Чудо

Глава 2

Я ходил из угла в угол, пока папа шарил рукой под кроватью.

Не заходил в комнату до его появления и маму тоже не пускал. Сейчас же смелости прибавилось. И уверенности в том, что в дом пробрались. Второй этаж – не десятый, залезть недолго. Даже если взломщик успел скрыться, пока мы метались по кухне, лихорадочно соображая, что делать, какие-то его следы должны были остаться. Тем не менее, самому проверять не хотелось. Как и верить в то, что правильно расслышал его последнюю фразу.

– Ну… – Папа поднялся на колени и пожал плечами. – Никого, – а потом добавил нараспев: – Чёрный человек, Чёрный, чёрный…

– Прекращай, – одёрнула его мама. – Это я виновата, – она перестала теребить рукав накрахмаленной блузки и погладила меня по спине. – Не надо было так резко реагировать на новости.

– Он был. Он схватил меня. Смотрите, – я показал руки, но покраснения на запястьях уже исчезли.

– И не стыдно тебе до сих пор в монстров под кроватью верить? – улыбнулся папа. – Что за подозрительно несвойственная этой скучной комнате вещь? – кивнул он в сторону коробки.

– Вам виднее, – шёпотом заговорил я.

Слишком старался доказать свою правоту, вот и посадил голос.

– С чего бы это? – он раскрыл картонку и начал рыться в бумагах. – Всё, что вижу я, это непонятные закорючки. Посылка из-за границы? Когда успел обзавестись друзьями? Папки какие-то… Постой-ка! Это разве не чудесные дети? Так ты интересуешься ими?

– Зачем мне? – я рванул к коробке.

Мама выловила меня за руку и вынудила посмотреть ей в глаза.

– Тебе любопытно, – сказала она. – Это здорово! Это – боже ты мой! – нормально! Но почему скрываешь это от нас?

– Не моя она, – оправдываться не хотелось, а пришлось. – Впервые её сегодня увидел. Она появилась возле кровати, не знаю, сама собой. – Не очень получилось, потому что мама глядела осуждающе. Затем на её лице отобразилась тревога, и я сдался: – У меня же слуховой аппарат сломан. Постоянно барахлит. Из-за того, что слышу всякий бред, я на нервах. Простите. Наверно, померещилось. Нет ничего такого. Закажем новый прибор, и всё наладится.

Мама покосилась на коробку.

– Не то чтобы интересуюсь… – начал я.

– Всё хорошо. Отстать ты от ребёнка, – папа швырнул документы обратно в коробку. – Притворимся, что всё так и осталось в секрете, если ему будет от этого легче.

– Не надо… – запротестовал я, и зря – в комнате я был уже один. – Так мне можно идти на курсы?

– Дома сиди! – отозвалась мама.

Я бухнулся на стул и, облокотившись на письменный стол, уставился в окно.

От крыши к крыше скакали тучи, не такие огромные, как накануне, зато тёмные и упитанные. Город всё ждал, притих, а они никак не проливали дождь и не устраивали грозу, хотя дамочка из прогноза погоды уверяла о приближавшемся шторме.

Мой взгляд перекочевал с нервозных туч на коробку, к окну и снова – на коробку.

Немного успокоившись, я подцепил её ногой, притянул поближе и покопался.

Только папки.

Я открыл первую попавшуюся.

«Малиша Сведоч, – говорилось в документах. – Фотографии прилагаются. – Я не стал их трогать. И так знал, как она выглядела. С детства участвовала во всех возможных передачах и снялась в сериале, который долго обсуждался среди любителей чудесных детей. – Кодовое имя: Сороконожка…»

За спиной послышалось шуршание. Так выдаёт своего владельца одежда, когда он движется мерно, спокойно, может быть, крадётся, но недостаточно мастерски, чтобы слиться с фоновыми звуками.

Совсем близко.

Два шага.

Шаг.

Я обернулся.

Мама ворвалась в комнату, прижимая к груди мешочки, размером с мизинец. Она раскидала их по углам, бросила несколько под кровать и положила парочку у двери и на подоконник.

– Что это? – я тихонько закрыл папку и смахнул её со стола в коробку.

– Рассказала бабе Вере о твоём припадке. Вот она и посоветовала, – мама улыбнулась, приметив мои попытки спрятать недавнее чтиво. Ничего-то от неё не утаить. – Смесь трав, которая успокаивает, а заодно и плохую ауру рассеивает, – она отошла к двери, и в её озабоченных глазах отразилась вся моя комната. И я тоже, как главная фигура сомнительного шаманского обряда. – Ничто дурное не войдёт, хотя и не выйдет тоже. Но у нас ведь ничего плохого нет.

– Мама, – стало за неё стыдно.

– Чего рожи корчишь? Ну, попахивают не очень… Не смей их убирать! Она смогла дать только эти, – мама недобро уставилась на плакаты. Давно просила их снять, а я притворялся, что не слышал, как бы странно это не звучало. – У неё сейчас священник, так что я не стала сильно докучать.

– Что случилось? – я спросил из вежливости, но она оживилась:

– Помнишь её внучку с ребёнком? Она ещё хвасталась, что они к ней приехать скоро должны? – я кивнул. Как тут забудешь – по ночам и утрам такой вой стоит! Она прошла к полке и, внимательно изучив книги, взяла анатомический атлас. – Они попали в аварию пару недель назад, когда ехали к ней, и погибли, – её привлекла страница с изображением уха. – Баба Вера считает, что они не упокоились и помощи просят, вот и решила священника позвать. Тебе плохо? – глянула она исподлобья. – Ты побледнел.



Иан Таннуш

Отредактировано: 06.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться