной. Сейчас принесу...
- Да не нужно ничего, - прервал ее Лесков. – Перебинтовывать уж точно нет смысла, так как все уже знают, кто я на самом деле.
С этими словами он приблизился к раковине и принялся небрежно смывать с кожи запекшуюся кровь. Вода немедленно окрасилась бордовым, унося в водосток неприятные воспоминания сегодняшнего дня. Однако, утратив темные разводы запекшейся крови, чешуя стала казаться еще более синей, отчего Дмитрий мысленно выругался. Хорошо еще хоть, что это не на всю жизнь.
Прижавшись спиной к прохладной поверхности стены, Воронцова молча наблюдала за его действиями. Было что-то жуткое в его чешуе, и наверняка у многих нормальных женщин она вызовет отвращение. Почему-то из всех живущих на земле существ только люди способны выражать брезгливость по отношению к тем, кто хоть как-то отличается от их стандартов. Но Эрика в который раз поймала себя на мысли, что находит в этом «уродстве» какую-то необъяснимую притягательность.
- Что ты будешь делать с Фостером? – спросила она, протянув Дмитрию чистое полотенце.
- Не знаю, - чуть помедлив, ответил Лесков. – Я и до сегодняшнего дня прекрасно понимал, что ему нельзя доверять. Но надеялся, что он все же не посмеет.
- Тем не менее посмел... Люди на площади требовали его расстрелять. Как думаешь, может, это будет правильным? Фостер – что-то вроде бешеной собаки, от которой не знаешь, чего ожидать.
- Он нам нужен, - Дмитрий взял полотенце из рук девушки и принялся промакивать рану. – Убить его можно в любой момент, благо, это не сложно. Наверное, я буду держать его взаперти и выпускать только в определенных случаях, да и то, предварительно внушив ему свою волю. Впрочем, сейчас я меньше всего хочу говорить о нем. Вернемся к моим друзьям. Они ждут нас.
Он обернулся на Эрику, но девушка едва заметно отрицательно покачала головой. Затем протянула руку и снова очертила прикосновением его рану.
- Тебе следует сменить рубашку, - заметила она, задев указательным пальцем окровавленный воротник.
Лесков молча кивнул и, приблизившись к Эрике вплотную, тихо спросил:
- И всё-таки, почему ты ушла? Только честно.
Девушка не ответила. Вместо этого она обняла Диму за шею и прижалась губами к его губам. Она хотела, чтобы этот поцелуй получился нежным, совсем не похожим на предыдущие, которые скорее напоминали противостояние, нежели ласку. Однако уже через миг они снова целовались обжигающе горячо. Эрика приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, после чего прижалась к Дмитрию всем телом. В этот миг она почувствовала, как его пальцы извлекли из ее прически шпильку, и волосы тяжелым непослушным каскадом рассыпались по ее плечам.
- Всегда хотел это сделать, - усмехнулся он, бросая шпильку на пол, после чего принялся ласкать губами шею девушки. Эрика послушно запрокинула голову назад, подставляясь под поцелуи, но в тот же миг вздрогнула, услышав за дверью звук приближающихся шагов.
- Вот вы где! – воскликнул Альберт, заметив стоявших у стены Дмитрия и Эрику. Эти двое как раз успели отпрянуть друг от друга за секунду до появления врача. – Вы идете пить шампанское? Сколько можно вас ждать?
- Да, конечно, я просто вспомнила, что оставила включенным компьютер, - произнесла девушка, нервно поправляя прядь волос. – Я сказала Дмитрию, что сейчас подойду.
Тогда Вайнштейн перевел испытывающий взгляд на Лескова, но на  лице Дмитрия не отразилось ровным счетом никаких эмоций. Казалось, он только что закончил переговоры со своими партнерами по нефтяному бизнесу, и только его тяжело вздымающаяся грудь ясно намекала на то, что Вайнштейн пришел крайне не вовремя.
Не произнеся ни слова, Дмитрий нарочито неспешно пересек комнату и, миновав удивленного врача, скрылся в дверном проеме.
Какое-то время Альберт все еще стоял на пороге, пытаясь переварить увиденное. В первый момент Вайнштейну сделалось чертовски неловко, а затем он вдруг решительно вошел в лабораторную и закрыл за собой дверь.
- Ты что.... с Лесковым что ли? – спросил он, пораженный не столько своей догадкой, сколько энергетикой помещения.
- О чем ты? - Эрика попыталась сделать вид, что не понимает вопроса, но не тут-то было. До Альберта наконец дошло, что все это время он выступал в роли козла отпущения, пока эти двое разбирались в своих чувствах. Именно ему приходилось слушать гневные высказывания Лескова, мол, не дело это, врачу такого уровня потакать капризам своевольной девицы. И, конечно же, именно Альберт в последнее время постоянно получал упреки со стороны Эрики, мол, не дело это, врачу такого уровня бегать на побегушках у Лескова.
- Я, конечно, рад за вас, но тебе не кажется, что это уже хамство! – обычно спокойный, Вайнштейн наконец не выдержал. – Не ты ли круглосуточно твердила, как сильно ненавидишь Диму, и как тебе противно, что я безропотно выполняю все его, даже самые низкие приказы? Выставляла меня подлым предателем и трусливой шкурой, которая боится перечить своему «хозяину», а сама... Я, Эрика, взялся за твой дурацкий «эпинефрин» лишь потому, что искренне хотел помочь тебе. И за это получил такую благодарность? Стал мальчиком для битья, пока ты и Дмитрий играли в заклятых врагов. Или как мне это воспринимать? Получается, я всегда относился к тебе хорошо, а ты об меня все это время когти точила, чтобы потом тайком мурлыкать с Дмитрием. Сказочный эгоизм!
Услышав эти слова, Эрика почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Она поняла, что лгать «энергетику», так же бессмысленно, как зрячему доказывать, что солнце зеленого цвета. Поэтому решила применить свою излюбленную тактику.
- Кто бы говорил, - хмуро произнесла она. – Я считала тебя своим другом, а ты даже не соизволил рассказать мне, что тоже являешься полукровкой. Я, как идиотка, бегала к тебе с каждым насильно вырванным из Дмитрия признанием, в то время как ты мог сам мне все рассказать. Я помню, как примчалась к тебе, радостная: Альберт, представляешь, полукровки видят в темноте, так же как днем. И как ты охал и удивлялся – не может быть! То же мне, актеришко, а на самом деле потешался надо мной и моей доверчивостью. Убить тебя за такое мало!
- Эрика, ну..., - Вайнштейн никак не ожидал, что его же обвинения обернуться против него. – Ну, согласен, я был не прав. Следовало рассказать тебе все с самого начала. Может быть, вы бы не ссорились с Димой так часто.
- Да уж я хотя бы не тратила нервы, выпытывая у него хоть какую-то информацию. Вспомни, каким он был отвратительным, как снисходительно со мной разговаривал, будто делал одолжение. А ты всему этому пособничал.
- Я не пособничал, Эрика! Ты и меня пойми: ни один ученый не жаждет оказаться в своей лаборатории в виде подопытного. Я – признанный специалист, и вдруг становлюсь чем-то вроде мыши для твоих экспериментов. Прости, я должен был сказать, но...
Эрика демонстративно скрестила руки на груди, хмуро глядя на своего коллегу.
- Но на тот момент у меня не хватило решимости. И сейчас я даже представить боюсь, как теперь ко мне будут относиться люди. Я ведь в их глазах стал чудовищем, и вряд ли какая мать приведет ко мне своего ребенка.
- Тогда эти матери будут полными идиотками, - ответила Эрика. – Ты – отличный врач. И хороший друг. Лицемер, конечно, но я готова закрыть на это глаза, если ты честно ответишь на один вопрос.
- Спрашивай, – Альберт тепло улыбнулся.
- Какого цвета твоя чешуя?
- Белого. Теперь пойдем и в знак нашего примирения наконец выпьем шампанского.
С этими словами он приобнял Эрику за плечо, и оба направились к выходу.



Deacon

Отредактировано: 17.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: