Чудо

Глава 7

Открыв дверь, я взвизгнула от радости:
- Николас! 
- Привет, кнопка! – Брат немедленно сграбастал меня в свои медвежьи объятия. - Ну, и горазда же ты спать! Я чуть все пальцы не стёр.
- Как ты здесь оказался? – смеялась я.
- Обыкновенно. Прилетел ночным рейсом.
- Один? А Джулия где?
- Дома с девочками. Как узнала, что предки кинули тебя с дипломом, начала давить на братскую совесть. Ты же знаешь, как Джулз может давить? В общем, я приехал тебя поддержать.
- Ох, какой же ты молодец!
Я действительно была рада видеть Николаса, и, позабыв про всё и всех, с удовольствием повисла на брате.
- И я рад, кнопка. Ну, всё, всё, отпусти. Совсем задушишь! 
- Ой, прости. Я ужасно по тебе соскучилась. Давай, заходи.
- Ну, и кто тут у нас такой нетерпеливый? 
Голос Тома вернул нас к действительности. 
Меня бросило в жар. Ник застыл в дверях. Готова поклясться, никогда не видела на лице брата такого идиотского выражения. Не сразу до него дошло, что взлохмаченный парень, в одних трусах вышедший из моей спальни, никто иной, как его лучший друг.
- … - сказали мы одновременно.
Том пришёл в себя первым. 
- Ты что здесь делаешь? 
- Этот вопрос я могу задать и тебе. - Брат обалдело на него таращился. – Что ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде. 
- Я здесь сплю.
Интересно, как можно ещё ответить на этот вопрос, когда стоишь перед кем-то в одних трусах.
- Вижу, что не хором дирижируешь. Что ты делаешь в квартире Виктории, Картер?
- С каких это пор я стал для тебя Картером, О’Брайан?
- С тех самых, как начал спать с моей сестрой. Вы ведь там не дипломную речь репетировали.
Ник начал надвигаться на Тома, всем видом давай понять, что он настроен серьёзно.
- Я жду, Картер!
- Отстань от него, - слабо вякнула я.
- А ты помолчи. С тобой разберёмся после, - бросил он, не останавливаясь. 
- Во-первых, не смей так разговаривать с моей девушкой, - начал Том. – Во-вторых, да, я с ней сплю. Ну, и, в-третьих, ты первый начал.
- Что я начал? – От неожиданности, Ник замер на месте.
- Спать с моей сестрой. Ты первый начал спать с Джулией, так что сейчас мы в расчёте.
Что он несёт?
- Ах, ты ж!
Николас рванул на Тома. Тот не нашёл ничего лучше, как сигануть в спальню и захлопнуть за собой дверь. Я остановилась на безопасном расстоянии, с жалостью наблюдая, как она сотрясается под могучими ударами.
- Открой, твою мать! Открой, – бушевал старший брат. – Ты слышишь меня, придурок? Открой и говори со мной как мужчина.
- Пошёл к чёрту, - орал из спальни Том. – Я не могу говорить с тобой как мужчина, пока на мне ничего не надето. 
- Так натягивай штаны и выходи! 
Я слышала, как Том ходит по комнате, и, ругаясь, пинает всё подряд, разыскивая джинсы. 
- Они упали за кровать, когда мы вчера… - начала я, но тут же заткнулась под яростным взглядом Николасом.
- Когда вы вчера что? 
Когда Ник явно начал закипать, я почти взбесилась.
- Заканчивай изображать поруганное достоинство! – заорала я брату. - Ты что здесь устроил?
- Я устроил? Да я ещё ничего не устраивал! Но обязательно устрою, когда этот хрен напялит свои гребаные портки. А пока отвинчу голову тебе!  
Щёлкнул замок. Уже в джинсах, но всё ещё с голым торсом, Том вышел из спальни. 
– Я тебе отвинчу! Малыш, ты в моей рубашке.
- Малыш? 
- Ох, прости. Сейчас переоденусь! 
Я метнулась в ванную, оставив дверь открытой, чтобы слышать, что происходит в комнате.
- Милый?
- Ты теперь только вопросами разговариваешь? – В голосе Тома звучала откровенная насмешка.
- Я тебя сейчас урою, придурок! - уже не так уверено, но всё ещё достаточно громко вторил ему Николас.
- Да успокойся ты, урывальщик. Чего разорался? Да, мы встречаемся. Великое дело! 
- Что значит, встречаемся? И давно?
- Давно. С Рождества.
Когда я вернулась и отдала Тому рубашку, он оделся и по привычке по-хозяйски притянул меня к себе. 
Николас немедленно сделал стойку.
- Убери от неё свои руки.
- И не подумаю. Лучше сядь, поговорим спокойно.
Неожиданно Николас послушался. Он сел на диван и с хмурым видом уставился на меня.
- С какого Рождества ты с ним встречаешься? 
- С этого.
- Но ты же была в Сан-Франциско!
- Была. Вместе с ним.
- Ты тоже приезжал? – он недоверчиво скосил глаза на Тома.
- Да. 
- И ничего никому не сказал?
- Ничего никому. 
- Значит, твоя болезнь… - брат снова обратился ко мне.
- Да, - кивнула я.
- Ну кто бы мог подумать! Моя сестра и мой лучший друг!

- Моя сестра и мой лучший друг! Ну кто бы мог подумать!
Пьяный Николас сграбастал меня в объятья, почти раздавив, и слюняво расцеловал в обе щёки! Я с опаской поглядывала на службу охраны аэропорта, боясь, как бы брата не сняли с рейса за пьяный дебош. Хоть мы и влили в него пару литров кофе, Ник всё ещё не отошел от передозировки алкоголем, которым накануне сначала заливал горе из-за потери друга, а после праздновал моё окончание университета, постепенно приходя к мысли, что друга ему терять вовсе не обязательною
- Только не целуйтесь, умоляю. А то меня стошнит!
- Теперь знаешь, что чувствую я, когда ты при мне целуешь Джулию? - парировал Том.
- Это - другое. 
- Это - тоже самое. Просто с вами все уже смирились, а про нас ты только что узнал.
- И всё равно. Мне не по себе, когда вы обнимаетесь. У меня братский рефлекс.
- Что ещё за рефлекс? – влезла я.
- Как вижу, что кто-то тебя лапает тебя, сразу же тянет вмазать.
- Вот давай и вмажем! – Том поднял бокал с пивом. – За самую прекрасную девушку на свете. За твою сестру и мою любимую. За тебя, чудо!