Черный Барон

Размер шрифта: - +

XXIV

До базы они добирались, как во сне. Казалось, эти сырые тоннели растянулись на тысячи километров, и уже с трудом верилось, что где-то здесь находятся лифтовые шахты, ведущие домой. Солдаты медленно тащились вперед, глядя себе под ноги. Они сильно ослабели от потери крови, и с каждой минутой идти становилось все тяжелее.
Но еще тяжелее было отчаяние, которое поселилось в груди. Мало того, что они потеряли своих товарищей, так еще и полностью провалили задание. Того стекла, что они притащили в тоннели, было недостаточно для облицовки телепортационной арки. А это означало, что либо придется идти еще раз, либо отказаться от этой безумной затеи. Но если отказываться, то что тогда? Получается, что Тимур, Константин и остальные отдали свои жизни зазря, а последний шанс дать «процветающим» отпор канет в небытие?
- Давайте быстрее, уже почти пришли! – обратился к присутствующим Алексей. Его голос прозвучал устало, однако парень заставил себя немного ускорить шаг, желая тем самым подать пример остальным. Сейчас все его мысли были обращены к отцу, и впервые Алексей переживал за него настолько сильно. Нужно было найти способ, как помочь ему, пока еще не стало поздно. Кирилл Матвеевич до сих пор находился на поверхности, а его сопровождающим был продажный наемник, который мог в любой момент подставить его.
- Как вернемся на базу, соберем группу и вернемся за командиром, - произнес Алексей, обращаясь уже лично к Лескову. – Я нормально себя чувствую, твоя рана тоже не смертельна. А твои способности мне нужны... Слышишь меня? Если ты вдруг решил откосить...
Ермаков-младший с раздражением обернулся на Дмитрия, желая понять, отчего тот молчит. Но, проследив за его взглядом, парень прервался и тоже посмотрел на радар на своем запястье. Точки, обозначающие Ермакова-старшего и Фостера разъединились, и одна из них перестала двигаться.
В этот миг парень почувствовал, как внутри у него все похолодело. Он непроизвольно тряхнул рукой, словно таким образом мог заставить вторую точку передвинуться, а затем дрожащим голосом воскликнул:
- Может... Может, он затаился! Здесь же должно быть здание! Он мог скрыться где-нибудь в подвале.
- Может, - ровным тоном ответил Дмитрий. Однако в его голосе не чувствовалось уверенности.
Он хотел было еще что-то сказать, но в этот момент заметил приближающихся к ним солдат. Это были «спасские», которых послали навстречу измученной группе, чтобы помочь им добраться.
- Вовремя, - пробормотал Альберт, чувствуя, что снова начинает отключаться. Дмитрий и так уже буквально тащил его на себе, но теперь Вайнштейн мог позволить себе роскошь хотя бы ненадолго забыться. От боли и потери крови он почти ничего не соображал.
Когда они наконец попали в подземный город, Алексей отдал распоряжение доставить раненых в госпиталь, а сам поспешил в военную часть. Ему во что бы то ни было нужно было найти способ помочь отцу, ведь каждая минута промедления могла стоить командиру жизни.
Дмитрий последовал за Алексеем, не дожидаясь повторного приглашения. То, что точка на радаре не двигалась, действительно могла указывать на то, что Ермаков-старший сумел затаиться, и теперь ждет помощи. Вот только Лесков в этом сомневался.
На входе в командный пункт, их задержал дежурный и попросил немедленно пройти в зал заседаний.
- Мне нужен оператор беспилотника, который разнес мост! Наверняка, он зафиксировал, где находится Кирилл Ермаков, – воскликнул Алексей. – У меня нет времени сейчас отчитываться о провале операции. Командиру требуется помощь!
- Пройдите в зал заседаний, - терпеливо повторил охранник. – Тем более, что оператор уже находится там.
Последняя фраза немедленно лишила Алексея всякого желания препираться. Не проронив больше ни слова, он поспешил в зал, где уже собралось все начальство во главе с Александром Волковым.
На короткий миг между Ермаковым-младшим и присутствующими завязался спор: Александр потребовал, чтобы парень сел и выслушал его, в то время как Алексей настаивал на том, чтобы они немедленно собрали новую группу. Дмитрий молча наблюдал за ними, не встревая в диалог. Он стоял поодаль, позволяя Ермакову-младшему оставаться в центре внимания.
Но вот Алексей прервался и наконец услышал то, что ему хотели сказать. А точнее, показать. В какой-то момент в помещении воцарилась гробовая тишина, и взгляды присутствующих устремились к экрану, на котором было показано перемещение двух мотоциклистов. Они преспокойно пересекли мост, несмотря на то, что следом за ними мчались «костяные». Сверху ящеры напоминали бурлящую лавину, от которой невозможно было спастись. Однако мотоциклистам все же удалось достигнуть противоположного берега. Затем беспилотник разнес мост, и уродливые твари рухнули в воду. Надежды Ермакова-старшего подтвердились: ящеры не умели плавать, и вскоре один за другим пошли ко дну. Судя по записи, в воду провалились добрые две сотни.
Ермаков-старший и Фостер как раз проезжали мимо руин Кунсткамеры, когда на дорогу выскочили трое «костяных». Мотоцикл Эрика был к ним ближе, но, видимо, в этот момент трусливый наемник применил свою способность, отчего твари тут же переключились на Ермакова-старшего. Они настигли его, повалили мотоцикл и вонзили зубы в тело своей жертвы. Что касается Фостера, то тот даже не обернулся. Он продолжил свой путь, и в этот момент изображение исчезло.
- Мы не знаем, что произошло со вторым. Наш беспилотник сбили, а точка на радаре движется слишком медленно даже для нормального человека, - пояснил оператор. Но Алексей уже не слышал его слов. Он уставился в стену невидящим взглядом, словно оглушенный, и даже не заметил, как рука Волкова мягко легла ему на плечо.
- Твой отец был храбрым человеком, - с сочувствием произнес Александр. – Мужайся. Ты должен быть сильным.
Губы Алексея предательски дрогнули. Теперь спасительное оцепенение испарилось, и на парня обрушилось осознание того, что его отец погиб. Да еще такой страшной смертью. Проклятый Фостер трусливо исчез, оставив командира на растерзание «костяным», а он, Алексей, не смог помочь.
- Теперь подниматься на поверхность уже нет смысла, - продолжил Волков. – Полагаю, идти за наемником желания у тебя нет. Отправляйся в госпиталь, Алёша, пусть там займутся твои ранами. И еще раз повторю, держись.
Алексей судорожно сглотнул, словно пытался проглотить ком, застрявший в горле. Он чувствовал, что на глаза ему наворачиваются слезы, и эти слова утешения еще больше провоцировали их. Сейчас Ермакову больше всего на свете хотелось побыть одному. Раны не болели настолько сильно, как болело в груди, а в госпитале не было таких лекарств, которые могли унять боль потери.
- Разрешите удалиться, товарищ верховный главнокомандующий? – еле слышно спросил Алексей, не желая, чтобы его видели в таком состоянии. Александр был прав: если Ермаков-старший был настолько сильным, что не побоялся увести за собой «костяных», то он, Алексей, должен быть достоин носить его фамилию. Он должен быть мужчиной, а не сопливым щенком.
Волков молча кивнул, с сочувствием глядя на парня. Поведение Ермакова-младшего вызывало у Александра уважение к этому юноше, и в то же время он почувствовал сильную жалость к нему. Алексей был старше его собственного сына всего на пару лет, но война не была милосердна даже к молодым. Волков потерял своего ребенка в самом начале, и ему точно так же приходилось скрывать свое отчаяние.
Алексей молча покинул зал, надеясь, что хоть Лесков не бросится за ним с утешительными речами. Он чувствовал на себе его взгляд, когда приближался к двери, и невольно поймал себя на мысли, что не винит в случившемся этого полукровку. Дима рисковал точно так же, как остальные, и никто не мог обвинить его в трусости. Но кто знает, что было бы, если бы Лесков сдался «процветающим»? Возможно, сейчас Петербург был бы уже свободен. А, может, наоборот, проклятые богачи лишили бы их последнего оружия против «костяных», а затем оставили бы на растерзание этим тварям. Кого нужно было отдавать, так это Фостера. При мысли об Эрике сердце Алексея полыхнуло ненавистью, но, к сожалению, даже она не принесла ожидаемого облегчения.
Когда Алексей покинул зал, Дмитрий не вышел следом. Он прекрасно понимал, что присутствующие в этом зале считают его виноватым в случившемся, однако вряд ли станут это озвучивать. В конце концов, все, кто шел на поверхность, отправлялись туда добровольно, прекрасно осознавая, что назад они могут уже не вернуться. Александр был категорически против этой вылазки. Он вообще сомневался, что одна телепортационная арка может в корне изменить ход войны. Но Лесков верил в это, а с ним поверили и остальные. В какой-то момент Дмитрий дал жителям Петербурга надежду, которой после падения Адмиралтейской у них больше не осталось.
- Ты тоже отправляйся в госпиталь, - устало произнес Волков, взглянув на Лескова. – Никто не винит тебя в произошедшем. Ты тоже рисковал и вряд ли мог что-то сделать.
От этих слов Дмитрию легче не стало, однако сейчас он старался не думать об убитых товарищах. О них можно будет вспомнить позже, а сейчас у него осталось еще одно незаконченное дело.
- Мне нужно вернуться, - тихо, но уверенно произнес он. – Если Фостер еще жив, нужно забрать его оттуда.
- Не надо рисковать собой ради мести, - ответил Александр. - Рано или поздно «костяные» доберутся до него.
- Вот именно, что я не хочу, чтобы «костяные» до него добирались, - прервал его Дмитрий. – Нужно вернуть его на базу, и как можно скорее. Дело не в мести, Александр. Теперь он – один из нас.
- Ты соображаешь, что несешь? – возмутился один из военачальников. – Эта тварь бросила на растерзание Кирилла Ермакова! Ты вообще смотрел запись с камер беспилотника?
- А что бы на его месте сделали вы? – Лесков вопросительно вскинул бровь. -  При нем не было ничего, что могло бы помочь Ермакову. Неужто ему стоило лечь рядом и ждать, пока его тоже разорвут?
- Ты продолжаешь выгораживать этого ублюдка, словно не он резал тебе лицо, - в этот момент Дмитрий услышал голос отца Эрики Воронцовой. Полковник мрачно смотрел на него, словно пытался понять, что у Лескова на уме.
- Фостер наконец определился на чьей он стороне, - ответил Дима. - Можете спросить Вайнштейна – он подтвердит. Не потому, что наемник нам сказал это лично, а потому что его энергетика изменилась. Он наконец понял, что без нас ему конец. Бывший хозяин больше не примет его.
- И ты пойдешь за ним? – спросил Полковник. - Раненый? Без оружия? Без какого-либо плана? Или ты надеешься, что мы пожертвуем еще людьми ради этого сукиного сына?
- Я ухожу один, - в тоне Лескова не было вызова. Он лишь констатировал факт, ведь ему на самом деле не были нужны сопровождающие. Единственная вещь, на которую он рассчитывал, сейчас находилась в кабинете дочери Полковника, и которую Дима в ближайшее время планировал забрать. Он отчетливо помнил, насколько усилились способности Альберта, когда тот сделал себе инъекцию «эпинефрина». Вот только Дмитрий не собирался вкалывать себе разом две ампулы – можно было попытаться по одной, но через промежуток времени. Возможно, эффект будет не таким мощным, но сейчас «костяные» тоже не сосредоточены в одном месте.
- Ты погибнешь, - Волков отрицательно покачал головой. Он ожидал, что полукровка отступит, узнав о перспективе идти наверх в одиночестве, но Лесков оставался непреклонен. - Займись своими ранами. Я запрещаю тебе уходить. Достаточно на сегодня жертв!
- Разве я спрашивал вашего разрешения? – поинтересовался Дима. – Позвольте вам напомнить, Александр: еще недавно местные желали изгнать меня на поверхность, а теперь вы мне запрещаете? Но если вас действительно заботит моя судьба,оставьте мне на связи одного оператора, на случай если снова наметятся вражеские беспилотники.
Не дожидаясь ответа, Лесков покинул кабинет и быстрым шагом направился в лабораторию. То и дело он поглядывал на радар, на котором медленно перемещалась красная точка. Каждая минута могла стоить Фостеру жизни.
С Эрикой Дмитрий столкнулся в коридоре. Он как раз подходил к ее кабинету, когда Воронцова окликнула его. С первого взгляда на нее Лесков понял, что девушке уже известно, что произошло на поверхности. На ее бледном лице читалась неприкрытая тревога, которая совершенно не вязалась с той Эрикой, которую Дмитрий видел сегодня утром.
Приблизившись к нему, девушка взяла его за руку, желая осмотреть раны.
- Я в порядке, - произнес Лесков, высвобождая свое запястье из ее пальцев. – Мне нужен «эпинефрин».
- Тебе нужно обработать раны и отдохнуть. Отвоевались уже, - перебила его девушка. В ее голосе отчетливо послышались металлические нотки. – Я только что из госпиталя. Не знаю, каким чудом вы вообще остались живы.
- Альберт использовал сыворотку, и она сработала. Ты была права, утверждая, что она усиливает способности полукровок.
- Она чуть не убила его! – воскликнула Эрика. – Чем вы думали, делая ставку на непроверенный препарат? Я видела Альберта в госпитале. Он сказал мне, что Ермаков и Фостер остались на поверхности, и что ты наверняка додумаешься идти за ними один. А в помощники возьмешь «эпинефрин». Но если Альберту ты сумел замедлить сердцебиение, то кто внушит это тебе?
- Смотрю, я зря опасался за его состояние. Если Вайнштейн снова стал болтливым, значит, опасность миновала, - с досадой заметил Лесков.
- Ты убьешь себя, чертов камикадзе, а я буду винить в этом себя! Откровенно говоря, мне плевать, что ты с собой сделаешь, меня волнует лишь собственное спокойствие.
- Ты хочешь, чтобы нас слышали все на этом этаже, или мы всё же зайдем в кабинет? - сквозь зубы процедил Дима.
Смерив Лескова испепеляющим взглядом, Эрика коснулась ладонью сенсорной панели замка и первой вошла в комнату.
- Делай что хочешь, но «эпинефрин» ты не получишь, - добавила она. – Если тебе жить надоело, придумай какой-нибудь другой способ. Можешь застрелиться, повеситься, отравиться...
- Эрика, у меня нет времени, - спокойно, но в то же время твердо произнес Лесков. Он все еще не хотел использовать на девушке свои способности, прекрасно понимая, что после такого между ними все будет кончено. Однако на данный момент он был готов пожертвовать их едва наладившимися отношениями.
Воронцова бросила на него гневный взгляд, но в этот момент она словно прочла его мысли и невольно отшатнулась от него. Девушка опустила глаза, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Осознание того, что Лесков все равно пойдет наверх, окатило ее ледяной волной.
- Сейчас принесу, - понизив голос, произнесла она, после чего скрылась в соседней комнате. Через минуту Эрика вернулась, держа в руке футляр со шприцем и ампулами. Протянув его Диме, она тихо добавила: – Хотя бы коли через промежуток времени. Не сразу две. Шприц сам сканирует расположение вен, так что...
- Я знаю, спасибо, - ответил Дима, пряча сыворотку в карман.
Он уже хотел было покинуть кабинет, но у самой двери остановился и обернулся на Эрику. Девушка пыталась выглядеть спокойной, но в этот раз равнодушие давалось ей значительно тяжелее, чем с утра. Она смотрела на него, потерянная, и в то же время больше не пыталась задержать его.
Видя ее состояние, Дмитрий вернулся и, притянув девушку к себе, поцеловал ее в висок. Она не обняла его в ответ, напоминая мраморное изваяние, лишь на миг прижалась щекой к его щеке и закрыла глаза. Сейчас ее переполняли отчаяние и злость на собственное бессилие, что она не может удержать его здесь.
Когда Лесков скрылся за дверью, Эрика почувствовала, как по ее телу пробежал нервный озноб. Мало того, что ее сыворотка чуть не убила Альберта, так теперь еще и Дима собирается использовать препарат на себе. К тому же он идет наверх один, не имея никакой поддержки. И если утром у него хотя бы был минимальный шанс вернуться живым, то теперь...
Теперь шансы тоже были, причем на данный момент Лескову казалось, что их гораздо больше. Во-первых, «процветающие» не будут ждать, что после провальной вылазки, кто-то из выживших появится на поверхности так скоро. Во-вторых, часть «костяных» уничтожила Нева, и перемещаться по городу станет немного проще. В-третьих, еще никто не отменял факта, что чем меньше группа, тем ей проще пройти незамеченной.
Что касается «эпинефрина», то Дмитрий предпочитал с ним осторожничать. Эрика была права, сказав, что в случае чего, он не сможет внушить себе ровное сердцебиение. Поэтому препарат по-прежнему оставался опасен. Но еще Эрика как-то упоминала, что «эпинефрин» разработан на основе ДНК Лескова, и вполне возможно, что как раз-таки Дима перенесет инъекцию более спокойно, чем Альберт.
Конечно же, ему было страшно. Сейчас, наскоро смыв с себя кровь и обмотав испорченный пулями рукав чистой лихтиновой тканью, Дмитрий старался не думать о том, что ждет его на поверхности. Для кого-то он мог показаться героем, для кого-то – конченым идиотом, а для кого-то просто предателем, который несмотря на смерть Кирилла Ермакова, все равно идет на поверхность за его «убийцей».
На самом деле Лесков шел наверх не потому, что Эрик решил стать одним из них, и даже не из-за полезных способностей этого наемника. Фостер обладал нужной информацией касательно других «иных», с которыми вместе когда-то работал на правительство США. Если конкретнее, то он знал о расположении четырнадцатилетнего парня, Адэна, или, как его еще называл Фостер, Лунатика. Именно этот мальчик был способен отыскать всех остальных. Если, конечно, он до сих пор жив.
Когда Дмитрий поднимался на поверхность во второй раз, его не провожали. Теперь его спутниками были лишь гробовая тишина тоннелей да собственные мысли. Покинув кабину лифта, Лесков вколол себе первую ампулу «эпинефрина». Он ожидал, что его сердцебиение сразу же ускорится, он почувствует какой-то энергетический всплеск и вообще впадет в состояние берсерка, как какой-нибудь супергерой из фильма. Но ничего не произошло.
Лесков недоверчиво посмотрел на пустой шприц в его руке, поражаясь отсутствию изменений. Быть может, именно поэтому Альберт вколол себе сразу вторую, что в итоге чуть не убило его.
«Ладно, пока что можно и подождать», - подумал мужчина, вставляя в шприц вторую ампулу, на случай, если он сейчас столкнется со стаей «костяных». Затем, используя способности внушения страха, он отправился вперед. Шлем Дмитрий предпочитал нести в руке, чтобы ящеры могли видеть его глаза, да и ему самому без прибора ночного видения ориентироваться было гораздо проще. То и дело он поглядывал на красную точку на радаре. Судя по нему, Фостер забрался в какое-то здание и теперь находился там.
Так как Дворцовый мост был разрушен беспилотником, Дмитрию пришлось идти к Благовещенскому мосту, к которому, на его удачу Эрик был ближе. Если радар не ошибался, то наемник укрылся в полуразрушенном здании отеля «Дворец Трезини». Лесков хорошо помнил эту гостиницу – здесь он не раз останавливался со своими «подружками» и впервые попробовал кокаин. Будучи опьяненным своим быстрым богатством, Дмитрию хотелось перепробовать все развлечения «золотой молодежи», пока до него наконец не дошло, насколько это глупо и бессмысленно.
Первое, что несколько удивило Дмитрия – это то, что несмотря на расстояние, которое он уже прошел, ему до сих пор не встретился ни один «костяной». Сейчас Лесков уже находился где-то под Николаевским Дворцом, однако канализационные тоннели по-прежнему оставались пустыми. Казалось, что ящеры попросту вымерли, и теперь люди без всяких опасений могли передвигаться под землей. Однако Лесков ошибался. Он полагал, что всему виной была удача, которая наконец-то вспомнила о нем, вот только это было не совсем так. «Костяные» по-прежнему бродили по тоннелям канализации и прекрасно слышали лихтиновый запах, исходящий от Дмитрия. Однако приблизиться к нему они не смели. Одна ампула «эпинефина класса А» усилила способности Лескова настолько, что ящеры, даже несмотря на голод, старались не попадаться ему на глаза.
Наконец Лесков добрался до открытого люка и поднялся на поверхность. Яркое солнце на миг заставило его зажмуриться, и Дмитрий почувствовал, как теплые лучи ласково коснулись его лица. Осень уже захватила город, но последние крохи лета все еще ощущались в воздухе. Только сейчас мужчина осознал, как давно он не видел настоящего дневного неба. Проекция в жилой части подземного города сейчас казалась ему жалкой пародией.
Однако очарование этой красоты было изуродовано тем, что осталось от когда-то красивейшего города Европы. Его дома напоминали обломанные зубы, которые острыми клыками вонзались в облака, улицы были скованы железными цепями машин, на тротуарах лежали разлагающиеся трупы. Зловоние витало в воздухе. Но страшнее всего этого было именно гробовое молчание. Не было ни одного зверя, ни единой птицы.
Стараясь больше не задерживаться, Лесков поспешил к Набережной. Ему оставалось лишь перейти Благовещенский мост, чтобы добраться до наемника. «Костяных» по-прежнему нигде не было, а сломанных роботов Лесков старался обходить стороной, чтобы те не дай Бог его не заметили.
На мосту Дмитрий почувствовал себя немного увереннее. Среди машин передвигаться можно было быстрее, благо, здесь его заметить будет сложнее. Единственную опасность на данный момент представляли вражеские беспилотники. Оператор уже раз предупредил Лескова о приближающейся «пташке», и тот успел укрыться под грузовиком.
Уже приближаясь к «Дворцу Трезини», Лесков заметил первых «костяных». Их было около дюжины. Твари рыскали вокруг здания, чувствуя запах их добычи.
Спрятавшись за сгоревшей машиной, Дмитрий бросил взгляд на часы и вколол себе еще одну ампулу. Он все еще не был уверен, что «эпинефрин» сработает. Но в этот раз он почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее.
То, что сыворотка подействовала, Дмитрий понял по мерзкому пронизывающему «крику», который издал один из «костяных», прежде чем броситься наутек. Следом за ним последовали и остальные твари. Тогда Лесков вложил в шприц третью ампулу и направился к зданию.
Сердце сильно стучало в груди, однако мужчина не чувствовал той боли, о которой говорил Альберт. Да, было ощущение, словно что-то давит на ребра изнутри, но его нельзя было назвать болезненным. Особенно в сравнении с тем, что Дима переживал в детстве во время всплеска адреналина. Тогда ему казалось, что ему бьют по грудной клетке огромной кувалдой, и от этой безумной боли не то что соображать, даже сделать вдох было невозможно.
Дмитрий миновал разрушенный памятник и вошел в здание. Сильный запах разложения ударил в нос, и мужчина прижал ладонь к лицу, пытаясь побороть приступ дурноты. Красная точка на радаре увеличилась. Значит, Фостер точно был где-то здесь, вот только звать его по имени Лесков не торопился. Он посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж здания, затем скользнув взглядом по вестибюлю отеля, прикидывая, куда бы он сам пошел на месте Фостера.
«В подвал», - немедленно подсказал внутренний голос.
На ресепшене Лескова встретила покойница. Она лежала на полу рядом с регистрационной стойкой. Наверное, когда-то она была красивой жизнерадостной девушкой, которая очень гордилась работой в столь престижном отеле. Дмитрию невольно вспомнилось, как он с легкостью оставлял женщинам большие чаевые только за их внешность. Пока не перетравил их всех.
Спустившись в подвал, мужчина сразу обратил внимание на следы свежей крови на перилах. Бордовые разводы были повсюду, что ясно говорило о том, что Эрик серьезно ранен.
- Фостер, - тихо позвал его Лесков, приближаясь к двери. На ее поверхности отчетливо виднелись следы от когтей. Тогда Дмитрий попытался было открыть ее, но дверь не поддалась. Она была заперта изнутри, и лишь чудом сдержала нападение «костяного». Видимо, Фостер снова применил свою способность делаться незначительным, и это ненадолго его спасло.
- Эрик, открой, - чуть громче позвал его Дмитрий, перестав использовать внушение страха.
Ответа не последовало, и Лесков уже подумывал о том, чтобы обратиться за помощью к «костяному», как раздался звук сдвигаемого тяжелого предмета, а затем замок тихо щелкнул. Дверь слегка приоткрылась, и Дмитрий увидел бледное лицо Эрика. Наемник медленно отступил на пару шагов, после чего без сил опустился на пол. Весь его правый бок был залит кровью.
- Барон? – еле слышно произнес Фостер. Ему уже казалось, что от боли и потери крови он начал бредить. Ведь что здесь делать Лескову, который вместе с остальной группой вернулся на базу?
- «Костяной» что ли? – спросил Дмитрий, приблизившись к Эрику и опустившись подле него.
- Нет, металлический осколок.
- И вы додумались его вырвать, – мрачно заметил Лесков, глядя на рану. Ее уже покрывала чешуя, однако состояние Фостера не сильно отличалось от состояния Вайнштейна.
- Да, дерьмовая была идея, - отозвался парень. Каждое слово давалось ему с трудом. - Единственная моя мечта – это вырубиться, но я даже этого не могу, так как сильно наследил кровью, и эти хвостатые ублюдки сразу меня находят... А что, что здесь делаете вы?
- Как видите, пришел за вами, - ответил Лесков, снимая с себя рюкзак. Фостер молча наблюдал за тем, как он достает ампулы с обезболивающим, бутылку воды и кусок лихтиновой ткани. – Смоем кровь и будем убираться отсюда.
- Звучит шикарно, но я вряд ли смогу сейчас идти, босс, - Эрик слабо усмехнулся.
- Тем не менее придется, - Дмитрий был неумолим. – Отдыхайте, пока я разбираюсь с вашей раной.
На какое-то время воцарилось молчание – Фостер лежал на полу с закрытыми глазами и боролся с желанием провалиться в спасительный сон. Обезболивающее начинало действовать, отчего парню еще больше хотелось спать.
- Что случилось потом, когда Ермаков погиб? – спросил Дмитрий, и в тот же миг Эрик открыл глаза. Он затравленно посмотрел на Лескова, после чего тихо произнес:
- Я же сказал, что поеду один. Он сам ко мне прицепился! Вы же слышали, что я был против... Я не мог ему помочь. Они бы и меня сожрали!
- В данном случае я вас не обвиняю. Меня интересует ваше ранение.
- А, - в глазах Фостера немедленно промелькнуло недоверие. Барон наверняка что-то замыслил, поэтому и говорит так. Главное, понять, что ему лучше ответить.
– «Процветающие» активировали робота, - нехотя ответил Эрик. - Он был раздолбанным, поэтому не мог ни стрелять, ни двигаться, и они взорвали его. Собственно, его кусок и вспорол мне брюхо. А так в целом все хорошо. Даже позитивно.
- Оно и видно, - ответил Лесков, быстро смывая с чешуи Фостера кровь.
- Вы правда не вините меня?
- Нет. Я бы поступил так же.
На какой-то момент снова воцарилось молчание. Эрик переваривал услышанное, пытаясь найти подвох, а Дмитрий занимался его раной.
- Можно вопрос? – Фостер все же решил спросить напрямую.
- Смотря какой.
- Почему вы вернулись за мной? Ермаков ведь погиб, так что я не поверю, что вы шли за ним. Русский беспилотник наверняка зафиксировал произошедшее. Так что, возвращаемся к исходному: почему вы здесь?
Лесков бросил взгляд на настороженное лицо Эрика и мысленно усмехнулся. Когда-то он и сам был таким же – ему всюду мерещился подвох.
- Я не привык бросать своих, - наконец ответил Лесков.
Обычно такая фраза производила эффект на кого угодно, но Фостер как всегда оказался «счастливым» исключением. Его взгляд сделался еще более подозрительным, после чего он тихо спросил:
- Своих? С каких это пор Черный Барон вписал меня в ряды "своих"?
- Я же не уточнил кого из «своих», - ровным тоном ответил Дмитрий. - Друзей, врагов, слуг, марионеток – вариантов ведь много...
Услышав это пояснение, Эрик невольно рассмеялся, но тут же зашипел от боли.  
- А я то было решил, что Барон уже не тот, - выдавил он, наблюдая за тем, как Дмитрий срезает остатки окровавленной ткани и обматывает область раны лихтиновой тканью.
Лесков тихо усмехнулся, и в этот момент Эрик поймал себя на мысли, что почему-то именно сейчас он впервые не испытывает к Дмитрию прежней ненависти. Этот странный русский пришел за ним один, словно забыл, кто несколько недель назад публично разрезал ему лицо. Но еще более странным было осознание того, что кто-то пришел к нему, Эрику, на помощь. Он привык полагаться только на самого себя и плевать хотел на окружающих. Таким его воспитала сама жизнь. Все его близкие либо отказались от него, либо использовали в своих целях. И тогда Эрик понял, что привязанность – это самая непростительная слабость, которая может случиться с человеком. Быть одиночкой проще, умнее и выгоднее.
«Все равно из-за этого ублюдка порушилась моя жизнь в Сиднее», - Эрик нарочно напомнил себе об этом. «Если бы не он, я бы и дальше жил в своем трехэтажном доме на берегу океана среди «процветающих»... А эти богатые суки и дальше продолжали бы меня использовать».
- Как на вас подействовал «эпинефрин»? – внезапно поинтересовался Дмитрий.
От этого вопроса у Эрика внутри снова все похолодело.
- Никак, - осторожно ответил он. - Я не успел им воспользоваться. Он вывалился, когда меня взрывной волной сбросило с мотоцикла, а искать его уже не было времени. Кругом были эти хвостатые уроды... Если вы думаете, что я украл препарат, чтобы подставить вас...
- Ты подставил, но это уже не важно, - ответил Дмитрий. – В твоем случае я бы поступил точно так же.
- Какого черта вы меня оправдываете? Вы что-то задумали, да? – наконец Эрик не выдержал. Он впервые столкнулся с такой ситуацией и не понимал, как на нее реагировать.
- Угомонитесь, - Лесков чуть нахмурился. - Я лишь ставлю себя на ваше место. Ваше поведение мне понятно... Теперь помолчите и посмотрите мне в глаза. Мне не нужно, чтобы вы меня боялись.
- Что вы имеете ввиду? – начал было Эрик, но в этот момент взгляд Лескова подействовал. А осмелевший наемник больше не стал сдерживаться:
 - Не знаю, с чего ты решил, что я тебя боюсь? Мне удобно на тебя работать, потому что ты даешь мне безопасность. И вообще, ты далеко не первый «шепчущий», с кем я имею дело. Разобраться с тобой, как раз плюнуть!
- Как быстро подействовало, - усмехнулся Дмитрий, услышав «храбрые» речи спасенного. – Поднимайтесь же. Я не собираюсь носить вас на руках.
Эрик подчинился.
Добравшись до вестибюля, Лесков прислонил Эрика к стене и вколол себе третью ампулу. В этот момент его глаза окрасились медным, а сердце снова забилось в ускоренном ритме. Возможно, это было слишком скоро, но сейчас Лесков уже не смел рисковать. Он снова стал использовать свои способности внушения страха, благо, на Фостере они в данный момент не сказывались.  
- А куда подевались все «костяные»? – устало спросил американец, когда они перешли мост. То, что им до сих пор не встретилась ни одна из этих тварей, казалось ему чем-то из рода фантастики.
Лесков не ответил. Он старался не отвлекаться на ненужные объяснения, и Эрик больше не тревожил его. Каждый шаг давался парню все тяжелее.
В какой-то момент оператор снова доложил о приближении вражеского беспилотника, и пришлось искать укрытие под очередной машиной. За это время Эрик провалился в беспамятство, и Дмитрию пришлось приложить усилия, что привести его в чувства.
- Надеюсь, ты не передумал собирать телепорт? – тихо спросил Фостер, когда они спустились в канализацию.
- Дело не в том, передумал я или нет – у нас нет другого выбора. Пока война идет на нашей территории, «процветающим» ничего не грозит.
- Пока я жив, они никогда не будут чувствовать себя в безопасности, - губы Эрика тронула слабая улыбка. – Но что касается телепорта... Ты прав... Нам... Нужна эта арка... Найдем Лунатика... И тогда они запоют...
Дмитрий в который раз проигнорировал фамильярное «тыканье» со стороны «осмелевшего» Фостера, так как его внимание переключилось на кличку Джейка:
- Вы уверены, что знаете, где сейчас находится этот парень? Прошло немало времени с тех пор, когда вы виделись в последний раз.
- Мы виделись... Два дня назад, - еле слышно ответил Эрик. - Он... Приходил... Ко мне.
- Приходил?
- Да, во сне.
- Приходил или приснился? - уточнил Дмитрий. Ему показалось, что Эрик начинает бредить.
Услышав этот вопрос, Эрик слабо усмехнулся:
- Я не спал... Если... «Блуждающий во сне».. Приходит... его видно так же отчетливо... Как ты... Сейчас видишь... Меня...



Deacon

Отредактировано: 17.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: