Чудище

Размер шрифта: - +

Глава 17

- Оказывается, ты любишь поговорить, - Рони Гум говорит тихо, с насмешкой, усаживаясь рядом с Линнель, упирает ладони в край кровати.

Плечо инспектора трется о ее плечо. Мышцы Лин натягиваются как ржавые провода, натягиваются и трескаются. Инспектор берет руку Лин в свою и обводит пальцем сбитые костяшки, огибая засохшую корку.

- Ты мне все расскажешь, хочешь ты того или нет. Все вы рассказываете.

Линнель резко встает с постели, как будто выпрыгивает из густого липкого пузыря. Она моет руки и лицо над металлической раковиной, осязая терпеливое ожидание инспектора как нечто живое. Его взгляд блуждает по ее спине и ногам. Он прилипает к ней, оставляя после себя ядовитые следы.

Когда Лин возвращается к своей новой кровати, узкой и скрипучей, с досками вместо матраса, это неудобное чувство рядом с инспектором затухает. Остается только порыв. Спасти этого особенного, открыть ему глаза.

- Вы знаете, какой вы?

Она садится на стул, который инспектор приволок, и опускает подбородок на перекладину спинки. Инспектор вздергивает брови и склоняет голову на бок, предлагая Лин самой ответить.

- Вы родились с поцелуем Айры, - говорит Линнель, а инспектор взрывается хохотом.

Когда он успокаивается и вытирает выступившие слезы, то смотрит на Линнель с нежностью.

- Кто тебя этому научил? Отец? Тренер? Ну же, не стесняйся! – он снова тихо смеется. – Ты, кажется, не совсем понимаешь, как будет идти наша беседа. Спрашивать буду я, а ты отвечать. И лучше нам начать этот процесс как можно раньше. Иначе мы будем встречаться каждый день, пока один из нас не свихнется. Давай начнем, девочка?

Лин морщится – стены в ее голове вздрагивают под грубым напором.

- Как ты попала к Бери Вонсу?

Лин трясет головой как собака, пытаясь вытряхнуть хриплый голос из ушей. Она говорит, чтобы заглушить его, что бы он молчал:

- Он подобрал меня, шесть лет назад. Зимой стало совсем плохо. В Центре появились законники, и я ушла на улицу. Чуть больше года я продержалась, а потом боги отвернулись от меня. Другие могли что-то предложить за деньги, у них был дар. Я же была пустой, абсолютно. Ни дара, ни живых эмоций. Я даже себя не могла продать. Кто захочет манекен? Тогда я встретила Бери Вонса. Я пыталась его обокрасть, на улице, среди бела дня. И он меня поймал. Он забрал меня к себе, и я была благодарна. Я поверила, что он сможет помочь не только мне. Это я… Я привела его туда, на склады, куда сгоняли особенных. Я призналась, что чувствую их, каждого по своему запаху. Я ему рассказала, а он… Он купил человека.

Лин смолкает и только сейчас замечает в руках инспектора блокнот, в котором он оставляет острые буквы. Он смотрит на Лин, когда в камере повисает тишина. Что-то мелькает в его глазах, но Лин не распознать это, а потому она отворачивается от внимательного взгляда.

- Сколько тебе было лет?

- Двенадцать, или около того. Я не знаю точно, когда попала в центр и сколько времени провела там.

Он поджимает губы, сосредоточенно всматриваясь в свои записи, а потом уточняет, не поднимая головы:

- То есть ты уже совершеннолетняя?

Лин равнодушно пожимает плечами – она не знает точно, но если вести отсчет от того возраста, что дал ей син Бери, то да, она считается совершеннолетней. А потом вдруг ей приходит в голову шальная мысль:

- Вы испугались? Что едва не изнасиловали малолетку? – Линнель отвечает холодной улыбкой на горящий взор инспектора.

- Не забывайся! – предупреждает он. – Обвинения здесь выдвигаю я. А что касается того инцидента, то возраст согласия в нашем маленьком государстве с пятнадцати лет. Так что… - он подается вперед, опуская взгляд на губы Лин, - с тобой уже все можно.

Лин холодеет и даже рот замерзает в искусственной улыбке.

- Дальше! – напоминает о себе инспектор, - Когда появился Антарис Вин?

- Остальное вас не касается. История Айриса – это его дело.

- Говори! – приказывает Рони Гум, и Лин встряхивает как куклу от сильнейшего удара по ее блокам.

Он бьется снова, как будто с разбегу, и новый удар получается сильнее и беспощаднее. Лин больно, но она  в восхищении смотрит на инспектора. Он силен! Невероятно силен!

Рони подскакивает, его голос грохочет в камере, в голове, в теле:

- Это ты убила своего отца?!

Лин выставляет вперед руку и делает несколько плавных движений кистью, похожих на какой-то танец. Мышцы сводит от напряжения, но внутренних сил уже не хватает на то, чтобы восстанавливать стремительно сносимые блоки.

- Это была ты? – уже тише повторяет Рони и перехватывает танцующую руку.

 Линнель удивленно смотрит на мозолистые пальцы.

- Я его не убивала, - сипло отвечает Линнель и хватается за спинку стула. – Хватит! Мне больно! Неужели не чувствуете, когда выходите за грань?!

Инспектор Гум отступает, озадаченный и одновременно разочарованный. Он смотрит на нее по-другому, не так как раньше. Такой взгляд Лин уже знает – он решил, что она ненормальная.

Линнель жадно делает первый свободный вдох и решает оставить это дитя острова в покое. Она говорит, все еще задыхаясь от боли:



Дария Волох

Отредактировано: 11.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться