Чёрный Ворон. Последний дневник. ( со 2 - ой главы)

6 глава

    Я ни за что не могла бы подумать, что это день закончится так. Я слабо открыла глаза. Блондин всё ещё нёс меня куда – то.
  Я осмотрелась. Улицу я опознать не смогла. Мы подходили к какому – то дому. Он стоял немного в стороне от всех, будто на горке. Сам был не большой, но витражные окна, массивный кирпич -  даже в свете фонарей это выглядело очень достойно, дорого. Перед домом расположилась широкая клумба из белых и синих цветов. Всё было крайне аккуратно, чисто, ухожено. Будто этот дом и вовсе был с картинки. Поднеся меня к двери, парень аккуратно поставил меня на вымощенную камнем дорожку, полез в карман, достал ключи, открыл двери и занёс меня внутрь.
  … Множество картин на стенах. Массивная мебель… я мало что смогла разглядеть. Только смогла понять, что он положил меня на большой, тёмно – коричневый, кожаный диван. Под голову подложил мягкую, пушистую подушку. Аккуратно приподняв, снял с меня свою куртку, затем обувь, потом откуда – то достал плед, укрыл. Я заснула буквально за несколько минут.
…………………
  В сон проникали события этого дня. Я подумала, что всё, что произошло с тех пор, когда я вышла из дома, мне приснилось и всё. Сейчас, я открою глаза и окажусь у себя в комнате. 
  Нет. Это никак не было похоже на мою маленькую, бледную и в каком – то смысле бедную комнатушку. Я лежала на широком диване перед столиком из тёмного стекла. На нём лежал пульт от большого, плазменного телевизора, который стоял за ним, мой телефон, круглая, как шар, прозрачная ваза, с какими-  то пышными белыми цветами в ней, какая-  то книга… За телевизором почти во всю стену, висела тяжёлая штора на большом, крепком карнизе. Я немного привстала. Рядом с диваном по обе стороны расположились два больших кресла, из той же серии, что и диван. Белые стены с множеством картин на них. Тёмный, почти чёрный лакированный пол, большой книжный ряд почти во всю стену с экземплярами довольно старых и наверняка редких книг. 
  Помещение было просторное, с шикарной, белоснежной, длинной люстрой сверху. За спинкой дивана расположилась массивная лестница, ведущая на второй этаж, а за ней кухня, выполненная в старом, дорогом и роскошной стиле с длинным столом с витыми ножками. За ним стояли несколько больших стульев с высокими спинками. В стороне виднелась прихожая с громадным шкафом и таким же зеркалом. Там стояла моя обувь и висело несколько чёрных вещей. В стороне стояли те самые грубые ботинки с цепями. Я потянулась к своему телефону. 4 часа вечера. Значит, я проспала почти весь день. 
  Тут сверху послышались шаги. На лестнице показался Ворон. Он был одет во всё чёрное и нёс в руках ноутбук. Заметив, что я проснулась, парень подошёл ко мне:
 - Проснулась. Слава Богу. Я уже начал волноваться, что ты так долго спишь, - блондин положил ноутбук на столик и сел в кресло рядом.
 - Прости, - проронила я.
 - Тебе не за что извинятся. Ты устала. Как себя чувствуешь? Хочешь ещё отдохнуть?
 - Нет… спасибо.
 - Может, хочешь поесть? 
 - Не знаю, - я отвечала тихо, немного испуганно. 
 - Ладно. Я подумал, может тебе принять ванную? Синяки будут меньше болеть, - я промолчала. Парень встал с кресла и сел передо мной на корточках. – Аптечку дать? – я отрицательно покачала головой. – Хорошо. Может, позвонить кому – нибудь? 
 - Не надо.
 - Почему? Тебя искать не будут?
 - Не будут.
 - А родители? – я отвела взгляд и опустила глаза, прижав руки к телу, как зашуганный зверёк. – Прости. Больше не буду говорить про них. 
 - Всё хорошо, - я посмотрела на него и слабо улыбнулась. 
 - Позволь мне взять инициативу на себя? – спросил он. Я кивнула. – Хорошо. Тогда сейчас мы поднимемся с тобой наверх. Я сделаю тебе тёплую ванную. Ты полежишь. Успокоишься. Потом выйдешь, покажешь мне где у тебя болит. Может, надо обработать где – то будет. Потом я приготовлю тебе поесть. Поешь и можешь лежать и отдыхать сколько понадобиться. Договорились?
  В голове был туман. Я не знала, что делать и зачем. Поэтому, я доверилась ему. Не знаю, как я смогла это сделать… наверное, это была простая безысходность. 
  Парень оказался прав. Ванна помогла мне. Она была большая, просторная. Наверное, его мать очень хозяйственная. Везде был безупречный порядок. Множество всяких масел, ароматических палочек, гелей для душа, разноцветных кусочков мыла… Блондин подготовил для меня чистую одежду. Это было что – то по типу пижамы. Очень уютной, тёплой, приятной к телу. Для меня лежала даже небольшая косметичка. В ней было множество сред для чистки лица, ватные диски… на отдельной полке стояло несколько блестящих, прозрачных пузырьков с парфюмерной водой. Как женской, так и мужской. Я впервые была в такой ванной. Сразу было видно, что семья более чем состоятельная. 
  После того, как я привела себя в порядок, парень достал довольно большую аптечку, посадил меня на край ванной. Сказал показать там, где болит. Я покорно открыла синяки на ногах, на плече. В каких – то местах, где кожа была содрана, он обработал перекесью, где – то намазал мазью против синяков. Наложил повязку там, где прикосновения доставляли мне наибольшую боль. Я была удивлена, как умело он делал все эти манипуляции. Очень уверенно, точными движениями, будто занимался этим годами.
  Тут его взгляд стал более жоще. Он отложил мазь и вытянул вперёд мою руку. Я сразу же прикрыла ладонью край одежды, чтобы он не смог поднять её. Это была именно та самая рука, которая часто страдала у меня от лезвий:
- Алекс, убери руку, - потребовал он.
- Зачем?
- Я не слепой. Не надо скрывать то, что я и так уже успел заметить. 
  Мне и так было жутко не ловко, что он так носился со мной ещё со вчерашнего дня. Поэтому, я не решилась с ним спорить и убрала ладонь. Он поднял рукав кофты и осмотрел порезы. Я не знала, какой реакции от него ожидать. Он провёл по ним своей прохладной ладонью и потянулся за перекисью снова: 
- Извини, конечно, но это крайне тупо, - сказал он, тяжело вздохнув. – Ты давно этим балуешься?
- Я просто порезалась. Ножи кухонные упали.
- Я похож на осла? – он поднял голову от моей изрезанной руки и посмотрел прямо мне в глаза.
- Нет, - ответила я тихо, немного покраснев за свои жалкие оправдания.
- Если нет, тогда не надо мне вешать лапшу на уши. 
- Прости.
- Давно это у тебя? – он снова вернулся к аптечке. – По виду, около года точно.
- Почему ты так думаешь?
- Некоторые порезы давние. Кожа затянулась. А некоторые ты вскрывала повторно. А вот эти, - он указал на определённый участок. – Сделаны максимум день – два назад.  Я прав? – в ответ я молча кивнула. – Не пойми меня превратно, но вот это… дерьмо -  не самый лучший способ выпустить наружу эмоции. 
- Я знаю. Просто это уже…. Вроде привычки стало.
- Ты имеешь полное право послать меня и не слушать в принципе, но разреши дать совет?
- Какой?
- По ощущениям, я так понял, что когда – то ты всё же смогла добраться до какой – то вены. Ты её повредила. У тебя, наверняка, когда берёшь что – то тяжёлое в эту руку, она начинает ныть. Так что, мой тебе совет – заканчивай с этим. Всеми этими порезами жизнь не изменишь. Только клеймо слабого человека себе на всю жизнь поставишь.
- Я не согласна. Это не слабость.
- Неужели? А что тогда? 
- Это… просто мой образ мыслей и жизни.
- Значит, сидеть в одиночестве и полосать себя всем, чем придётся – это твой образ жизни? – я понимала, что говорю полную чушь. У меня просто не было слов, чтобы оправдать свою слабость. Да, это слабость. Я слабая. Но не нашёлся ещё человек, которому я смогла бы полностью и открыто признаться в этом. – Знаешь, когда – то я был знаком с одним человек, который тоже страдал этим. Можно сказать, он был одержим. Вёл себя вызывающие, пафасно. Одним словом – бесил меня дико. Говорил, что это не слабость. Просто он якобы жадит смерти, просто сил не хватает закончить начатое. Конечно, это могло быть правдой и люди такие по истинне несчастны. Конечно, не каждому этому видно, но он же просто хотел внимания. Добивался его всегда очень дёшево.  И однажды я принёс ему свой нож. Предложил избавить его от страданий. Зарезать, одним словом. И как ты думаешь, что я услышал от него?
- Он струсил? – предположила я.
- Можно сказать и так. Он ответил мне, что режется только своими ножами. 
Я тихо рассмеялась:
- К чему я вообще это всё тебе рассказываю? Когда - то у того человека в жизни были проблемы. И серьёзные. Тогда он начал резать себя. Делал это довольно часто. Методично. И это стало частью его жизни. Чем – то очень привичным. Как утренний душ, например. А потом его жизнь изменилась. В лучшую сторону. Жизнь изменилась, а он нет. Жил ни в чём не нуждаясь. Жил счастливо, но продолжал полосовать себя, просто потому, что привык. Психика уже так была настроилась.  Так что, смотри не втянись в это. 
- Я поняла. Спасибо.
Блондин мельком улыбнулся мне, спрятал аптечку и мы пошли вниз. 
Теперь же я наблюдала на такой нонсенс для меня, как готовка руками парня. Он закасал рукава своей кофты. Кожа, с множеством выпирающих вен, казалась очень бледной, фарфоровой. Тонкие, длинные пальцы… было видно, что готовит он часто и знает в этом толк. Я не могу сказать, что сама не умею готовить, но до его уровня мне далеко. Он делал всё быстро, со знанием дела. И в скором времени передо мной стояла тарелка с обжаренным мясом в сырной корке и гарнир в виде пёстрых овощей:
- Не хочешь немного? – он открыл один шкафчик и указал на одну из множество стоящих там бутылок вина.
- Эм…, - я немного опешила от такого количества алкоголя. – Я… я не пью.
- Всё, вопросов нет, - он резко закрыл шкафчик и принялся ещё что – то делать на разделочной доске. Спустя несколько ловких движений, он остановился и посмотрел в мою сторону. – То есть, вообще не пьёшь?
- Да, - на моё лицо пробралась улыбка от его неподдельного удивления. – Я никогда не пробовала алкоголь.
- Никогда? Сколько тебе лет?? – тут он быстро потряс головой. – Прости. Я иногда не контролирую себя. Обычно я не так бесцеремонно спрашиваю у девушек, сколько им лет. Можешь не отвечать, извини.
- Всё хорошо, - улыбка всё никак не уходила с  моего лица. – Мне 16. А тебе?
- 17.
- Ты очень умный, особенно для своего возраста, - я решилась сделать этот комплимент, который был вполне искренний.
- Я не люблю слово “умный”. Я просто наблюдательный. Ладно. Я с твоего позволения налью себе бокал, а ты, если захочешь попробовать – скажи. 
- Хорошо.
  Мы сели есть:
- Очень вкусно, - сказала я, съев несколько кусочков мяса. – Ты часто готовишь?
- Не очень. Как время позволяет.
Я посмотрела на его бокал и осмелилась спросить:
- А это вино… оно крепкое?
- В среднем это 6 – 12 градусов. Именно это вино – 8. Совиньон Блан. 29 лет выдержки. Чем больше этот срок – тем лучше считается вино. Хотя, это на любителя. Мне нравиться более старой выдержки вина.
- Кит был прав.
- Кит? Причём тут он?
- Мы позавчера сидели с ним и Дженнифер в ресторане. И он сказал, что у него есть друг, который очень хорошо разбирается в винах.
- То есть, сказал, что я алкоголик?
- Нет. Это сказала Дженни.
- Ну, да. Перепутал немного.
- И он оказался прав. Ты в этом понимаешь, - я положила себе в рот ещё один кусок мяса. – Знаешь… я всё же… если не сложно… 
- Я понял,  - улыбнулся блондин и встал за ещё одним бокалом.
- Только не много.
- Я налью тебе сначала несколько грамм. Если понравиться-  добавлю. Хорошо?
- Да.
По разговорам своих одноклассников, из телевизионных диалогов, я ждала терпкого, горького вкуса. Но этот же был мягким, немного резким, но всё же довольно приятным, прогревающим изнутри. Выпив пробную часть, я согласилась на продолжение.
- Старайся есть больше. В первый раз может разнести быстро, - дал мне совет парень.
- Хорошо, - я сделала глоток из бокала. Заела его овощами. – Спасибо.
- За что?
- За то, что приютил. За то, что возишься со мной. 
- Не стоит благодарить за это. Кстати, мне надо будет отлучиться скоро не надолго.
- А, понятно. Не переживай, я доем и уйду.
- Зачем тебе это делать? Если хочешь – оставайся. Я могу постелить тебе в комнате. Или здесь. Как скажешь. Скорее всего, я на несколько часов где – то. А ты пока отдыхай. Можешь делать, что хочешь, только не разнеси дом, ладно?
- Хорошо, - я улыбнулась. Мать должна была вернуться только завтра вечером. Так что, это предложение было как нельзя кстати.
- Постелить тебе здесь? Или в комнате, может?
- Нет, в зале хорошо. 
- Без проблем.
Мы доели и гот пошёл искать постельное. Пока он это делал, я прошлась по залу и по – лучше осмотрела зал. На одной полке я заметила старую фотографию. На ней был маленький мальчик, девушка и какой- то мужчина. По глазам я сразу поняла, что этот ребёнок – Ворон. Уже в нежном возрасте у него в глазах была некая задумчивость, даже можно сказать – печаль. Другие – наверняка его родители. Теперь понятно, откуда Ворону досталась такая потрясающая внешность. Его мать – утончённая, изысканная девушка с длинными тёмными локанами, а отец – высокий блондин, на лицо почти такой же, как и сын, только последний имел более мягкие черты лица, да и сам он казался более утончённым.
Парень принёс постельное бельё:
- Это твои родители? – осмелилась спросить его я.
- Где? – он обернулся и, увидев фотографию, как-  то мелонхолично приподнял уголки губ на мгновение и ответил. – Да. 
- А с ними ты, правильно?
- Верно.
- Ты копия своего отца.
- Надеюсь.
-  А где они сейчас?
- Они… уехали. По работе. 
- Давно?
- Да. 
Может, мне это лишь показалось, но после того, как я указала на фотографию, голос блондина стал неподдельно грустным. Будто я задела какую – то больную для него тему. 
Как он и сказал, постелив мне постель, парень оделся и ушёл, оставив меня одну наедине с этим неизвестным домом.