Чёрный Ворон. Последний дневник. ( со 2 - ой главы)

9 глава

   Я помню, что шла домой очень медленно. Побои дали о себе знать. Ноги просто подкашивались, низ живота начинал ныл, синяк на плече стал опухать По дороге я несколько раз дотрагивалась до него, в надежде, что отёк спал, но припухлость не уходила. 
  И тут моё сердце замерло. Подходя к дому, я заметила своего отца, стригшего лужайку. Ладони предательски стали потеть, сердцебиение заглушало моё собственное дыхание, кровь пульсировала в ушах. Я остановилась. 
Это было довольно странно. Он не шатался, да и одежды на нём было больше, чем обычно. В последнее время я замечала на нём лишь трусы с порванной старой майкой. Сейчас же на нём были джинсы, лёгкий свитер и кроссовки. Мало того – он работал! Отец тунеядничал уже около полугода, или даже года…я потеряла счёт времени. С работы его уволили и после он даже по дому ничего не делал. Лишь изредка мыл посуду, когда был трезвый конечно, а тут… лужайку стрижёт.
  Он обернулся и заметил меня. Я стояла, боясь пошевелиться, хотя мои инстинкты говорили мне бежать. Он приветливо улыбнулся и помахал мне рукой.
  Пересилив свой страх, я двинулась к нему:
- Где тебя носило столько времени? – спросил отец.
  Странно, но голос у него был тоже трезвый. Я даже уже забыла, какой он:
- Я была у подруги, - мой голос дрожал. От бессилия, я устремила взгляд в землю. 
- Алекс, - обратился он ко мне более серьёзным тоном. Я пугливо подняла взгляд. – Надеюсь, то, что произошло, останется между нами, так? – я не знала, что ответить. Слова будто бы застревали у меня в горле. – Подумай, как ты огорчишь маму, если она узнает, что произошло? Мы же не хотим её расстраивать, правда? - он улыбнулся мне почти в лицо. В его улыбке я заметила страх. Но не страх того, что он сделал. Это была улыбка труса. Как же было противно смотреть на это. Но с другой стороны… если я сейчас ему откажу, кто знает, что он может сделать? Я аккуратно кивнула. – Вот и молодец, - он погладил меня по плечу. Всё тело пронзила резкая дрожь. Живот скрутило ещё больше. – Иди в дом, - эти слова стали для меня облегчением и я быстро им последовала. 
В зале никого не оказалось. А может, это и к лучшему? Сняв обувь, я медленно поплелась к себе в комнату. По дороге я приметила, что в доме стало довольно чисто по сравнению с последними месяцами. Это меня насторожило. Дом – работницу что ли наняли? Но открытая дверь в мою комнату насторожила меня ещё больше. Я аккуратно заглянула туда. Странно… везде чисто, порядок, но рядом с моей кроватью появилась раскладушка, с расстеленным постельным бельём. Мой мозг в конец отказывался понимать, что тут происходит:
- Наконец – то ты пришла, - я даже не заметила, как ко мне сзади подошла мать. – И как это понимать? Где тебя носило? 
- Я была у подруги, - обернувшись, я оказалась стоять к ней почти впритык.
  Неожиданно, мне вспомнился наш с ней последний разговор. С некой нотой отвращения, я отдалилась от неё. Мои глаза упали на раскладушку:
 -  А это что тут делает?
 - Ах, да. Сходи в душ. От тебя такой запах, что просто повеситься можно, - она было уже собиралась уходить, но я её остановила своим вопросом. 
- Мам, может, всё таки, скажешь, что происходит?
  Она остановилась, обернулась и не понимающе посмотрела на меня:
- О чём ты?
- Везде порядок, папа одетый, не пьяный, стрижёт лужайку. Мало того: что в моей комнате делает раскладушка? 
- Твоя тётя приезжает, - сказав это, мать быстро развернулась и ушла.
Нет. Только не тётя Норма. Мамина сестра. С её приездом в нашей семье начинался настоящий цирк. Я этого не любила больше всего. Хотя, нас уже «семьёй» трудно было назвать. Когда я была маленькая и в нашем доме было всё хорошо, приезды тёти Нормы меня не напрягали. Даже наоборот. Я была рада. Мы все были сами собой. Действительно – счастливая семья. Но потом пути разошлись. Наша «семья» пошла на дно, семья Нормы мало того, что расширялась, она стала чем – то вроде «образца» для нашей. И моя мать каждый её приезд пыталась выпендриться перед ней. Чей ребёнок лучше рисует, чей муж подарил подарок больше, чей дом красивее и т.д… они могли так спорить часами. Правда, Тёте Норме в последние года этот детский сад стал надоедать, но не моей матери. Мериться успехами своих детей было её любимым занятием. Но мне всегда это было трудно. Детей у Нормы было трое. Два мальчика: Том и Джек, и одна девочка: Виктория. Она была старше меня на пол года, но постоянно напоминала мне это. В школе она была отличницей, хорошо рисовала, ходила на танцы, а я…а что я? Я обычная рядовая заучка, ни имеющая никаких звёздных талантов. Так что этот «раунд» я проигрывала часто. К тому же я часто завидовала Виктории. Она была рыжеволосая красавица, с пушистыми локонами, которые доходили чуть ли не до талии, к тому же у неё была потрясающая фигура… с формами, изгибами – в общем, всё как надо. И конечно же парней у неё было куча. Мне всегда было с ней не по себе. Рядом с ней, я просто терялась. За день она могла познакомиться с тремя парнями и расстаться, когда вздумается. А я….я была что – то вроде её собачки. Этакая Дженни №2, только имеющая отношение к моей семье, к сожалению. 
Тут до меня донёсся звонок в дверь. Она приехала. Я накинула на себя более -менее приличную кофту и пошла вниз.
Да. Большая белая гулька на голове, яркая одежда и тот самый запах старого вина. Тётя Норма приехала. Моя мать стояла и обнималась с ней, отец стоял неподалёку, натянув приветственную улыбку. Я подошла чуть ближе:
- Лекси, - Норма, заметив меня, сразу захватила меня в свои объятия и принялась тискать, как игрушку. Она всегда это любила. – Как же ты выросла, девочка моя. Родители, вы видите, как вырос ваш ребёнок?
- Конечно, - мать улыбнулась мне, с выражением лица, похожим на то, когда кто – от идёт вырывать себе зуб, но при этом его снимают на камеру.
- Проходите, - отец указал на зал. – Просим.
- Мне приятно, - пококетничала Норма и с ревирансом, проследовала в зал.
Мы все пошли за ней. Тут до меня донёсся звук открывающихся дверей. Я обернулась.
На секунду, я просто застыла в изумлении. Это было Виктория, но не та рыжеволосая красотка, которую я знала. Волосы она покрасила в чёрный. На шее одет ошейник с шипами. Чёрная майка с какой – то группой на ней, чёрные кожаные штаны и множество всяких браслетов. Лицо было припудрено, глаза густо подведены чёрным карандашом. Благодаря Ворону, я уже привыкла к такому виду, но сам факт, что это была Виктория, никогда на вылазящая из каблуков, сейчас одевшая берцы, меня просто убило. Она постояла секунду, осмотрела меня сверху вниз и, странно улыбнувшись, направилась в мою сторону. Я стояла, словно приросшая к этому месту. Виктория медленно прошла мимо меня, подмигнув мне левым глазом, и направилась к взрослым:
- Викки…, - моя мать выдавила еле заметную улыбку, пытаясь прикрыть дикий шок, поразивший её. Они обнялись.
- Мы очень рады, что ты тоже смогла приехать, - съехидничал отец, следуя примеру жены.
- Спасибо, я тоже рада вас видеть, - Виктория поправила свои волосы. Они сели на диван.
Единственное, что я смогла сделать за это время – это развернуться к ним. Странно. Я заметила, что Норме стало явно не по себе, когда её дочь пришла. По выражению её лица создавалось впечатление, будто бы та стыдиться её, хотя и явно пытается это скрыть.
- Алекс, не стой столбом, - окликнула меня мать. – Садись. Это не вежливо. 
Я выполнила её указания. Мне досталось место на отдельном пуфике, как раз напротив всех. С одной стороны, это меня обрадовало. Я могла спокойно рассмотреть Викторию, а с другой стороны – они все смотрели на меня. Отец время от времени тоже посматривал в мою сторону и от этого мне становилось жутко не по себе. В конце концов, я просто опустила взгляд в пол, надеясь таким образом избежать их изучения. 
Время от времени, я искосо наблюдала за ситуацией. Взрослые уже говорили о чём - то своём, а Виктория сидела, уставившись в экран своего телефона. По - видимому, Норма только что рассказала какую - то историю, связанную с Викторией, так как моя мать в порыве смеха повернулась к ней и спросила:
- Неужели это правда?
- Мг, - отсутствующе промычала та, даже не подняв глаз.
Мою мать явно смутила такая неожиданная реакция и поставила её в тупик. Она было хотела что-то сказать, но Норма сама подхватила нить разговора, спасая её от неловкой ситуации. Виктория тем временем по-прежнему сидела в своём телефоне. 
"Какая завидная смелость", - подумала я. 
Неожиданно для самой себя, я поймала себя на мысли, что сама давно хотела так сделать, но не решалась. И теперь, смотря на человека, который всё таки смог, я подумала " А может и я смогу наконец – то?". Но, подняв взгляд на взрослых, я резко передумала. Это всё - таки было слишком для такой серой мышки, как я. Но мысль о том, что это возможно, не покидала меня.
Поговорив ещё минут 40, все начали по-тихоньку расходиться. Моя мать вместе с тётей Нормой сели на кухне за чашками чая, как обычно обсуждая последние новости из жизни друг друга. Отец якобы пошёл отдыхать перед завтрашним " тяжёлым рабочим днём" и что же осталось в итоге? Правильно. Виктория, так и не изменившая своего положения и я, по-прежнему сидевшая перед ней. 
Надо было бы сказать, что ей постелено в моей комнате, да и вообще... решиться заговорить с ней. Но это оказалось намного труднее, чем представлялось. За последние минут 10, я раз 5 пыталась заставить себя сказать хоть слово, но... как всегда не решалась. Я уже была в полном отчаянии, как мама спасла меня. Да, да. Именно мама:
- Алекс, иди покажи Виктории, где она будет спать. И покажи ванную с полками для её вещей, - сказала она, высунувшись из кухни, и с каждым словом стараясь улыбаться как можно шире, будто бы снимается в рекламе зубной пасты. В ответ я кивнула и встала с пуфика. Виктория положила телефон в карман и, лениво потягиваясь, встала с дивана.
Мы медленно поднимались по лестнице. Виктория лениво смотрела по сторонам, периодически поправляя причёску. Всё - таки пора бы уже заговорить но… что мне ей сказать? Судя по инциденту в гостиной, она не была настроена на разговоры:
- Ты чего такая молчаливая стала? – Слава Богу! Она сделала это вместо меня. Мне даже показалось, что её голос стал немного ниже и грубее. 
- Я просто подумала, что ты не хочешь разговаривать, вот и…
- Лучше этого не делать, - она резко прервала меня.
- Ты про что? – я остановилась и обернулась в её сторону.
- Думать. Лучше этого не делать. От этого одни проблемы.
Теперь родственница поставила в тупик меня. Вот и что на такое ответить? Она иронично улыбнулась мне и вытянутой рукой предложила продолжить путь.
Мы вошли в мою комнату. Я уже было хотела выполнить мамины указания, показав ей, где она будет спать, полки для вещей, но она сама села на мою кровать, откинулась назад и на выдохе сказала:
- Да… с прошлого раза тут мало что изменилось. А тебе удобно на этом спать? – Виктория указала на раскладушку, стоящую перед ней.
На секунду я опешила. По сути, из своей кровати меня выгнали на раскладушку.
- Эм…я…
- Ну, вот и хорошо, - она оборвала разговор, окончательно улёгшись на кровать.
А может всё не так уж и страшно? Побудет пару дней и уедет. Не за чем из - за этого скандал поднимать. Я подошла к шкафу, открыла его и посмотрела на гостью:
- Вик, - она вопросительно подняла взгляд на меня. – Вот твоя полка для вещей, - я указала на свободную. – И вторая в ванной.
- Ясно, - она снова достала телефон.
Закрыв шкаф, я села на раскладушку. Та неприятно заскрипела и прогнулась подо мной:
- Можно вопрос? 
- Ага, - промычала Виктория.
- А давно ты стала готом? – видимо, этого вопроса она никак не ожидала, так как отложила телефон в сторону и повернулась ко мне. Из разговора с Вороном, я поняла, что могу ошибаться, приписывая кого – то к какой – то субкультуре, поэтому решила проверить свои предположения, поставив её в ряды чёрно – мрачных «ярких личностей», как сказал бы блондин. 
- Я всегда была готом.
- Всегда? – я удивилась. – В прошлом году ты приехала в платье и белых туфлях на каблуках.
- Это не важно. Одежда ничего не значит. Главное то, что внутри, - она старалась говорить это как можно серьёзнее, будто бы напоминая мне, что я младше. А может, мне просто показалось.
- Ясно…но, если ты говоришь, что одежда не важна, почему ты её полностью сменила?
Виктория посмотрела на меня с нотой недовольства. Хотела же показаться умнее меня. Снова. А тут облом. Но, как ни странно, я не собиралась отступать. Она сама себе противоречила. К тому же, это был тот редкий случай, когда права была именно я.
- Это просто самовыражение, - её тон стал более напористей. – Ещё тогда, около года назад, я поняла, что внутри я намного темнее, чем выгляжу. И решилась наконец – то поменять свой облик, который будет совпадать с моей душой. 
- Ясно. А твоя мама как восприняла твои такие перемены?
- А что мама? Это моя жизнь. Что хочу – то и делаю. Мне по барабану её мнение.
- Понятно, - я смущённо опустила голову вниз. Разговор в таком тоне, как у Виктории, был очень неприятен мне. Слишком много самоуверенности. Хотя… может, это у меня её не достаточно? Как знать.
- Знаешь, мне кажется, что ты боишься меня, - Виктория решила продолжить разговор.
- Боюсь? - я снова посмотрела на неё. - С чего ты взяла?
- У тебя голос напуганный. И движения.
- Вроде нет. Я такая, как обычно.
- Ну, ясно, - Виктория встала с кровати, подошла к окну и принялась его открывать. 
- Что ты делаешь? - я подошла к ней.
- Я курить хочу,- она открыла вторую створку.
- Что? Ты куришь?
- Не изображай удивление. Это обычные вещи, - достав из кармана пачку, Виктория вытащила одну сигарету, зажигалку и закурила.
За минуту пространство передо мной наполнилось дымом. Запах стал разлетаться по комнате:
- Может, не стоит? - покашливая, предложила я. Эти сигареты имели довольно резкий, неприятных запах, не то, что сигареты блондина.
- Почему не стоит? - Виктория сделала затяжку и, посмотрев на меня, выдохнула.
От этого я стала кашлять ещё больше:
- Родители могут почувствовать запах.
- И что? - Виктория рассмеялась. - Они взрослые уже, поймут. Может ещё и сигаретку попросят.
Не знаю, что такого было в этих сигаретах, но вдруг она решила рассказать мне о своих "пьяных приключениях" со своими друзьями. 
Первые несколько минут я старалась её слушать, пытаясь улыбаться в нужные моменты, но потом ей слова стали просто пролетать мимо меня. Я искосо посмотрела на гостью. Не знаю почему, но её облик гота показался мне не более чем бутафорией. Конечно, общий вид её мне нравился, но это был лишь вид, не более. К тому же, после Ворона, он показался каким – то… дешёвым, что ли? У блондина всё было гармонично, без лишних, кричащих акцентов, в виде всяких цепей, кожаных полосок с наклёпками… а тут же всё пестрело, будто плакат сверху прицепили: «Посмотри на меня».
  Вечер мы провели практически в полной тишине. Мне не чего было ей сказать, да и она не особо горела желанием говорить со мной. Давно мне не было настолько неуютно в своей же комнате…