Четверо в однушке?!

Глава 16

Глаза… Именно они стали для Сатаны страшнее любого наказания. На него была обращена пара буквально полыхающих от злости голубых глаз. Парень уже видел такие у одной бойкой девчонки, что когда-то смогла его изменить одной своей ослепительной улыбкой. Хотя нет, эти другие. Девушка никогда не смотрела на него с яростью, от которой скрипели зубы, с горькой обидой или с всепоглощающей ненавистью, что полыхает внутри подобно Синему пламени.

— Мао… ты и правда Сатана?.. — тихий голос, что отражался от стен пустой камеры, казалось, сейчас сорвётся на шепот. Весь мир Рина рухнул в мгновение ока, стоило лишь услышать пару фраз.

Руки были сжаты в кулаки до побеления костяшек, а оковы, которые сдерживали юного эксвайра, уже давно спали от бушующего по всему его телу пламени. А сам Окумура этого и не замечал. Его мысли сейчас занимал один, как казалось ещё с самой первой встречи, паренёк, что был так добр к нему. Даже забавно, что именно он является самым главным врагом не просто одного человека, а всей Ассии. В это попросту невозможно было поверить.

— Да.

Единственное слово, произнесённое тихо и с неимоверным трудом сорвавшееся с губ, эхом раздалось в темноволосой голове. Парень будто ожидал того ответа, хоть и до последнего верил, что его друг не тот ужасный демон, с которым он грезил расквитаться, что это все чья-то злая шутка… Увы, нет, это суровая реальность, что, не проявляя ни капли жалости, затягивает удавки на шеях людей и перечёркивает их судьбу в один миг.

На мгновение прикрыв глаза, Рин попытался хоть немного прийти в себя, помня о вреде атак, силу для которых он черпает из собственной ярости. Они неточные и расходуют слишком много манны, что непозволительно с подобным противником.

Шаг.

Ещё шаг.

Решетка, что отделяла две камеры друг от друга, пропала из виду, не выдержав натиска языков Синего пламени. Огонь тут же переместился с поросшего мхом пола на все ещё стоящего на коленях Мао, что так и не нашел в себе силы подняться. Горячая волна окутывала с головой, давила своей мощью, но не обжигала так, как должна была по одному своему определению. Этот жар пусть и доставлял дискомфорт, но ничего убийственного не совершал.

Что-то не так, правда же?

Ранее решивший расправиться с ослабленным противником с одного удара Рин внезапно впал в недоумение. Он не понимал, что вообще происходит и почему его пламя не наносит совершенно никакого урона Мао. Почему он, найдя убийцу Широ и ещё, черт возьми, бесчисленного количества других людей, не может даже убить его?!

— Ну почему ты даже сдохнуть по-нормальному не можешь? — прорычал полудемон, наградив Мао довольно болезненным ударом где-то по скуле, да таким, что тот ощутимо дрогнул, звякнув цепями. Боль от стертых в кровь запястий снова четко дала о себе знать, отразившись в очередной болевой вспышке. Человеческое тело парня совсем не привыкло к подобному напряжению, а потому происходящее казалось ему самым настоящим адом в понимании людей.

От бессилия по светлым щекам начали скользить слезы, раздражая утомлённое за столько месяцев сознание ещё больше. Окумура на удивление не мог — да даже не пытался — сдержать их. Те чувства, что копились внутри уже очень давно, искали выход. И вот наконец-то нашли его именно в тот момент, когда Рин вновь стал зависим от своего прошлого и своей боли…

Практически безучастный ко всему происходящему, Мао, который буквально балансировал где-то на грани сознания, на удивление резво отреагировал на странное поведение Окумуры. Он и не собирался искать объяснение тому, почему убийственное пламя его, как недавно выяснилось, старшего сына, не выполнило своего предназначения. Садао ясно видел в недобро искрящихся глазах Рина ненависть, что была крайне несвойственна этому всегда доброму и жизнерадостному парню. И слезы застали демона, которого уже, казалось, ничего не могло сегодня удивить, врасплох. Парня тут же захотелось успокоить, как и поступали с маленькими детьми, но он давно уже не ребенок, да и Мао не умеет успокаивать детей. Но в данный момент дело усложнялось лишь не особо завидным положением демона. Он в прямом значении этого слова находился на крючке, на волоске от смерти.

Да что, черт вас всех дери, здесь происходит?!

Рин, что всё-таки сумел обуздать свои эмоции, вплотную приблизился к вновь начинающему подавать признаки жизни Мао. В душе все ещё были сомнения. Какая-то часть внутри парня панически боялась ошибиться в своем решении покончить с Сатаной раз и навсегда, уничтожив «явное зло». Эта часть металась и кричала, что стоит ещё немного подумать или дать этому пусть и самому жестокому существу на свете, но всё-таки его отцу, объясниться. Пусть слова не изменят поступков, но загнанный в угол зверёк всегда ищет пути к спасению, которых для него в данном случае нет и не может быть. Уж Рин об этом позаботится.

Удар под ребра немедля выбил из лёгких Мао весь воздух; парень забыл, как дышать. Затекшие ноги подкосились, заставляя своего хозяина неуклюже свалиться на сырой и грязный пол камеры. При ещё более болезненном соприкосновении затылком с твердой поверхностью Садао ненадолго выпал из реальности в попытке уйти от всего происходящего, от своей беспомощности и от неизбежного. Парень и не заметил, как за эти пару мгновений Рин успел придвинуться ещё ближе, навалившись на него всем своим весом и сомкнув негнущиеся пальцы вокруг и без того израненной шеи.

Длинные холодные пальцы впились в кожу, с каждым мгновением сжимая ее все крепче и по крупице вытягивая жизнь из самого тела.

Мао тут же непроизвольно задергался, со страхом осознавая свое положение. Цепи бренчали от его попыток освободить руки, а ноги гудели от чрезмерного напряжения и отказывались слушаться. Освободиться было непосильной задачей, ведь не имея возможности ни применять манну, ни даже двигаться, шансы дать отпор равнялись нулю.

— Рин… Стой… — слова больше походили на хрипы и были едва различимы среди тихого шипения. Боль при полном отсутствии спасительного на данный момент кислорода казалась Садао пустым звуком.