Чудовище Ее Высочества

Глава 8

— Ты была права, от них никакого толку, — заявил Миралес, едва мы оказались дома.

Я фыркнула и отошла от него, на ходу скидывая плащ.

— Когда они пришлют вестника, ты перенесешь меня посмотреть, как они справятся.

В этот раз фыркнул уже картэф. По-звериному так, будто волк чихнул. Стащил свой перьевой плащ и развесил на спинке стула:

— Они не справятся.

Усевшись на кровать, я принялась расшнуровывать высокие, окованные орнаментным золотом сапоги — штуку довольно тяжелую, зато выглядящую по-королевски.

Мое мнение полностью совпадало со словами Миралеса. Они не справятся. Стоя там, перед «повстанцами» я смотрела на них и понимала, что весь смысл их сходок на протяжении двадцати лет — это поплакаться друг другу, как все плохо, и ходить потом меж предателей с внутренней гордостью, что вот, есть еще тот, кто, несмотря на угрозу для жизни, все еще верен мертвым королям. Кто-то сказал бы, что им не хватало сильной руки, чтобы направить их, чтобы для них был смысл действовать. Я скажу, что вся эта повстанческая инициатива и не задумывалась ими как нечто, что будет требовать действий.

Кучка пустозвонов.

— Не справятся, — я кивнула, отставляя сапоги, и начала развязывать наручи. — Я хочу посмотреть, как они будут оправдываться.

Картэф подошел ближе, присел рядом на корточки, принялся расшнуровывать наручи за меня.

— Существует вероятность, что после этого они попытаются тебя убить.

Я кивнула. Это было действительно так. Двадцать лет у них был устоявшийся миропорядок, а теперь появилась я, словно призрак того, что они не сделали, и стала требовать от них… слишком многого на их взгляд.

— Если они попытаются, мы будем готовы.

Миралес улыбнулся, как улыбаются только картэфы — от его улыбки веяло вовсе не весельем, а опасностью и предвкушением. Он потянулся было вперед, к моим губам, но вдруг замер, дернув ухом.

— Что? — тут же насторожившись, шепотом поинтересовалась я.

Он молча поднялся на ноги, повернул голову влево, вправо, словно прислушиваясь, а потом быстро шагнул к своему плащу.

Объяснения больше не требовались. Нас либо уже нашли, либо сейчас найдут. Решать надо было быстро. Драться или бежать. Я подхватила только что снятые сапоги и наручи, сунула их картэфу и метнулась за своим «рабочим» костюмом — черной одеждой из картэфской ткани. Пока я накидывала на плечи плащ, Миралес залил в камине и так почти что потухший огонь, перебросил мне спрятанный за полкой кинжал и подхватил свою сумку. Быстро окинув комнату взглядом, мы шагнули друг к другу и исчезли, покинув сторожку навсегда.

Нет, можно было бы кивнуть картэфу, позволяя ему всех убить. Он был бы даже рад. Но это не сохранило бы наше убежище в тайне — там, где пропал отряд солдат явно что-то не чисто, и обязательно появится парочка новых. И их снова пришлось бы убивать. А в третий раз вместо отряда могла явиться вся королевская стража.

Новое убежище выбирал Миралес. Со свойственными картэфам представлениями о безопасности, он перенес нас в подвал одного из заброшенных городских домов (а таких стало больше за двадцать лет). В стене здесь обнаружилась тайная дверь, за которой была условно просторная, пустая комната. Что здесь было раньше, судить сложно, но судя по отверстиям в стенах — к ним довольно долгое время что-то было прибито. Возможно, шкафы или полки. А может, и нет. Для меня главным было то, что в этом месте пока что безопасно. Но темно.

Я слышала, как мой спутник перемещается по комнате, ведь у картэфов отличное ночное зрение, сама же стояла и ждала, когда он закончит. И через некоторое время расставленные ним по углам кристаллы, размером с мою ладонь, начали испускать все усиливающийся голубоватый свет, постепенно погрузивший комнату в призрачные сумерки. Теперь я, за годы, прожитые в Подземных городах, привыкшая к такому освещению, тоже могла двигаться. Впрочем, особо здесь делать было нечего. Разве что наконец-то полностью снять с себя золотой доспех.

Миралес помог со шнуровками и ремнями, что-то недовольно бормоча. Их Владыки никогда не носили чего-то столь бессмысленного. Столь же недовольным он был и когда помогал мне все это на себя нацепить, и когда мы воровали этот доспех из старой резиденции отца. И только когда я стояла перед ним, облаченная в бликующее от пламени камина золото, он скользнул по обнаженной коже талии и признал, что эта одежда довольно интересна. Но бессмысленна в бою, ибо открывает фактически все уязвимые места. После объяснения, что это парадный доспех, призванный всего лишь показать военное настроение, а точнее силу духа принцессы, и сделать красивый, женственный и сияющий образ, картэф лишь сильнее разочаровался в мировоззрении арлеев и их ценностях. «Война — это не красиво и уж тем более не сияюще. Это кровь, грязь, боль и смерть». Я была с ним полностью согласна. И если бы я хотела получить власть среди картэфов, мне не нужно было бы наряжаться. Но арлеи идут за светом, за образом, им созданным. И чтобы получить их поддержку нужно соответствовать их требованиям.

Стащив это, на взгляд картэфа, сущее издевательство, я осталась в облегающих кожаных штанах и лифе из более мягкой кожи. Уложив доспехи у стены, Миралес достал из сумки раздобытый им непонятно где полупрозрачный халат из мягкой, струящейся ткани, расшитой серебряной нитью, и накинул его мне на плечи. Я представила, как я должна бы выглядеть со стороны и нервно хихикнула.

Усевшись на расстеленный у другой стены плащ, мужчина окинул меня взглядом и улыбнулся:

— Ты знаешь, эта одежда идеальна для тебя.

Я сдвинула брови к переносице и пошла к нему, на ходу вставляя руки в рукава халата:

— Ты снова за свое?

Миралес откинулся на спину, позволив мне усесться на себя сверху, взгляд его красных глаз стал темнее.