Что вы знаете о белых ведьмах?

Глава вторая. Обыкновенная белая ведьма

Когда перебиралась в Солецк два года назад, провожаемая недоуменными взглядами сокурсников и пожеланиями отыскать что-нибудь едрёное темномагическое от ближайших родственников, я первым делом должна была найти себе жильё – желательно какой-нибудь тихий и уютный домик, где можно было бы с комфортом устроиться и – я хмыкнула – творить свои исключительно светломагические дела.

Я прекрасно представляю, как выглядела, когда первый раз зашла в кабинет к Асперу: бледная светловолосая девочка с растрёпанной косой, красным диплом Академии и смятым направлением на стажировку. Робкая, тихая, со взглядом, устремленным в пол, – я выглядела так, как должна была выглядеть стереотипная белая ведьма-целительница.

–– Де Фойтен? Внучка бестиолога де Фойтена? Не сидится вашему семейству на месте, – проворчал Аспер и смерил меня подозрительным взглядом. Я упорно изображала добрейшую белую ведьму. – Не разгромите мне лечебницу, Эделайн.

Нет, я обожала своё странное семейство от его корифеев – бабушки и дедушки, очень уважаемых в Виренсии людей – до эксцентричной тетушки Ингрид, умчавшейся на юг изучать особенности магии племенных шаманов, но иногда его своеобразная слава могла сыграть дурную шутку. И самое главное – все де Фойтены были исключительно светлыми магами, но такими необычными, что окружающие только дивились. Нет, с виду-то все было максимально прилично: моя мама, например, в прошлом – бедная сиротка, преподавала в Королевской академии целителей зелья (исключительно целебные и полезные, конечно же, никаких «Эделайн, детка, смотри, какой потрясающий яд у меня получился! Я уже проверила на мышах и все еще не смогла вывести противоядия!»), папа – артефактор с маниакальной страстью к коллекционированию всяких древних странных устройств, которыми у нас был завален весь чердак («Вот этот браслет, доченька, защитит тебя от сглаза, а вот это колечко подари или подкинь какой-нибудь завистнице – она мгновенно позеленеет. Бувально!»), братец – бестиолог, пошедший по стопам дедушки и уехавший в крупнейший заповедник королевства (он же – главный поставщик ингредиентов), чтобы следить за драконами, химерами и прочими малоприятными тварями, бабушка – гроза, главная бестия из коллекции дедушки и, как и мама, талантливейший зельевар и травница (иногда мне казалось, что маму бабушка любила куда больше своего родного сына – моего папы; вот, что значит – нашли друг друга), уже упомянутый дедушка – знаменитый бестиолог, тётя – специалист по древней магии («Ах! Какие потрясающие обычаи у народов дикого юга! Так и хочется изучить! Что? Они людоеды? Боги, что за пустяки!») и самый адекватный член этого бестиария – нет, не я – мой дядюшка – всего лишь правовед Королевского суда, прикрывавший все не совсем законные опыты де Фойтенов.

Когда я заявила им, что хочу быть целителем, все посмотрели на меня ну уж очень странно.

–– Целителем, Эдочка? – ужасались мама и бабушка, забывая что они регулярно готовят зелья для столичных лечебниц и больниц. – Ну и чем ты будешь заниматься? Лечить каких-то простофиль?

–– Милая, а как же опыты, эксперименты? – вздыхал папа.

–– Не хочешь изучить древнюю магию? Там столько интересных темных проклятий, ты вроде интересовалась, ­– заманивала в свою область тётя.

–– Может, тебе подарить карликового дракончика? – предлагал дедушка, а брат поддакивал.

–– Слава богам! Хоть кто-то нормальный, – восклицал дядя.

Но как же изменилась их реакция, когда я попросила помощи с первой курсовой у мамы и бабушки. «Особенности излечения и снятия легких сглазов и наговоров». Пока все счастливо вздыхали и умилялись («Эдочка будет заниматься чем-то интересным! Проклятия!»), дядя печально вздыхал:

–– На что я надеялся?..

Но, так или иначе, мой переезд в Солецк был воспринят с энтузиазмом. Темный край! Меня так и закидали просьбами: писать письма и собирать травы (мама с бабушкой), покопаться в местной библиотеке в поисках каких-то древних книг (тётя), попытаться увидеть вживую знаменитых ледяных драконов (чур меня! прости, дедушка) и поберечь себя (дядя).

Квартиру или дом я хотела первым делом снять, но затем в местной газете с оригинальным названием «Солецкая правда» нашла просто прекрасное объявление: дом почти в самом центре продавали за какие-то копейки.  Описание у дома было максимально лаконичное и умещалось на пару строчек: «Продам старый дом в центре, требует ремонта. Пять минут пешком до главной площади, есть сад». Цена была смешная – дома по соседству стояли раз в десять дороже.

Собственно говоря, именно к этому дому я сейчас и направлялась из лечебницы. Мимолетное желание переименовать Аспера из Хрыча в что-то более благозвучное испарилось без следа, и я недовольно бурчала себе под нос, направляясь в самый конец старой улочки и словно подражая своим восьмидесятилетним пациенткам:

–– Напридумывали отчётов, а нам заполняй это!

Продавец сильно слукавил, когда писал «пять минут пешком до центральной площади». От центральной площади до дома в конце Вишневого переулка можно было добраться минут за пятнадцать, только не пешком, а бегом. Да, согласно делению Солецка на районы, дом по адресу Вишневый переулок, 8 находился в центре, но как бы сказать… Это точно был не тот центр, о котором думал обыкновенный путешественник, случайно заглянувший в Солецк. Вишневый переулок и ближайшие к нему улочки были заселены преимущественно ремесленниками и владельцами крохотных лавчонок, разбросанных по городу. Дома здесь были в основном старые, неухоженные и мрачноватые. Но даже среди соседних домов мой выделялся. 
Впервые увидев этот мрачный покосившийся особняк, я подумала, что это именно то место, в котором должно таиться древнее зло. Именно так рисуют дома с приведениями на картинах и описывают в страшных рассказах. К слову, после двух лет жизни в нём я почти ничего не изменила.