Чертова погремушка

Размер шрифта: - +

Ангелина. Скульптор тела. Часть 7

Точки над ё, как он выразился, были расставлены утром.

- Все в твоих руках, - сказал Олег, рассеянно прихлебывая кофе и проглядывая газету, пока я, одетая в его пижаму, страдала над круассаном. – Можешь уйти, можешь остаться. Меня ты устраиваешь, вполне. Устраиваю ли я тебя – мне пофигу. Никаких серьезных планов не строй, второй раз я на эту удочку не попадусь. Что думаешь?

Я молчала. Как ни пыталась убежать от этого – не получилось. Так что теперь дергаться? Может, и есть на свете красивые женщины, – наверняка есть! – которым нет нужды быть содержанками. Но я точно не из их числа.

- Насчет материальной стороны не волнуйся. Я человек небедный и нежадный. Будешь довольна. Было бы смешно надеяться, что ты вдруг страстно и бескорыстно меня полюбишь, да мне это и не надо. Ну, а то, что ты вынуждена будешь меня терпеть, требует соответственного вознаграждения. Чистой воды экономика. Ну так как?

- Вы же меня не знаете, - пробормотала я, прячась за чашкой. – А вдруг я вас обворую или еще что-нибудь?

- Не получится, - усмехнулся Олег. – И, может, ты уже будешь обращаться ко мне на ты?

- Хорошо.

- Ну вот и договорились, - он сделал жест, словно подводя черту. – Оставайся здесь, осваивайся. Придет уборщица – ничего ей не говори. Просто поздоровайся. А я поеду поработаю и подумаю над некоторыми техническими деталями. Да, кстати, – он вернулся с порога. – Скажи мне одну вещь, только честно. Эта женщина, в квартире которой ты жила… по ее паспорту… она жива?

- Еще как жива.

- Она вернется?

- Нет.

- Это все. Прочее мне не интересно.

Он ушел, а я осталась сидеть за столом – в клетчатой пижаме, с чашкой кофе и круассаном, от которого так и не смогла откусить ни крошки. Скоро пришла домработница, вежливо поздоровалась и принялась за уборку. Как будто меня и не было. Потому что я стала вещью. Красивым предметом обихода.

 

Я продолжала смотреть на себя и Олега со стороны. Нудное реалити-шоу с элементами порно. Красавица и чудовище. Причем красавица с явным налетом аутизма.

Призрачные руки появлялись теперь каждый раз, когда я принимала ванну или душ. Сначала они пугали, но очень скоро я привыкла к их ласковым прикосновениям, погружавшим в сон наяву, и уже не могла обходиться без них. Тонкие, но сильные пальцы как будто снова лепили меня, превращая из живой женщины в вялую послушную куклу. Именно такую, какая требовалась этому избалованному, эгоистичному лысому ребенку.

Когда-то у меня была кукла Леля. Если не ошибаюсь, последний подарок отца - на мой четвертый день рождения. Сразу после этого он тихо исчез из нашей с мамой жизни, и я видела его за все эти годы раза два или три, да и то мельком. Когда мама умерла, мне так и не удалось с ним связаться, чтобы сообщить грустную новость. У мамы не было его телефона, по словам дальних родственников, он эмигрировал то ли в США, то ли в Канаду.

Так вот кукла эта служила неким материальным подтверждением, что отец у меня все-таки был. Я плохо его помнила, фотографии мама куда-то спрятала, а вот Леля прожила у меня долго, класса до шестого. Вообще-то мне не нравились куклы, более того, они, пожалуй, даже немного пугали – похожестью на человека и в то же время… как бы это сказать… своей мертвостью, что ли. Но Леля была другая – рыжая, курносая, косоглазая, в общем, совсем не Барби. Мне нравилось переодевать ее в разные платья, причесывать, кормить, выводить гулять.

Все то же самое проделывал со мной Олег. Он действительно не жалел на меня денег, причем сам возил по магазинам, выбирал одежду, обувь, украшения. Мое мнение его не интересовало. Представляю, как зубоскалили продавщицы, когда он, перекинув через руку десяток платьев, тащил их в примерочную. Именно он выбирал, что мне надеть в ресторан, в театр, в гости – туда, где меня должны были увидеть как можно больше людей. В салоне красоты – да-да, в том самом, правда, Аглаи там уже не было – он стоял над душой у девочек, которые делали мне прическу, макияж или маникюр. Я замечала, как они перемигиваются у него за спиной, нисколько не заботясь о том, что я это вижу. Ну, и в постели я была, разумеется, тоже куклой, только немного другого сорта – вроде тех надувных теток, которые молча и безропотно выносят все выкрутасы своего хозяина.

Молча – это было еще одно ключевое слово. Олег почти не разговаривал со мной, а я только отвечала на его вопросы, когда он все-таки их задавал. И если бы я вдруг заговорила с ним первая, наверно, он удивился бы не меньше, если бы к нему обратился холодильник. Мы прожили вместе четыре месяца, но я так ничего о нем и не узнала. Даже то, чем он зарабатывает себе жизнь, - не говоря уже о его взглядах, интересах и воспоминаниях.

При всем при том мою свободу он никак не ограничивал. Я вольна была идти куда угодно и делать что угодно. Поскольку машину я не водила, мне был выделен персональный водитель на синей Хонде. Представить его Олег не счел нужным, а спросить я постеснялась, поэтому этот хмурый парень кавказской наружности так и остался просто «шофером». Он, как и домработница Ольга, смотрел сквозь меня и так же молча ехал туда, куда я просила. Чаще всего это был центр. Я полюбила без цели бродить по Невскому, от Адмиралтейства до Лавры, одинокая в толпе – и все же не одна. Хотя восхищенно-жадные взгляды, которых теперь стало больше на порядок, по-прежнему пугали, а не радовали.



Татьяна Рябинина

Отредактировано: 01.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться