Чувствуй себя как дома

2. Анна [ПОСЛЕ]

Я кликаю на иконку почты. Тик-так. Часы на столе плодят братьев в моей голове. В каждом нейроне тикает. Я жду взрыва, но ничего не случается. Ложная тревога. Постоянно.

Спустя три месяца мне пришло письмо из издательства «Сокол». Три месяца с тех пор, как моя рукопись упорхнула на рассмотрение к десяти редакторам.

Вчера ответили «Полюсы» — не тот формат. Позавчера — «Ирисы». Чересчур тяжелый стиль. А неделю назад моя любимая «Сенсация» заявила, что книгу никто не купит, тема заезженная. И далее по списку. Знаю, правы. Знаю и от этого хочется выкинуть ноутбук в окно. И выкинуться самой.

Я проиграла. Девять издательств отказали.

А сейчас я читаю письмо от десятого издательства.

Сокол, сокол, позволь мне расправить крылья. Ты же понимаешь, каково это — летать.

Но сокол — жестокая птица. Сообщение рубцами-буквами пилит мои крылья. Ой, задело нерв. Ой, второй. Ой, режет сухожилия. Ой, выводит на спине кровавое «нет».

Ой, я мертва.

Я писала книгу год. О птицах и сладости полета. Ха-ха. В следующий раз напишу о домах. У них нет крыльев.

В ушах почти не тикает. Взрыв отменяется. Переносится на следующую неделю. Подрывник заболел — еще в детстве, прячась под кроватью и вдыхая запах гари. Из соседней комнаты доносилась выученная наизусть песня, звучащая в моем «тик-так».

Подрывник выздоровеет. Подрывник обещает.

Кто-то звонит в дверь.

Я щелкаю замком — на пороге топчется Рита. Моя двоюродная сестра, взлохмаченная, мокрая, точно побывавшая в центрифуге. А вообще, я не удивлюсь, если она там живет, — в другом образе я с ней не сталкивалась. В носу — сережка-череп, губы под цвет артериальной крови, брови густые — волосинки торчат в разные стороны. Шерсть облезшего кота, не иначе.

— Дождь, — объясняет она. — Пора отдавать мой зонтик, Аня. Я ненадолго, на работу опаздываю.

Рита фитнес-тренер. Практикует пилатес и йогу. Гнется, как лист бумаги. Однажды я сходила к ней на гамаки[1], а потом целый день боялась, что земля проломится, как картонка. Раз — и я провалюсь. Раз — и планета меня проглотит.

Раньше я жила с Ритой и Виталиной Семеновной, моей тетей, — и каждый день слушала музыку для медитации. Сомнительное удовольствие. Теперь — слава небесам! — я снимаю квартиру с видом на шедевры уличных художников. Стены соседнего дома украшает мурал[2] — девушка в синем платье, символизирующая воду. На другой многоэтажке — парень с корзиной овощей. Плодородие. Косится на девушку в синем платье и будто просит ее о чем-то. Зря. Она одержима водой.

Ей не до него.

— Как ты? — интересуется Рита, прорываясь в комнату.

Я улыбаюсь — у меня отпуск. Разве люди в отпуске грустят? Отдыхающий человек — человек, сошедший со снимка, сделанного на день рождения. Особенно, если он преподает на компьютерных курсах.

Я учу школьников пользоваться фотошопом. Они клацают колпачками, размышляют о чем-то другом, для них более важном. Поглядывают в телефоны.

Но есть и особенные ученики. Однажды я закончила занятие на три минуты раньше, и Борька Иглов ткнул меня носом в свои наручные часы. Рано, мол. Давайте дальше.

Я так разозлилась, что оставила его еще на час. Потом вечером долго топталась под душем, пыталась заглушить водой проклятое тиканье.

— Решила, куда поедешь? — допытывается Рита, ища в шкафу зонтик. — Отпуск как-никак.

— Да, — чеканю я.

И вновь тикаю.

Подрывник не спит. Подрывник рядом. Подрывник обожает «Наутилусов».

Рита извлекает из шкафа зонтик.

— Куда же?

— К морю. В наш поселок.

Она резко выпрямляется. Лопатки хрустят. Громко-громко. Между нами с Ритой трескается воздух и — моя квартира. В кухне свистит чайник, жужжит ноутбук, но сейчас это неважно. Важно лишь то, что я уезжаю в отпуск.

— Ты… серьезно?

Она хватает ртом воздух. Смотрит сквозь, между — в прошлое. Туда, где я, маленькая девочка, сидела под кроватью и изучала чьи-то пыльные ботинки. Дрожала. Мечтала, чтобы пахло яблоками, а не гарью.

— Сегодня пришел десятый отказ…

— Ясно.

— Я не расстраиваюсь. — Фраза слишком скрипит на зубах, чтобы быть правдой. — Я найду себя. Вспомню. Напишу новую книгу. Ее издадут.

Рита стучит зонтиком по полу, словно старается проломить пол и сбежать от сумасшедшей сестры к ядру земли. Скорее всего, там уютнее, чем у меня дома.

— Конечно, — внезапно соглашается Рита. — Езжай. Давно пора. Я в тебя верю.

А между вдохом и выдохом таится скромное «не». Рита боится ляпнуть лишнего, чтобы меня не накрыла паническая атака. Боится, что где-то в сознании я откопаю новый пазл из прошлого. А там, у моря, подальше от пыльных дорог, ей не придется пихать в мою глотку антидепрессанты. Ее просто не будет рядом.



Мария Британ

Отредактировано: 14.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться