Чудище

Размер шрифта: - +

Глава 18

Рони добирается домой уже за полночь. Он, не разуваясь, проходит на кухню и наливает большую кружку водопроводной воды. Жадно пьет большими глотками и утирает губы рукавом куртки. Он смертельно устал и задолбался. Сначала девчонка, потом родственники парня.

Они нагрянули почти сразу после беседы с Линнель Бери. Рони и без этого был не в самом лучшем своем настроении. Но истерично завывающая мамаша на грани обморока и отмороженный высокомерный выродок из госслужащих вылили на его голову ведро эмоциональной хрени. Он честно заполнял бланки и формуляры, и терпел кудахтонье пухлой мамаши, но вот на десятиминутной нотации о работе Инспекции и им подобным он сдулся. Инспектор Гум без угрызений совести и должного прощания с посетителями покинул свой кабинет, оставив все на радушную и сочувственно утирающую глаза Нану. Она так легко проникается чужими эмоциями, что иногда он чувствует себя рядом с ней калекой.

Рони открывает контейнер с готовым ужином из магазина за углом и ест картофельное пюре с горошком и что-то похожее на отбивную, не разогревая. Быстро глотает месиво с неопределенным вкусом и запивает все это крепкой вишневой настойкой. Пластиковую посуду  выбрасывает в урну, а стакан наполняет вновь, и тут же его опустошает. Наливает третий раз и несет его в комнату. Он спит в гостиной, спальня давно служит не больше, чем кладовкой. Он сваливает туда грязные вещи, на стирку которых не может найти время, старые журналы, которые, как ему кажется, еще могут пригодиться, перегоревшую лампу и проигрыватель со сломанной иглой.

Рони Гум устраивается на единственное старое кресло с прожженными пеплом подлокотниками и пялится в окно, за которым нет ничего кроме абсолютного мрака. Звезды и луна сегодня не высовываются из-за натянутых туч. Он недолго греет в руке стакан и просто дышит, ни о чем не думая. И, наконец, опрокидывает горячую жидкость в глотку и фыркает от горького привкуса. Ему лень перебираться на узкий диван, поэтому он откидывает голову на спинку кресла и собирается уснуть прямо так.

Но заснуть не получается. В голову лезут соблазнительные мысли о свободе, о Линнель и журнале. Действительно ли он у нее? Или девчонка тянет время. И может ли Рони провернуть это перед носом у начальства? У Бадосона большие уши, в этом Рони Гум уже успел убедиться. Он знал о махинациях Рони на службе, о том, что он накопил деньги,  его желании перевестись с острова. Этот гад знал все!

Но если все-таки дневник существует, сможет ли Рони его продать или умрет раньше? Он рассматривает знакомое желтое пятно на обоях и прикидывает, каковы его шансы. И постепенно приходит к выводу, что шансы ничтожны. Но желание сбежать от опостылевшей жизни сильнее доводов рассудка. Что проку от того, что он сохранит свое место? Он просто сгниет на работе через год или два. Орон его душит, медленно, но верно. Он должен валить отсюда, не оглядываясь.

 Рони встает с кресла и принимается вытряхивать из своего портфеля на пол кипу бумаг и ручек. Он разгребает листы и отыскивает протокол с места преступления.

Рони снова перечитывает обо всем, что было найдено подозрительного в усадьбе до тех пор, пока в окнах не появляется первое зарево рассвета. Розовая полоска проявляется на горизонте как ягодное пятно на белоснежной рубашке. Рони устало трет виски и потягивает занемевшие руки над головой. Он решает прилечь на пару часов перед работой, и спит почти пять, пока Нана не приезжает за ним.

Она колотит в хлипкую дверь кулачками и звонко зовет его по имени:

- Инспектор Гум! Вы там? С вами все в порядке? Инспектор Гум! Рони?

Он открывает дверь, злой и встрепанный, как лохматый бродячий пес. Нана чуть робеет, но все же протискивается в коридор, отодвигая Рони плечом.

- Вас долго не было, - поясняет она, нервно пробегая пальцем по замку куртки. – Я подумала, может что случилось... Поэтому приехала. Вам вернули машину, я на ней.

Рони Гум рассеянно ведет рукой по волосам и одергивает помятую футболку. Голова никак не желает включаться, все еще пребывая в полудреме.

- Пройди, - сипит он и пытается прочистить глотку, но голос садится окончательно.

- Вы завтракали?  - Нана догоняет его на кухне, едва заметно морщится от грязи, но пытается не подать виду.

- Нет, мамочка.

Рони ставит чайник на плиту и тащится в ванную. Наскоро умывается ледяной водой, чистит зубы и расчесывает волосы старой плоской расческой с миллионами царапин и заусенцев. Он перетягивает хвост растянутой резинкой и в который раз думает о том, что пора побриться. И снова откладывает это на вечер или, в крайнем случае, на завтрашнее утро.

Когда возвращается, Нана уже наливает кофе в две одинаковые кружки и режет хлеб и сыр. Она пьет бесшумными глотками и смотрит на Рони поверх щербатого ободка чашки. Рони салютует ей свое кружкой, делает первый глоток и чуть не давится.

- Ты добавила сахар?

Девушка на секунду теряется, а потом принимается бегать вокруг Рони и тараторить:

- Я, наверное, по привычке. Я переделаю, подождите минутку.

- Не стоит.

Рони улыбается и кладет руку ей на плечо, останавливая перед собой. Девушка замирает, ее взгляд неуверенно падает на его подбородок, потом на губы и вновь возвращается к подбородку. Рони вспоминает податливость ее тела, в паху болезненно ноет. Девушка судорожно вдыхает и сглатывает. Он подтягивает ее к себе, уже чувствуя, как сладко пахнут кофе ее губы, но в голове так не вовремя вспыхивают слова глупой девчонки: «Он вас заставил?». Если вдруг….



Дария Волох

Отредактировано: 11.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться