Четыре стихии. Сверкающее счастье

Глава 8. Куклы с лицами людей

– Это что сейчас было? – поинтересовалась Лиса, когда они выехали с улицы Славы, а Покровский и его дом остались позади.

– Матвей, – вздохнул Рома, хмурясь. Его эта демонстрация силы насторожила и разозлила одновременно. Руки до сих пор тряслись от пережитого шока и ужаса, когда он увидел извивающуюся Лису в клубах пара и пышущего вокруг нее огня.

– Тоже мне пояснение! – возмутилась Белянина.

– Как ты?

– Как ни странно, жива. – Девушка ощупала себя на всякий случай, но повреждений не нашла даже в одежде. Боль, которую она испытывала, тоже ни в какое сравнение со смертельной агонией не шла. Она была терпимой, будто девушка и не находилась в эпицентре пожара. – Хорошо быть бессмертной, однако.

– Прости, – послышался с заднего сиденья приглушенный голос Джен, которая в ужасе смотрела на свои ладони и не верила, что пару минут назад из них лился настоящий огонь. – Я ничего не могла сделать. Я даже не поняла, как применила силу.

– Ничего страшного, ты не виновата. Было даже не очень больно. Думаю, у нас теперь высокий болевой порог благодаря новой силе. Но вот то, что сотворил этот…

– Не стоит его злить… – осторожно проговорил Рома, хмурясь еще сильнее. Он никак не мог поверить, что Матвей не сильно и изменился после возвращения в первый мир. Ему казалось, он смог излечиться от своих прежних наклонностей, о которых Смирнова предупреждала еще Лена, когда он забирал принца Джея из третьего мира. – И вообще, будьте с ним осторожны. И тут я говорю не только о том, чтобы не злить его. Не болтайте при нем слишком много. Что-то важное было в письме? – спросил он, глянув на рядом сидящую Лису.

– Текущая ситуация в третьем мире, может быть? – нахмурилась Белянина. Почему-то теперь Роме хотелось рассказать то, что Стихии долгое время хранили в тайне от Трезубца. Все-таки мужчина, в отличие от принцессы, всегда был на их стороне и никогда не был замечен в двойной игре. – Ты знаешь о том, что Рей лишает демонов бессмертия и убивает их, чтобы сократить численность населения? И все сваливает на вирус, который проник в третий мир благодаря Защитникам.

– Первый раз об этом слышу, – признался Смирнов и невольно сопоставил информацию с выражением лица Покровского, когда тот читал письмо. Принц тоже об этом не знал. – Скрывайте от Матвея как можно больше информации.

 – Почему? – спросила Лана, сидящая между Джен и Никитой, на коленях которого пристроилась Фера.

– Это может быть опасно, – осторожно ответил Рома.

– Что именно? Разве он не на нашей стороне?

– На нашей, но лучше информацию дозировать. – Смирнову не хотелось посвящать Стихий в прошлое Матвея раньше времени, потому что он боялся, что придется рассказать о причине, по которой он покинул третий мир, а об этом он обещал молчать.

– Это будет непросто сделать, учитывая сегодняшнюю демонстрацию силы, – заметила Джен севшим вдруг голосом, переводя взгляд на палец, на котором пару часов назад было надето кольцо Матвея.

Она была не столько зла, сколько ошарашена, сбита с толку, напугана и дезориентирована. Она не ожидала от сына Димы подобного низкого поступка. И этот поступок только укрепил ее и всех Стихий во мнении, что мир, который они знали, изменился. Доверять теперь нельзя даже друзьям, что же говорить о врагах?

Фера невольно покосилась на хмурого Ника, который все сильнее прижимал ее к себе, положив руку на талию. Что произошло в его жизни? Насколько сильно он изменился?

Лиса откинула волосы с лица и бросила взгляд на Рому, сосредоточенно глядящего на дорогу. Что сделала с ним война? Как повлияла на него? Что стало с ним, что он вдруг оказался втянут в политику, брак по расчету и еще неизвестно во что?

Лана впервые с пробуждения не чувствовала холода, размышляя о том, что стало с сыном ее брата, что он считает себя вправе так поступать со своей семьей. Впервые с пробуждения она, наконец, осознала, что Матвей ей не чужой и он в беде, из которой его некому вытянуть. Дима мертв, но у него остался сын. И теперь он ее семья.

«Я не понимаю, кому можно верить», – призналась Фера и лишь пожелала, чтобы подруги услышали ее, и они услышали.

«Рома свой, – тут же ответила Лиса. – Кристина тоже. Я в них уверена».

«Леся Хранительница моей семьи. Она тоже на нашей стороне», – подала голос Лана.

На некоторое время в машине повисла тишина.

«Что-то негусто», – подвела итог рассуждений подруг Джен.

«Я считаю, Кирилл за нас», – призналась Лиса, но недостаточно уверенно.

«Почему? Потому что ты назвала его другом?»

«Он хороший, поэтому я и назвала его другом», – вступилась за парня Белянина.

«Он, между прочим, муж Лены».

«У всех есть свои недостатки. И, судя по всему, он тоже жертва в этой истории. Я думаю, ему можно верить. И его сестры мне тоже понравились».

– Что-то странное здесь происходит, – заметил Рома, когда они стали подъезжать к трещине в ступени.

– Что именно? – не поняла Лиса, оглядываясь. На ее взгляд, ничего странного не было.

– Дорога, – кратко ответил Смирнов. Сейчас, в отличие от пары дней ранее, дорога к шестьсот семьдесят первому училищу не выглядела заброшенной. Она ничем не отличалась от других дорог второго мира: достаточно ровная и с различимой разметкой.