Червонный адъ или Паденiе к звездамъ

Глава 6

  Это не было видением - кисть медленно согнула пальцы, словно норовя ухватиться за что-то в жидкости, дёрнулась ещё раз и безвольно обмякла. Даже несмотря на бормотание профессора, я расслышал тихий и мерзкий скрип ногтей по стеклу. Нет, это не видение. Неужели... Неужели он собирается. Неужели...

  - Товарищ Угрюмов, - голос предательски дрожал, - я сейчас вот там посмотрю.

  - Конечно-конечно, все протезы в вашем распоряжении.

  - Да, да, я прав, это вот ничего - вздрагивая внутри себя, я склонился к одной из колб, делая вид, что рассматриваю, а сам скосил глаза на ту самую ёмкость.

  Нет, нет, нет, это подло, я не хочу в это верить... Но покрытые тёмной паутиной трещин пальцы и кровавые волдыри на ладони подтверждали догадку о самом наихудшем, что можно было представить. Это не искусственные части тела, нет, кто-то уже был их хозяином. Бежать, бежать, бежать - отчаянно забилось в мозгу.

  - Ну так что же, Женя, - пенсне снова подрагивало в его руках, - какую же выберете?

  В сверкающем стекле отражалась та самая колба. Мизинец медленно сгибался... Я не выдержал и зажмурился.

  - Какую же? - Донеслось до меня, и ужас нахлынул ещё больше.

  А с ним и внезапная мысль, пробившая словно током - да он же специально в который раз этими очками машет. Гипноз!!! Вот же влип, чёрт возьми. Что делать-то?!

  - Только учтите, Женя, я не смогу приступить прямо сейчас, я совсем забыл об одном важном деле, которое требуется завершить. Вам придётся подождать.

  - Да? Правда?! И сколько же? - Не знаю, смог ли я скрыть безудержную радость.

  - Сутки, ну, двое в лучшем случае. Извините,

  - Ничего, ничего, я готов ждать, - а рука моя поспешно нырнула в карман куртки, дабы убедиться, что ключ всё ещё там.

  Спасение, спасение, только бы ты ушёл побыстрее, а я уж знаю, куда отправлюсь. Ха-ха-ха. Я сюда не диггеров приведу, я ФСБ на рога поставлю, ты у меня в психушке свои эксперименты проводить будешь, Франкинштейн советский.

  - Ну, что ж, тогда пойдёмте. Я уделю вам совсем немного времени, больше не могу. Надо представить вас нашим лучшим людям. И заодно найти место для ночлега.

  Всякие мысли роились в голове моей, когда Фридрих привёз нас на заброшенную станцию, где как специально имелась трибуна, сколоченная из досок. Какие ещё лучшие люди. Если я уже видел его обычные творения, то чем ещё он порадует? Но, слава Богу, обошлось. Почти обошлось. Парой-тройкой солидных, в роскошных пиджаках и с дипломатами людей с шипящими кожаными мехами в груди да комиссаром, спаянным стальным поясом с непрерывно жужжащими и вращающимися шестернями и трубкой, торчащей из носа, откуда поминутно вырывался пар. На зов профессора постепенно стягивались всё новые и новые обитатели, покуда тот вдохновенно расхваливал меня, как гостя с Большой Земли, их соратника, коммуниста до мозга костей (ну-ну, как же), любезно посетившего их с целью обмена научным опытом...

  - Грядут времена, дорогие товарищи, когда Он Сам раскроет глаза Свои навстречу новому солнцу, и свет воссияет, и звезда алая озарит сердца наши великой радостью. Смело вперёд, ожидайте этот день, он совсем близок. Вдохновляйте себя великой целью и вдохновляйте всех соратников наших. Ура, товарищи!

  - УРААААА! - Разнеслось под сводами станции, волна рукоплесканий нахлынула и стихла.

  - Вот потому так хочется и мне

  Задрав штаны, бежать за комсомолом, - вдруг проскрежетало в повисшей тишине.

  Раздались смешки. Я взглянул в ту сторону, откуда донёсся голос и увидел молодого человека в клетчатом костюме и со светлыми волосами, падавшими на лоб. Вопреки привычному уже тупому безразличию, голубые глаза его горели задорными искорками, а на губах играла лихая дерзкая усмешка. Да неужели это он? Скорее всего. Иначе, почему в его горло вделан старинный фонограф с иглой, застывшей на тёмном картонном цилиндре. Удавка явно испортила ему связки...

  - Ну как всегда, Серёжа, как всегда. Хулиган... Озорной гуляка.

  Есенин многозначительно кивнул, снова усмехаясь, и начал вынимать цилиндр, открывая взгляду металлический раструб, вшитый прямо под подбородком.

  - Видите, Женя, наш Серёжа всё ещё никак не может простить партию за то, что сделали с ним отдельные её представители...

  - Да ладно, вы хотите сказать...

  - Именно. Да, он планировал, по слабоволию своему, расстаться с жизнью, но, "друзья народа" всё сделали за него сами.

  Вот как. Значит, не суицид, всё-таки. Я всегда думал, что РЕН-ТВ втирает нам откровенную дичь, а, оказывается, нет-нет, да и простреливает правда. Но когда я выберусь, то как смогу доказать, как сумею заставить спецслужбы прийти сюда. Да, пригодился бы телефон, ох пригодился бы. Я б заснял на видео этот бестиарий, это точно...

  - Вива, амиго! - Вернул меня к реальности хриплый голос.

  Это распростёр передо мною объятья тучный кареглазый старик с отвисшими усами и чертами лица, к которым не хватало только сомбреро.

  - Эммм... рот фронт, интернационал, фройндшафт, - машинально стал вспоминать я все более-менее подходящие иностранные слова.

  - Амиго, - он буквально впечатал меня в своё мягкое, будто надувное брюхо, и дурно пахнуло помойкой и автопокрышками.

  - Это сам Хосе Луис Рамон Меркадер, - Угрюмов поспешил заслонить меня от темпераментного камрада.

  - Это великолепно, - вскинул я брови (знать бы ещё, кто это).

  - Ну а то. Это не просто разведчик, это карающая рука Его Самого. Именно этой рукою был вскрыт череп наиглавнейшего врага революции. Если хотите, можете потом потолковать с ним, он охотно поведает о том, как поразил ледорубом этого ренегата, эту гидру капитализма. Взамен получил превосходный желудок из суррогатной плоти, взамен того, что выел в нём рак. Однако, идёмте.