Черти бегали по школе

Размер шрифта: - +

6.

Оленю приснилась мама. Она была непохожая – молодая, незагорелая, с крашеными в черный цвет непричесанными волосами, в полосатой майке под кожаной курткой с заклепками. Но мальчик узнал ее. А парня в такой же куртке, уверенно положившего большую руку на руль сверкающего мотоцикла марки «Харлей Дэвидсон», не узнал. Но понял, что это Марк Солин, его отец. Он видел их издалека и нечетко, будто через запотевшее стекло.

– Значит, они теперь встретились? – спросил Лешка.

– Да, они находятся в Нижнем мире, и они вместе, – произнес знакомый голос откуда-то сверху.

Олень задрал голову. Синекот зависал метрах в пяти над землей. Он лежал на воздухе без всякой опоры, как Мася и Бася обычно лежат на теплой батарее отопления, и его пушистый темно-синий хвост покачивался мерно, как маятник.

– Нижний мир – это ведь царство мертвых? – уточнил Олень. Об этом он прочел в той же толстой книжке, из которой узнал и об Атлантиде. В старину люди верили, что в центре мира стоит огромное дерево. Такое огромное и такое древнее, что его называют не дуб, вяз или береза, а просто Древо. В его ветвях живут вещие птицы и летучие бестелесные духи, а под корнями прячется страна, где обитают души умерших людей.

– Не совсем так, а, может, и совсем не так, – промурлыкал Синекот. – Те, кто там… э-э-э… находится… Они не считают себя неживыми.

Парень и девушка сели на «Харлей». Из мотоцикла вырвалось облачко голубого дыма – и он беззвучно метнулся вперед по дороге.

– Но они могут вернуться? – спросил мальчик.

– Могут. В любое время. Но они не хотят.

– Не хотят? – изумился он. Его мама не хочет вернуться к нему, обнять своего подросшего ребенка? Подставить бледное лицо солнечным лучам, наконец?! Ведь в этом тихом сумрачном мире нет даже солнца!

– Видишь ли, Олень, это уже другая форма сознания. Они даже не понимают, что это такое – чего-то хотеть. Им хорошо. Они спокойны.

Спокойны… Кажется, от этого слова произошло слово «покойник»?

– Ты же говорил, что моя мама не умерла, – обиженно сказал Алешка. Как же так – сам сегодня утром подал надежду, а теперь, кажется, утверждает обратное…

– Я говорил – существуют разные версии. По некоторым из них сын способен уговорить родителей вернуться в мир людей. По другим – это будет намного сложнее, но… все равно выход есть.

– Выход… какой? Где их искать? Они умчались со скоростью звука… которого в их мире, кажется, нет.

– Сейчас ты все равно ничего не сможешь изменить. Ты в глубокой фазе сна. А кто же совершает подвиги во сне? Только мечтатели. Но тогда и их подвиги остаются мечтами.

– А… как же тогда?..

– У тебя будет проводник.

Наверное, Синекот хотел сказать что-то еще, но вдруг задергался, как изображение на экране сломавшегося телевизора, и исчез. Как и мотоцикл, еще сверкающей точкой маячивший на дальнем краю дороги, как и все, что было вокруг. Остались только темная комната, слабо горящий ночник, неудобная повязка с компрессом на горле. И жалобно пищащий в своей коробке Крис.

– Чего тебе? Такой важный сон не дал досмотреть!

– Олень, извини… Не знаю, что делать, мне очень неудобно об этом говорить, но я хочу в туалет. Ты отнесешь меня?

– Тьфу ты! Да тебе ведь человеческие «удобства» не подойдут. Погоди… на вот крышку от мыльницы. Она почти как кошачий лоток. Удобно?

– Да. Только ты отвернись, пожалуйста…



Anrie An

Отредактировано: 01.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться