Червонный адъ или Паденiе к звездамъ

Глава 2

- Дядя, дяденька... Ну дядя... Ну... - кто-то тормошил меня за плечо, за левое, отчего в локоть постреливали электрические искры - ну дядя... Жив али помер?

  - Видимо, помер, - с трудом процедил я сквозь зубы, ибо каждое слово отдавало болью в затылке.

  - Слава Господу, ай, едрёна вошь, что говорю такое...

  - Или не помер.

  Еле открыв глаза, я тут же заморгал - убогий колыхающийся огонёк керосинки обжёг воспалённый мозг словно прожектор.

  - Не помер, не помер дядька, - раздалось ликование над ухом.

  - Плечо не тереби, в руку шибает,

  - Ой, извиняйте,

  Глаза, наконец-то привыкли к свету, и я обнаружил себя лежащим на груде камней, злобно впивавшихся в рёбра. Голос, принятый мною за женский, как оказалось, принадлежал белокурому пареньку, лет двенадцати, не больше, в ярко красном тряпичном шарфе, узлом завязанном на груди. Это нелепое украшение особенно выделялось на фоне замызганного ватника, перепоясанного пеньковой верёвкой. Отчего-то вспомнились старые времена. А, ну да, очень схоже с пионерским галстуком. Но я думаю явно не о том:

  - Хлопец, где я оказался,

  - Ну вы даёте, дяденька, - звонко рассмеялся малец, потом вдруг замолк, зачем-то придвинул стоявшую поодаль корзину, полную земляники и бросил пригоршню ягод прямо в большой рюкзак, державшийся на верёвочной же лямке у правого бока.

  Да что ж он так неудобно его повесил, вон аж скособочился бедняга под тяжестью. Но всё же:

  - Ну и где же? - С трудом я сел, не в силах уже терпеть пытку камнями. Я могу сидеть, значит, не переломался, уже хорошо.

  - Ну вы умора, всякому же знамо - в метре,

  - Где-где?

  - Ну в метре ж, в метре, - он с таким изумлением округлил свои серые глаза, словно именно я выглядел нелепо и безумно, на фоне его диковинного вида, дополненного ещё и обутыми в лапти ногами. Он что, музей ограбил?

  - В метре, ты это хотел сказать, - с надеждою спросил я, - в метре под землёй?

  Снова раздался задорный смех.

  - Али вы, дядя, метра не ведаете? С виду, как есть, столичный вроде. Мне ещё давненько комиссар о метре толковал.

  Комиссар... Столичный... Метро??? Неужели.

  - Так я в метро угодил?

  - Ну вот, я ж вижу, дядя с разумением. Вы, верно, теменем пришиблись. Вот и запамятовали,

  Голова и впрямь была готова расколоться, но вовсе не от боли, которая постепенно стихала. А от обилия вопросов, вызванных всей абсурдностью ситуации. Какое, к чёрту, метро, до ближайшей станции километра полтора. Но если это запасной тоннель, то как я не убился, сверзившись с такой высоты? И что тут делает это ряженый? Может, это пранк с его стороны? Или тут кино снимают. Язык сухо скрябнул по нёбу.

  - Хлопец, есть попить,

  - Отчего ж не быть, - белокурый пошарил в корзине и вынул фляжку, какую-то сморщенную, мягкую.

  На поверку она оказалась из кожи. А вода оказалась наипротивнейшей, с каким-то химическим привкусом. Ну, хоть не гнильём воняло, уже хорошо.

  - Спасибо,

  - Пожалуйста, дядя,

  - Да что ты всё дядя да дядя. Мне ещё и на третий десяток не пошло. Женей меня зовут, можно Евген. А тебя как? - Протянул я руку.

  - Павлуха я от роду,

  - Вот и знакомы теперь. Слушай, а как выбраться отсюда,

  - А, это мы быстро, - улыбнулся паренек, - тут и версты с гаком не будет,

  - Так близко,

  - Знамо дело, вы ж недалече от моей избы и очутились - так что быра дочапаем,

  Бестолковый что ли? Или изголяется? Или и то и другое:

  - Да ты не понял, я из метра твоего выбраться хочу,

  - Аааа... - парнишка снова примолк и кинул очередную горсть земляники в рюкзак. Да что он делает? И откуда земляника? И откуда она в октябре???

  - Ну, говори же, как выйти отсюда, меня же там корефан заждался,

  - Тю, корефан, - укоризненно сморщился Пашка, - не гоже, как каторжник говорить, меня ещё комиссар этому учил. Не корефан, а товарищ,

  - Слышь, ты тут учить меня вздумал?

  - Ну и не надобно. Ты, Евген, несознательный, небось и в пионерах отродясь не ходил. Буржуй, одним словом,

  Да, он точно на голову поехавший. Сбежал из психушки и обитает здесь. Нет, ну я слышал всякие байки за наше метро, но чтобы так. Лучше его не злить, мало ли.

  - Ну не кипятись, Павлуха, не кипятись. Был я пионером, и комсоргом в бригаде был, - главное, чтобы дальше не пришлось рассказывать, ибо на том мои знания о коммунистическом прошлом нашей страны заканчивались.

  - А не брешешь?

  - Брехать - не пахать, брехнул, да отдохнул. А мне не до отдыха. Дела у меня остались, дела. Трудиться надо, долг исполнять перед Родиной. Компьютер у меня не работает. Ну машина такая с проводами,

  - Как радиво? - В глазах Паши вспыхнул живой интерес.

  - Да лучше радива, там как и радиво, и песни, и кино крутят,

  - Кино?

  Как же его раньше называли, чёрт возьми.

  - Во, вспомнил, кино, ну, иллюзион,

  - А, так ты механизацией трудишься?

  - Да. Иллюзион показываю, чтобы все смотрели и кодекс строителя коммунизма усваивали,

  - Так бы и сказал. Токмо, не знаю я, как из метра выйти. Оно мне без надобности. Мы все тут живём,

  Все. Это уже насторожило. Кто все, скажите на милость? И сколько ещё таких психов можно встретить? Ой-ой-ой, надо поскорее рвать когти. После химического пойла в желудке было муторно, но всё же терпимо.