Четыре стихии. Сверкающее счастье

Глава 2. Сон длиною в жизнь

Днем  ранее

Ночь была мучительной, а сон, словно заезженная пластинка, казалось, повторялся и повторялся по кругу.

Лиса бежала по темной улице, мельком она видела знакомые очертания домов, но никак не могла определить, откуда именно она знает эти постройки. Однако желание остановиться, рассмотреть местность и определить свое местонахождение заглушалось чувствами паники и страха. Ее будто притягивало к концу бесконечной улицы, где возвышался, словно гора, огромный дом.

Вот наконец девушка добежала до него и вновь, будто не в первый раз, остановилась, поднимая глаза к ночному небу, на котором не было ни луны, ни звезд, и попыталась разглядеть расплывчатые очертания. Но вокруг вновь все было как в тумане.

Громкий женский визг привлек ее внимание, и страх вернулся, но крик, полный боли, заставил пересилить себя и войти в негостеприимно распахнутые ворота. Этот факт показался ей еще более тревожным, чем донесшийся крик. Она снова переходит на бег, но на этот раз уже не так торопится и осматривается по сторонам. И именно поэтому замечает очертания знакомой фигуры в окне.

– Рома! – кричит она, не скрывая улыбки облегчения, и даже приостанавливается. Но парень не слышит ее и быстро исчезает в глубине дома. Лиса хмурится и быстрым шагом заходит в дом.

Внутри атмосфера еще более напряженная, чем снаружи, темнота и неизвестность будто давят на плечи девушки, отчего ее шаг замедляется. Она хочет снова позвать Рому, чтобы он разогнал это тяжелое чувство, но горло сжимается от непонятного предчувствия, не давая произнести ни звука.

Она направляется по коридору в ту сторону, где видела парня. Хоть света и нет, но ей удается различать какую-то мебель и лужи под ногами. Через пару шагов девушка понимает, что это кровь, и от этого горло еще сильнее сжимается от паники.

Она проходит последнюю комнату и знает, что теперь будет коридор, в котором находится лестница на второй этаж. И неизвестно, почему ей так кажется, ведь она ни разу не была в этом здании.

И вот она заходит в коридор, видит лестницу, большую лужу крови и тело. Но прежде, чем она понимает, кто лежит перед ней, Лиса слышит собственный крик и просыпается.

Лиса резко села на кровати и перевела дыхание после увиденного кошмара. В ушах до сих пор звенел собственный крик, а перед глазами были лестница, лужа крови и неизвестное тело. Вот только о чем был ее тревожный ночной кошмар, она уже не помнила, да и последний образ быстро стерся из памяти, когда она поняла, что у нее болит каждая мышца. Белянина тихо простонала, потягиваясь, разминая шею и осматриваясь. И благодаря последнему ночной кошмар окончательно стерся из ее памяти.

Лиса была не в комнате Бунтарщиц, да и на квартиру родителей это помещение не было похоже, судя по темным очертаниям мебели. Девушка обеспокоенно осмотрелась, вспоминая, где вчера умудрилась уснуть. Сначала она подумала про комнату Трезубца, потому что кровать Ромы как раз была напротив окна, но Легкова рядом не было, да и нахлынули последние воспоминания. Свадьба, Рей, озеро, цепь, вода.

Лиса поежилась от картинки, возникшей перед глазами. Неужели именно это и был ее сон, которого она так испугалась? Хотя последние воспоминания были достаточно реалистичными.

Возможная опасность после того, как она вспомнила о воде и собственной ноге, прикованной к камню, вернула чувство страха, от которого она успела избавиться на пару мгновений. Лиса спрыгнула с кровати слишком резко и тут же припала на ногу, которую свело судорогой, мышцы спины также отозвались болью.

– Да что же это? – сама у себя спросила Лиса, делая простые упражнения на растяжку и чувствуя себя последней развалиной. Первой мыслью было, что это новые последствия после потери силы. «Потеря активных сил, физической подготовки и выносливости, приобретение аллергии и плохого зрения. Просто отлично! Что дальше? Ревматизм, склероз?» – думала Лиса, пробираясь на ощупь по комнате и по пути пытаясь сделать себе быстрый массаж плеч.

Белянина решила двигаться на свет из окна и не прогадала, потому что как раз около него стояла еще одна кровать, на которой, обнимая скомканное одеяло руками и ногами, спала Фера.

Сон Аквилевой, в отличие от подруги, был наполнен гневом и раздражением.

Фера стояла на кухне и мыла посуду, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать бить ее об пол, а то и еще об какую другую поверхность. Руки дрожали от гнева, она разве что не рычала, натирая тарелки и чашки. Но со стороны она должна была выглядеть спокойной, потому что именно на это надеялась, слыша, как бесится ее собеседник за спиной.

– Ты слышишь меня?! – Никита все-таки не сдержался и развернул ее к себе лицом, за что схлопотал пощечину мыльной тарелкой.

– Не трогай меня! – закричала Фера, чувствуя раздражение, но не понимая его причины.

Если бы она смотрела со стороны, то не сразу узнала бы того, кто резко схватил ее за руку, но сейчас быстро признала в мужчине, который по возрасту был сравним с ее отцом, Никиту.

– Если у тебя плохое настроение, не надо и меня выводить из себя! – строго и ровно сказала она негромким голосом, несмотря на то, что внутри нее все клокотало от гнева. На ум пришла девушка с длинной косой, которая во время выпускного в училище стала инициатором потопа круглого зала стихий и вывела ее из себя тем, что начала в наглой форме доказывать свою невиновность, хотя половина выпускников прекрасно видели ее и близняшек Исуповых на месте преступления. А теперь еще и Никита вернулся домой злой и стал выплескивать на нее накопившиеся за день проблемы, как будто ей своих было мало.