Чёрный пёс Элчестера

Размер шрифта: - +

Часть 5. Глава 32. Замок Авалон

Ветер летел над цветущим лугом, путался в метёлках трав и венчиках цветов, шумел кронами деревьев. По дороге, вившейся вдоль мирной лесной реки, ехала пышная процессия. Бело-голубые штандарты с вышитыми серебряными башнями реяли над головами всадников, над шлемами развевались  бело-голубые плюмажи, бело-голубые шелка на карете в центре кавалькады переливались под солнцем, и на дверцах её золотом горели графские короны.

Эскорт вассальных баронов и рыцарей сопровождал своего нового сеньора и его супругу, графа и графиню д’Авалон, в их замок.

Сам граф ехал во главе процессии на своём вороном скакуне, время от времени подъезжая к окну кареты и интересуясь, не нужно ли чего-нибудь дамам.

Любой каприз путешественниц и в самом деле мог быть исполнен незамедлительно: огромный фургон, нагруженный снедью и винами, мехами и шелками – всем, чем поверженные на турнире рыцари выкупали у графа д’Авалон своё вооружение – следовал за каретой. Впрочем, там находилось ещё и трофейное оружие, поскольку далеко не всё Фрэнсис Элчестер пожелал вернуть владельцам даже за хорошие деньги.

Графиня, впрочем, ничего не просила. Она просто сияющими глазами смотрела на проплывающие за окном пейзажи и думала о чём-то своём. Её компаньонка, хмурясь, занималась вышивкой. Впрочем, дорожная тряска совершенно не способствовала этому занятию, и потому Бьянка то и дело колола пальцы и, шипя, подносила их ко рту.

- Бьянка, вы себя не жалеете, - не выдержав, заметила Милица. – Отложите вы своё рукоделие. Мало того, что все руки искололи, так ещё и глаза испортите.

- Я не привыкла бездельничать, мадам, - резко ответила итальянка.

- Ах, вот как? – потеряла терпение Милица. – Вы не привыкли? Отлично!

Волшебница щёлкнула пальцами – и на скамейку к Бьянке упала корзина, полная шерсти.

- Держите! Распутывайте, раз вам так хочется чем-то себя занять. По крайней мере, это безопаснее, чем иголки!

С этими словами графиня выдрала из рук компаньонки пяльцы и засунула за спинку сиденья.

- Я не буду… я даже не прикоснусь к этой бесовской кудели! – прошипела травница.

Глаза Мили сузились.

- Клянусь Свет Несущим, я сейчас прикажу остановиться, и вы сможете убираться, куда пожелаете, - внятно и тихо произнесла она. – Приказать?

Бьянка молчала, сжав губы и уставившись на свои колени.

- Прекрасно. Вы молчите. Усвойте, синьорина, что вас насильно никто тут не держит. Я не обязана выслушивать ваши оскорбления.

Бьянка коротко кивнула.

Как она ненавидела это отродье сатаны!

Ведь эту ведьму, эту ведьму, её, должны были сжечь на костре. Её, а не Бьянку! Всё, что довелось пережить: пытки, оскорбления, тех двух мерзавцев… Это должно было достаться ведьме! Но ведь настоящие отродья сатаны не такая простая добыча. Почему эта мразь сидит здесь, в роскошной карете, принимает почести и комплименты, да ещё и считает себя вправе что-то приказывать ей, Бьянке?

О, боже правый, дай сил восстановить справедливость…

О да, ведьма избавила её от костра, но ведь Бьянка остановила «мадам графине» кровотечение, не так ли? Она выиграла время для бесовки, прежде чем та использовала свои колдовские силы. Разве не так?

Она сохранила «миледи» ребёнка.

Они квиты.

Она припомнит Милице все свои злоключения и тот… тот взгляд Жоффруа.

В карете потемнело: одно из окон заслонил подъехавший всадник.

Бьянка лишь сильнее сжала губы.

Лёгок на помине…

- Мадам, - голос Жоффруа был полон почтения и сдержанной радости. – Это вам.

На колени Милице легла огромная охапка полевых цветов.

- Спасибо, - растроганно ответила девушка.

- А это вам, Бьянка, - куда веселее и задорнее объявил новый оруженосец мессира графа, и травнице всучили не менее душистую охапку.

Краска бросилась итальянке в лицо.

- Что ж, я счастлива, что вы не забыли обо мне, Жоффруа.

- Ни за что на свете! – бургундец рассмеялся и дал шпоры коню.

- Как здорово, что к этому юноше вернулось зрение, правда? – живо обернулась к своей компаньонке графиня. – Я себя ощущала виноватой перед ним.

- Вы?.. – хмыкнула знахарка. – Ну да, наверное.

В карете воцарилось молчание. Обе девушки думали об одном и том же.

Они вспоминали вчерашний день…

…Свиту графа перевели из гостиницы в герцогский замок сразу после турнира.

- Вещи не распаковывайте, - широко улыбнулся руководивший переездом паж. – Завтра с утра вы отправляетесь в Авалон.

Мужчины, Джеронимо и Жоффруа, пожелав Бьянке спокойной ночи, разошлись по комнатам, и травница, приготовив новый компресс, постучалась в спальню бургундца.

И на девушке была лишь лёгкая ночная камиза, а волосы распущены по плечам…

И Жоффруа не обманул ожиданий.

Той ночью нашлось время для всего: и для лечения, и для любви, и для разговоров…

А наутро, когда Бьянка, опершись на локоть, в безмолвном восхищении созерцала лицо спящего юноши, в дверь постучали.

Поморщившись, итальянка вылезла из-под одеяла и направилась к дверям, накинув на плечи тяжёлый плащ Жоффруа, найденный в кресле.

- Джеронимо, это опять вы? – недовольно спросила она.

- Это миледи, - раздался неожиданный ответ. – Синьорина, откройте, будьте любезны.

Проглотив все приготовленные для нежданного визитёра слова, Бьянка отперла.

В спальню вошла Милица: в невесомой зелёной котте, похожей на дымку, что окутывает в мае ивы, и прозрачный головной покров ниспадал по спине и плечам с двурогого эннена-«кораблика», вышитого золотом. В руках волшебница держала плотно закрытый горшочек, из-под крышки которого пробивался незнакомый, но приятный аромат: свежий и прохладный, как морской ветер, он будоражил и манил.

- Бьянка, я думаю, вам как целительнице будет интересно! – сияя глазами, прошептала Милица, увлекая травницу к столу. – Я использовала рецепт, который вы мне дали, и… немного над ним поворожила. Учитывая, как долго мы лечим Жоффруа, думаю, это должно сработать!



Ольга Митюгина

Отредактировано: 25.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться