Червонный адъ или Паденiе к звездамъ

Глава 5

  На миг мне показалось, что полутёмный свод озарило яркое дневное солнце. А в следующий миг я услышал тревожные возгласы откуда-то снизу:

  - Евгений, Евгений, друг мой, ну не так же поспешно, пожалуйста, я не поспеваю!

  Каким-то невероятным образом я в считанные мгновения успел преодолеть половину ржавого скобяного трапа, ведущего к узкому проходу под потолком.

  - Товарищ Железняк, не забывайте, - цоканье ботинок о металл всё приближалось к каменной площадке, на которую я выбрался, - мне ведь почти сто тридцать лет, я не такой прыткий,

  - Давайте руку, спаситель вы мой, - наклонившись, я покрепче ухватил профессора и успел почувствовать, что стёр кожу на ладони, пока лез, - вот так, отлично.

  - Ну вы и акробат, - Угрюмов вытирал платком раскрасневшееся лицо, - на флоте, поди, служили?

  - Нет, в автобате. Так, где выход, там?

  - Следуйте за мной,

  Тёмный низкий проход чем-то напомнил мне лаз с трубами, с которого, собственно, всё и началось, но сейчас это обрадовало меня ещё больше. И массивная бронированная дверь за поворотом, с тёмным окном-иллюминатором и замком-гирей на цепи тоже привела в восторг. Ещё миг - и я буду спасён. А дальше? А дальше бежать со всех ног в ближайший полицейский участок, рассказать о том, что здесь может быть притон, логово бандюков или наркоманов, не важно, лишь бы навести на след, лишь бы они взломали этот вход. Не поверят? Да плевать, были у меня друзья из диггеров, соберёмся толпой, взломаем вход и сделаем видеосъёмку. Этот безумец явно творит что-то злое и его надо остановить. Ожившие роботизированные трупы в метро - это слишком. Ведь совсем рядом ездят живые люди...

  - Ваши ключи в знак моего безграничного доверия, - стальной предмет, больше похожий на зазубренную отвёртку, втиснули мне в руки, - теперь вы можете покинуть нас в любой момент.

  - Хоть сейчас?

  - Конечно же. Смотрите.

  Жужжащий механический фонарь профессора слабо осветил кирпичный тоннельчик за иллюминатором, груду мусора и несколько чахлых деревьев, еле видных вдали.

  - Выход прямо и через подвал старых казарм. Оттуда меньше километра на юго-восток и начинается город. Правда, что-то мне подсказывает, что там ночь. Но я могу и ошибаться.

  - Да как же можно не знать этого точно?

  - Товарищ Железняк, мы тут изначально живём по своему времени,

  - Каждому - своё,

  - Фу, весьма неприятно это слышать. Нет, дело не в вас. Ну так что же, мы прощаемся?

  - Конечно же. Знаете, я просто поражён увиденным и до сих пор не верю в реальность происходящего,

  Угрюмов вдруг вздохнул и грустно улыбнулся:

  - С вами приятно было иметь дело. Да, вы, конечно, человек колеблющийся, сомневающийся, но ещё никто до этого не слушал меня столь внимательно и никто не обладал таким железным спокойствием. Я не ошибся, когда нарёк вас Железняком. Многие падали в обморок только при виде Фридриха, а вы...

  - А я чуть было не упал ещё при виде Павлика. Да, привет ему передавайте. И Тимофею, бедолаге,

  - Какое всё же огромное и доброе сердце в вашей груди...

  Показалось? Нет, за стёклами пенсне пробежала слеза. Профессор снова вздохнул:

  - Знаете, вы можете не возвращать мне ключ, когда уйдёте. Я буду рад, если вы когда-нибудь снова захотите нас навестить. Вы хоть, по крайней мере, если и не понимаете меня в моих трудах, так и не относитесь враждебно...

  Не отношусь? Ага, как же... И вдруг словно невидимый, но жёсткий обруч сдавил мою грудь. А может, и вправду нет ничего страшного в том, что он делает. Ну, чудаковат, ну может и в самом деле обуздал смерть - так любой бы возомнил себя невесть кем, а этот возвращает к жизни тех, в кого когда-то сам верил. Нет, с полицией я сюда не нагряну, это точно.

  - До свидания, - склонил я голову, - я счастлив, что судьба столкнула меня с величайшим гением нашей эпохи.

  Но Угрюмов не ответил ничего, устало прислонясь к стене, он стоял, закрывая глаза скомканным платком и тихо трясся.

  - Вениамин Яковлевич, Вениамин Яковлевич, ну что же вы так, зачем убиваться, ну Боже..., ой, ну в самом деле, - засуетился я вокруг.

  Он высморкался и с трудом посмотрел на меня:

  - Простите старого человека. Женя, друг мой дорогой, я ведь совсем запамятовал, зачем я вёз вас всё это время. Я же обещал вам новую руку, новый протез. Я ведь всё понимаю. Это ужасно, трудиться на мехпиле и изуродовать себя ею же. Я так хочу вам помочь, тем более, что мне это ничего не стоит. Я могу воззвать жизнь хоть из пыли, а это, ну как гвоздик в деревяшку забить, а я и не помог совсем,

  - Ну, не убивайтесь, поберегите себя, поберегите для новых свершений...

  - Женя, вы порядочный человек, я вижу это. Ну как я мог оказаться таким забывчивым, ну как, - пенсне его сбилось на сторону, готовое вот-вот звякнуть о шершавый пол и разлететься стеклянным дождём.

  - Вы ничего не должны мне, Вениамин Яковлевич. Я рад уже и тому, что выжил и нашёл дорогу обратно. Я ведь спасён. И именно вами. Это уже шикарно.

  Старик снова громко высморкался. Слава Богу, он снял-таки пенсне, и теперь линза сверкала, покачиваясь в его руке. Видно было, как нервничает профессор.

  - Да и зачем вам тратить на меня время, я ведь всё равно уйду...

  - Женя, это всё не так, вы не поняли ещё... Это дело лишь нескольких минут. Вы знаете, я давно не видел таких людей, как вы. Ко мне непрестанно пытаются пробиться какие-то калеки, бродяги, бандиты. Всем вечно что-то надо. Тут, в метро, сплетни идут быстрее поездов. Кто-то хочет лечения, кто-то просто уютно жить. А другие вбили себе в голову, что я добываю не уголь, а золото. Я только и делаю, что отбиваюсь от просителей всех мастей. Но даже не с кем поговорить нормально, никто, как и раньше, не может понять, чего я добиваюсь, что я хочу дать людям. Вы - единственный, кто не ищет корысти. Если бы я не знал, то подумал бы, что вы - истинный коммунист...