Чудик

Глава 6

Солнце уже припекало совсем по-летнему, а на берегу пруда было тихо и прохладно. Шелестели листья на ивах, иногда что-то плюхалось в воде, пахло осокой и какой-то особой травяной свежестью.

– Как здорово! Я здесь ещё не был! — Санька восхищённо оглядел пруд, а потом присев, опустил в воду ладошку. — Холодная ещё.

– Ага. А когда нагреется, будем купаться — вон там, на Большом пруду, — показал Витька. — У нас здесь и шалаш есть.

– Ой, кто это? — испугалась Светка, увидев у шалаша Чудика.

– Знакомься — это Чудик, — представила его Алёнка.

– Он и есть Хозяин, — улыбнулся Витя.

Света с удивлением посмотрела на гостя.

– А вы… правда… домовой?

– Было дело, — вздохнул Чудик, щурясь на солнечные блики, игравшие на воде. — Раньше ведь тут деревня стояла, Васильевка. Много веков стояла. Вот и был я домовой, значит. Много нас было… Мы ведь, домовые-то разные бываем. Кто-то, значит, за хозяйством смотрит, кто-то за скотиной. Есть, которые погреб в порядке содержат или чердак, есть, кто за банькой следит. Другие во дворе хозяйство ведут или в сарае, на сеновале за порядком следят. Кто-то смотрит, чтобы печка была в исправности. Вот, значит… А я-то за детишками следил. Что б сны страшные не снились, чтоб не шалили слишком, чтоб не случилось чего. У хороших-то людей всё чередом шло. А бывало и не уследишь. Всяко было… А потом деревенька-то опустела. Домовые — те, кто с хозяевами на новое-то место ушли, а кто остался. Вот как я… А деревня-то того… Вот и пришлось мне на свалке за порядком следить, значит…

– Но ведь люди-то всё равно здесь поселились, — удивился Санька.

– Так ведь самим-то нам, домовым, не положено к людям-то поселяться. Ежели они позовут, тогда оно конечно ж… Да видать забыли люди о домовых-то. Поселились в своих коробках каменных, да и всё…

Чудик грустно вздохнул, глянув на притихших ребят.

– Значит вас тоже Чудиком зовут… — неожиданно сказал Санька.

– Почему тоже? — переспросила Света.

– Ну, меня в детдоме Чудиком прозвали, — Санька вздохнул и уставился на воду. — Потому что не такой, как все… Не курю, не ругаюсь. В карты не играю, за девчонками не подглядываю.

– Ну, и молодец! — похвалила его Света. — А что ты любишь?

– Много чего, — улыбнулся Санька. — Люблю читать, в шахматы играть. А ещё эти… оригами складывать.

– Это фигурки из бумаги, да? — с интересом спросила Алёнка.

– Ага.

– А научишь? А то у меня никак не получается.

– Ой, да это просто! Конечно научу! А ещё я рисовать люблю. Особенно море и кораблики…

Санька вздохнул. Море он любил, только ни разу ещё не видел. Мечтал, что вот станет взрослым и поедет к Чёрному морю, чтобы самому увидеть его… Синее-синее, с солёными брызгами, шуршащими волнами прибоя. И с летящими над ним белыми парусами…

– Сань, а зачем ты с этим Кулаковым связался? У тебя совсем друзей нет, да? — спросила его Света.

– А кому я такой нужен… А если не прибьёшься ни к кому — вообще жить не дадут. С Килой хоть не дразнят.

– А мы? Мы разве не друзья? — Витька подошёл к Саньке.

– Мы же только вчера подружились, — улыбнулся в ответ Санька.

– И теперь всегда будем дружить! — горячо воскликнула Алёнка.

– Конечно, — Витя протянул Саньке руку.

– Саш, ты приходи к нам играть. И в гости приходи. А с Килой больше не связывайся, — Света подсела к Саньке. — Я попрошу Лидию Николаевну, чтобы она тебя к нам отпускала.

– А ты… откуда её знаешь? — спросил, затаив дыхание, Санька.

– Лидия Николаевна Симагина — это моя мама, — ответила Светка. — И она, между прочим, много хорошего про тебя говорила. — Света сделала паузу и добавила: — Я бы хотела такого братишку иметь… Ой, кстати, у меня пятнадцатого июня день рождения будет — двенадцать стукнет. Саш, ты приходи в гости, ладно?

– Ладно, приду. А мне только пятнадцатого августа десять будет. Чудик, а почему вас так зовут?

– Дак это… Как люди кличут, так и зовут. Один из детишек как-то назвал меня Чудик Шерстнятый. Вот так и зовусь с тех пор.

Ребята вновь затихли, любуясь ярким, уже совсем летним днём. Как всё-таки здорово, что вот собрались они здесь, на берегу прудика, у своего любимого шалаша… И так хорошо сидеть на брёвнышках, сваленных когда-то у берега (хотели строить лавочки, да забыли) и глядеть на голубоватую воду… Только Алёнка сидела, о чём-то задумавшись…

– Чудик, а как вас позвать?

– Так, а чего ж меня звать-то? Я и сам к вам приду — место-то знаю.

– Нет… Что бы вы опять… Ну, домовым у нас…

– Ах, ты, Алёнушка, добрая ты душа, — покачал головой Чудик. — Оно, конечно можно.

– Только Светка не обидится, что мы тебя пригласили?

– Так вы ведь соседи. Я могу и у Светочки за хозяйством-то следить.

– А у вас ещё и кладовка есть. Вы ведь обычно в чуланах живёте, да?

– Ну да. Там нам, домовым, самый этот… уют. А позвать как? А вот слушайте. Вообще-то дело это серьёзное, всё надо точно сделать. Ну, а раз вы мне-то сказали, что, значит, зовёте, я-то вам помогу, чтобы всё как надо было.

Вечером, за ужином, Алёнка неожиданно спросила отца:

– Пап, а у тебя в детстве был домовой?