Четыре - число смерти

Размер шрифта: - +

Глава 4. Дао мертвеца.

Чжень зарычал, хватаясь рукой за ледяной осколок. Тут же его ладонь обожгло холодом и юноша закричал, вновь упав на колени. Цзинсун вскинул лук, но в этот момент раздался ужасный, надрывный смех. Лезвие глефы, торчащее из груди монаха, дернулось. Словно владелица оружия пыталась вырвать его из жирного тела Ши-Даоаня, но не могла. Толстяк продолжал смеяться. 

- Ты что, - сказал он, пуская кровавые пузыри. - Не знала, что у меня нет сердца? 

Монах запрокинул голову назад, таким образом, что у любого человека от этого сломалось бы сразу несколько позвонков. Его невообразимо огромный рот открылся и поглотил голову женщины с белыми волосами. Через мгновение раздался хруст, и Ши-Даоань снова выпрямился. Из шеи мертвой женщины хлестал фонтан крови. Монах выплюнул голову, и та с негромким плеском погрузилась в болото. Цзинсуна вырвало. Чжень поднялся на ноги, все еще сжимая в руках гуань дао. Юноша сделал шаг навстречу своему учителю, выставив оружие перед собой. Монах внимательно следил за действиями ученика. Болото по-прежнему молчало, если не вспоминать о звуках, что издавал Цзинсун. 

- Вы убили её, - негромко, но зло произнёс Чжень. - Нарушили один из восьми обетов. 

- Неужели ты слепой, малёк? - со смехом ответил ему учитель. Монах вырвал из собственного тела глефу, и кровь потоком хлынула из его груди. Казалось, что толстяк вообще не обращает на это внимания. - Мы убили сегодня так много Саранчи, так что и ты и я сошли со второй ступени восьмеричного пути. Чжень, ты также как и я, этой и прошлой ночью шел против правильного намерения. 

- Но это же Саранча, - неуверенно сказал юноша, не опуская при этом гуань дао. - Чудовище. Чудовища не считаются. 

Ши-Даоань захохотал. От его смеха по воде пошли робкие круги, а с растущих вокруг рогозов посыпался пух. Цзинсун вытер лицо рукавом рубахи и подошел ближе к Чженю. Ученик монаха сразу же почувствовал спиной страх и неуверенность товарища. Цзинсун дрожал. 

- Я ведь столько раз говорил тебе, Чжень, - покачал головой, произнес Ши-Даоань. - Майтри учит нас ценить любую жизнь. Даже жизнь насекомого или, в нашем случае, чудовища. Убийство человека не более преступно, чем убийство навозной мухи, так что двумстам сорока моим грехам прибавился лишь ещё один. 

- Как вы можете так говорить, - Чжень крепче сжал свое оружие. Он не хотел драться с учителем, всем сердцем не хотел. Если бы та женщина не метнула в него ледяной снаряд, он скорее всего сам бы зарубил её. Но в словах Ши-Даоаня, в том как он держался, и в том как спокойно убил человека, даже несмотря на то, что тот не смог причинить ему вреда, Чженю виделось нечто зловещее. 

- Он может, - вдруг вмешался Цзинсун. Он всё также стоял с луком, и пусть тетива не была натянута, Чжень прекрасно понимал, что это вопрос мгновения. - Он Саранча. 

- Что? -вздрогнул Чжень. Монах молчал, с улыбкой глядя на двух молодых людей. Цзинсун продолжил: 

- Каким бы мастером он ни был, никто не сможет просто откусить голову другому человеку. Так не бывает. И ещё… он двигается похоже.

- Продолжай, прошу тебя, - Ши-Даоань уселся на траву, прямо посреди мертвых тел Саранчи. Чжень осторожно покосился на ледяной осколок, торчащий из его плеча - боль медленно разливалась по всему телу, но как вытащить из тела осколок юноша понятия не имел. 

- Я охотник, - ответил монаху Цзинсун. - Если не смогу вовремя заметить, что один из зверей в стаде хромает, могу и без добычи остаться. Вот и вы, господин Ши-Даоань, наклоняетесь и прыгаете, и выбрасываете руки совсем как они. 

- Тебе было достаточно увидеть всего один мой бой с этими существами, чтобы сделать такой вывод? Хорошо. 

- Так это правда? - Чжень не поверил своим ушам. Ши-Даоань кивнул. 

- Был ей, - спокойно ответил он. - Пока не съел столько людей, что и считать уже не мог. В какой-то момент, я понял что стал одним из вас. 

- Да что за вздор! - не выдержал Чжень. - Как такое вообще возможно? И почему тогда вы вообще помогали нам? 

- Ты теряешь контроль, - сказал монах. - Вспомни чему я тебя учил, Чжень. Контролируй свой разум. Не давай чувствам брать верх. Дыши. Помни о правильном воззрении, которому я учил тебя. 

Чжень готов был взорваться. Его рот наполнился дурными словами будто слюной, но три года суровых тренировок не прошли даром. «Я страдаю, - понял юноша. - Потому что жажду. Жажду, чтобы жизнь была простой, и чтобы учитель был безгрешен. В том что я страдаю, не виноват учитель. Виноват я, ведь я страдаю, потому что жажду». Ученик монаха закрыл глаза, опустил гуань дао и сделал глубокий вдох. Выдохнул, выпуская из себя все дурные слова и дурные мысли. Чжень очистил разум и с достоинством поклонился учителю. 

- Простите меня, - тихо сказал он. - Но пожалуйста, расскажите, зачем вы убили женщину, ведь она не смогла вас ранить. Почему просто не прогнали её или не обезвредили? 

- Мне не хватило бы сил, - с грустью в голосе произнёс Ши-Даоань. - Обезвредить даоса, если бы я дал ей время прийти в себя. 

- Даоса? - на этот раз, пришло время Цзинсуна удивленно раскрыть рот. Чжень тоже был поражен, но испуг и непонимание разбились о каменную стену его отрешенности и спокойствия. 

- Кто ещё может подчинять себе природные стихии, приходить с туманом и сражаться с помощью льда, - Ши-Даоань говорил спокойно, но Чжень чувствовал что с учителем что-то не так. Он подошел к нему, выбрался на сухой участок и уселся рядом с толстяком.  

- Хорошо, - спросил Цзинсун, неуверенно убирая стрелу в колчан, а лук вешая за плечо. - Может быть вы расскажете мне, господин монах, почему на вас напал даос и, главное, почему вы защищаете людей? 

- Это долгая история, - Ши-Даоань улыбнулся и повернулся к ученику. Он положил руку ему на плечо и тихо сказал: - Зажми что-нибудь во рту. Ледяные снаряды выходят крайне болезненно. 



Михаил Кулешов

Отредактировано: 22.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться