Чужая жизнь

На новом месте

Сквозь сон он услышал, как открывалась входная дверь и подумал:
«Ну, вот. Наконец-то, явился».
 Роман скатился с дивана и в чём был пошёл в сторону двери, протирая глаза и готовясь высказать Сашке всё то, что он думал по поводу его исчезновения. А в проёме двери, глядя на него с удивлением на лицах, замерли двое, которые тут же сунули руки под пиджаки.
-  Замри! Руки на стену!
Сон как рукой сняло.
А два мужика уже приближались к нему из коридора, держа в руках пистолеты. Из-за их спин испуганно выглядывал какой-то человечек. Помнил, что Сашка называл его «супером». Он-то и открыл им дверь квартиры своим ключом.
Завели руки за спину, и надели наручники.
- Я не знаю, кто это, - лепетал «супер», стоя у двери. – Никогда его не видел.
- У вас есть удостоверение личности? – Спросил Романа один из полицейских, а это были именно они, как он понял из действий этой парочки.
Роман в ответ только отрицательно помотал головой. Он ещё не успел ничего объяснить, как последовал следующий вопрос:
-  Что вы тут делаете?
Используя все свои знания английского, попытался рассказать, что он друг и приехал погостить, хотя из-за волнения не был уверен, что его правильно поняли. И его предположение подтвердились. Они посовещались между собой, и один из полицейских стал по бумажке быстро зачитывать ему текст о его правах. Роман некстати вспомнил из просмотренных фильмов, что это называлось «Мирандой». И, вообще, всё выглядело прямо, как в кино о положительных копах. Вот только сам он в этой сцене присутствовал в весьма недостойном виде – в одних трусах и в наручниках лицом к стене. Представил себе, как в данный момент он выглядел со стороны и ухмыльнулся. Полицейские не поняли и спросили:
- Что-то не так?
Пришлось подтвердить, что всё так. Они всё равно бы не поняли.
Потом они прошлись по его вещам, и, не найдя ничего подозрительного, сняли наручники и разрешили одеться. Дальше повезли в пресинкт. Роман не мог отделаться от ощущения, что всё происходило не с ним, а он смотрел очередной фильм о ком-то другом.
В пресинкте, в отличие от предыдущего, завели в комнату без окон, где он провёл час, созерцая белые стены. Он уже знал из просмотренных в Москве видео, что это – психологическое давление, поэтому решил показать им, что ему нечего бояться. Сидел, закинув обе ноги на стол, и делал вид, что дремлет. Пусть видят всё это через камеру. Если у него нет документов, то это ещё не означает, что он - преступник. И, вообще, он никак не мог понять, чего они явились и за что его повязали. Только лишь потому, что он находился без документов в квартире друга? Бред какой-то. Конечно, он не знал местных законов, но у него в голове как-то не укладывалось, что вот так двое полицейских могут ввалиться и забрать его в участок. У него было иное представление об американских порядках, почерпнутое из просмотренных фильмов.
Наконец, явились оба забравших его полицейских. Один чёрный, и тот сразу же стал наседать с вопросами, кто он такой, и что делал в квартире Сашки. Белый сидел тихо и не встревал. Получив объяснения, чёрный ушёл, чтобы проверить его версию о нападении в Центральном парке. Его долго не было, а потом появился, вызвал своего напарника, и стал что-то объяснять ему в коридоре. Роман слышал его напористый голос за дверью, хотя не мог разобрать ни слова. В конце концов, они ввалились вновь, чтобы приказать:
            -  Поедешь с нами!
Ехали недолго, и по пути Роман гадал, куда его занесёт судьба на этот раз. Его привезли в большое здание, но он не смог прочитать вывеску, чтобы узнать, куда попал. Шли по коридорам и по путь попадались люди в белых халатах. Когда стали спускаться в подвал, у него стало возникать нехорошее предчувствие, но он всячески отгонял от себя гадкие мысли. Потом опять пошли по длинному коридору пока не упёрлись в последнюю дверь. Чувство тревоги всё нарастало. Душа просто вопила: «Только не это!» Тут пришлось ждать, пока чёрный не позвал:
-  Зайди сюда!
Когда они вошли внутрь, Роман понял, куда его привезли. Подтвердились его худшие опасения. Вокруг стояли столы, прикрытые белыми простынями. Чёрный откинул одну из них.
-  Узнаёшь?
Под ней лежал голый Сашка. Белый, как мел, и с тёмной полосой вокруг шеи. Он отвернулся. Его стало трясти.
-  А ты ещё сюда посмотри!
Чёрный откинул простыню ниже и показал на его руку. Двух пальцев не было. Только тёмная запёкшаяся масса.
Роман рванул к выходу. Его тошнило.
В коридоре чёрный опять стал орать:
-  Ты зачем это сделал? Кто тебя послал? Ну, говори же! Давай! Быстрее!
Даже не стал ничего отвечать придурку. Стоял и держался одной рукой за стену, чтобы не упасть. Тряска в ногах не проходила, а к ней прибавился ещё и озноб.
А чёрный, между тем, всё не унимался:
-  Говори! Кто приказал? Чего вы от него хотели? Знаешь, сколько ты за это получишь в Америке? Здесь за такое дают пожизненное.
Его просто распирало от злости на Романа. Видя, что тот не отвечает, сказал своему напарнику:
-  Ладно. Пойду воды попью. А ты присмотри за ним!
И показал пальцем на Романа.
-  Смотри, чтобы не сбежал!
Молчаливый белый дождался, когда тот отойдёт, и вдруг сказал тихо по-русски:
-  Он прав. Если признаешься, то судья может дать меньше. У нас так принято.
Говорил правильно, но медленно и слегка картавя, как все русские, выросшие в Америке.
-  А если будешь свидетельствовать против других, то ещё больше сократят срок. Ты же был не один? Так? Тебе же приказали? Скажи, кто!
Его слегка отпустило, и Роман стал понемножку осознавать ситуацию. Перед ним разыгрывали спектакль: один с воплями, а другой - добрый, сочувствующий полицейский. Свой полицейский. Русский. Пожалел соотечественника. А доказательств-то у них не было никаких. Если бы он убил, то не стал бы сидеть в Сашкиной квартире и дожидаться, пока его заберёт полиция. Сами что ли этого не понимали, козлы?
Он распрямился.
-  Ладно! Хватит! Где мой адвокат?
Так, кажется, в подобных ситуациях полагалось говорить герою в фильмах.
Тут как раз вернулся чёрный.
-  Он требует адвоката, - равнодушно сообщил ему белый.
-  Приготовься к тому, что тебе понадобится очень хороший адвокат, - опять стал пугать чёрный, сделав ударение на слове «очень». - И дорогой. А то всю жизнь проведёшь за решёткой в приятной компании. Догадываешься с кем?
Потом добавил:
-  Конечно, если не признаешься и не поможешь следствию. Ну, как?
Видя, что Роман не отвечал, белый слегка махнул рукой напарнику и предложил:
-  Давай! Поехали отсюда!
Всю дорогу обратно промолчали. И в машине Роман сообразил, что и туда, и обратно его везли на заднем сидении без наручников, что означало, что ему нечего опасаться. У них нет оснований, и они его не засадят. Пока.
В Сашкину квартиру ввалился уже под вечер. Те двое ещё долго его допрашивали о происшествии в Центральном парке. Где он был, когда и кто его видел? Потом переспрашивали ещё раз, пытаясь поймать на нестыковках. Никак не могли поверить, что он столько часов вот так один бродил по городу. До них не доходило, зачем. Просто так по улицам? Наблюдать за жизнью города? И что в этом городе такого особенного, чтобы наблюдать? А в какие магазины он заходил? Оказалось, что ни в какие. Тоже их напрягло. Не проверишь по записям с видеокамер, а не врёт ли он. Наконец, выдохлись, строго предупредили, что он должен им сообщать о своих передвижениях потому, что числится у них в качества «заинтересовавшего их лица», и, в конце концов, отпустили восвояси. Посадить его было не за что. Всё сходилось. Но чувствовалось, что так до конца они ему не поверили, и ещё попортят много крови в будущем. С этими грустными мыслями он покинул участок, где его держали.
В пресинкте Роман был настолько озабочен своей собственной судьбой, что о Сашке вспомнил, только лишь подходя к дому. И осознал, что его уже нет. Ужаснулся, как хрупка человеческая жизнь и как легко кто-то может её прервать. Но за что? Ответа не находилось. Чего-то он не догонял. Слишком мало времени провёл со своим другом в Нью-Йорке. Да, и поговорили только пару раз. И оба разговора проходили совсем не так, как это водится между друзьями. Не было чувства откровенности. Как-то так. Ни о чём. Что-то он сам рассказал, что-то услышал от Сашки о жизни в Америке. Обмен информацией, да и только, а не дружеская беседа. Слишком долго они не виделись, и слишком разными стали за прошедшие годы.
Друга не стало, и приходилось решать, что делать дальше. Роман надеялся перехватить денег у Сашки. Должны же найтись у него хотя бы какие-то наличные на то, чтобы разобраться со штрафами за изменение даты в авиабилете! Уже осознал, что застрял в Нью-Йорке из-за документов и вряд-ли вовремя улетит обратно в Москву. И вот теперь так складывалось, что и денег-то занять не у кого. Не говоря, уж, о том, что у него просто не будет никаких документов, и он превратится просто в бомжа. Нью-Йоркского бомжа. Кто ещё в этом городе может подтвердить, кто он есть на самом деле?
В квартире первым делом поспешил на кухню. Последний раз он ел ещё вчера. Там, стоя у плиты, обдумывал ситуацию, в которую попал, присматривая за варящимися в кастрюле макаронами. И чем больше вникал в неё, тем хуже становилось его настроение. Не виделось никакого выхода. Он был совсем один в этом огромном городе в чужой стране.
Мысли прервал громкий стук в дверь. Не стал открывать. Кого там ещё принесло? А между тем, за дверью постояли, подумали, а потом начали просто молотить.
«Если явилась очередная полиция, я этого не переживу».
Не дожидаясь, пока он откроет, стали возиться с ключом. Роман решительно распахнул дверь. Перед ним стоял перепуганный «супер» со связкой ключей в руках, а за ним ещё какой-то коротконогий человечек восточной наружности.
«А что такое «супер»? – Некстати пришло в голову.
Загадочный «супер» отступил назад, предоставив возможность действовать восточному. Тот быстро заговорил на таком исковерканном английском, что Роман не понял ни слова. Но судя по тому, как тот решительно отстранил его и направился вглубь квартиры, осознал, что пришёл начальник. Восточный продолжал тараторить, показывая на его вещи, из чего Роман сделал вывод, что его выселяют.
«Ну, и денёк! А ведь действительно бомжевать придётся?»
Спорить было не о чем. У него не было аргументов. Поэтому пробрёл обратно на кухню. Макароны уже были готовы. Подумал, поставил на плиту сковородку и стал разбивать над ней яйца. Не пропадать же продуктам. Восточный наблюдал за его действиями из комнаты, возмущенно говоря что-то «суперу» и показывая на него пальцем. Наконец, обратился к нему с разгневанной тирадой. Роман даже не пытался его понять. Язык, на котором тот выражался, напоминал ему английский, но только отдалённо.
-  Ща! Поем и уйду. – По-русски ответил он.
-  Я звоню в полицию, - В первый раз чётко по-английски произнёс восточный и для наглядности вынул и помахал в воздухе мобильным телефоном.
Роману было уже настолько безразлично, что он только махнул рукой. Одной полицией больше, одной меньше. Может, хотя бы переночует в полицейском участке.
Пока он, стоя на кухне, ел одновременно свой завтрак, обед и ужин, восточный возмущённо метался по комнате, изредка бросая что-то «суперу» на басурманском английском. О полиции он перестал вспоминать. Видимо, не хотел обострений, так как знал от «супера», что Романа с утра уже забирала полиция. Так почему же они его отпустили?
И тут Роман вдруг вспомнил, что у него же сегодня работа. Надо развозить девочек. Он стал уплетать с удвоенной скоростью. Не хватало только, чтобы восточный человек всё же осуществил свою угрозу и действительно вызвал полицию, и его опять загребут. Так он бы лишился своего единственного источника дохода. Визгливая баба такое ему не простит. В этом можно было не сомневаться.
Налил себе чай и, попивая его, стал собирать сумку. Восточный ходил за ним и внимательно наблюдал.
-  Это ваш? – Во второй раз Роман понял его английский, когда забирал из ванной свой бритвенный прибор.
-  Мой! Мой! Чей же ещё? – По-русски отвечал он.
Хотелось бы забрать с собой Сашкин ноутбук. Там же есть Скайп. Но понял, что номер не пройдёт. Восточный этого не допустит. Да, и зачем он ему нужен? Жить теперь, по-видимому, придётся в Сашкиной машине.
Сумка была собрана. Роман в последний раз огляделся вокруг. Поношенная мебель, старенький телек в углу. Отсюда ушла жизнь, и всё стало набором бесхозных предметов, которые свезут на аукцион, продадут за несколько долларов, и они станут служить очередному бедолаге до следующего аукциона.
Он направился к двери. Деревянный пол под ним жутко скрипел.



Снова ехал по вчерашнему маршруту и опять очень осторожно, невзирая на вопли с заднего сиденья, на которые он уже перестал обращать внимание. Девушка рядом молчала, но Роман видел, что и она иногда бросала на него насмешливый взгляд, когда, как им казалось, он еле тащился, и с заднего сиденья раздавались оскорбительные выкрики. А девочки там были оторванными и не стеснялись в выражениях. Удивляло, что американские дороги по ночам так же забиты транспортом, как и днём. Сплошной поток машин по обеим сторонам трассы. Это – действительно нация на колёсах. Все постоянно куда-то передвигались. Даже ночью.
И вот теперь сидел возле очередного заведения для озабоченных мужчин и, поджидая девочек, думал над тем, что же случилось с Сашкой. Ничего не предвещало беды. Но ведь если его пытали перед смертью, то произошло нечто серьёзное. И судя по разворошенным вещам, его взяли прямо из дома. Они что-то искали, раз перерыли и шкаф, и его сумку. Что Сашка мог хранить дома из того, что так заинтересовало подонков? И выходило, что в квартире они ничего не нашли, если вывезли его куда-то для пыток. Разбитые пальцы на его руке говорили ему об этом.
Очнулся от громкого стука в стекло. Девочки вернулись. А он незаметно уснул. Сказывалась накопившаяся усталость от сумасшедшего дня.
Затем был новый маршрут, когда уже не до посторонних мыслей, а требуется следить за навигатором и за дорогой. Ну, а на стоянке в мозгу всё тот же вопрос. Почему? В голову приходил лишь Сашкин рассказ об аварии, которая произошла с кем-то, похожим на Антона или как его там. Никак не мог припомнить имя. Во время разговора с другом оно его не волновало. Но причём тут авария и убийство? Да, ещё такое жестокое.
Когда завершили маршрут и возвращались в Брайтон, стриптизёрши лениво переговаривались о том, где будут работать в выходные, награждая хозяев заведений соответствующими эпитетами. Они все устали и ненавидели то, чем занимались. Роман не прислушивался. Его больше занимала дорога. Вдруг прозвучало знакомое имя. Это одна из них сказала:
-  Сегодня от хозяйки услышала, что нас всех заказал Харитон со своей шпаной. Какой-то юбилей празднуют. Опять нажрутся, как сволочи, и начнут руками хватать, козлы.
Все согласились и замолкли.
«Харитон. Конечно же, Харитон».
Припомнилось, что тогда ему показалось, что Сашка, рассказывая о нём, был обеспокоен. Но почему? Он же не был участником аварии. Просто подошёл из любопытства и потом поехал дальше. Или он ему чего-то не досказывал?
- Знакомое имя, - попробовал он втянуть их в разговор. – Где-то я его уже слышал. Не припоминаю, в какой связи.
Но ничего не вышло. Ответом была лишь чья-то фраза: «За дорогой следи!» А затем молчание. Опять припомнились слова Сашки, что многие от него пострадали, и о том, как все его ненавидели. Неужели настолько, что даже боялись произносить вслух его имя?
Девушки выходили одна за другой, оставляя ему деньги, что делало его счастливым. Он не представлял себе, что бы делал без этих поездок. Хотя бы поест на то, что останется после заправки машины. Сашкиного прожорливого монстра приходилось заправлять каждый день. О ночлеге думать не хотелось. На него денег не хватало. Нью-Йорк всё же. Тут всё дорого. Как-нибудь покемарит остаток ночи на заднем сидении в машине, а завтра разберётся. Будет новая поездка с девочками, и появится больше денег.
Наконец, в машине осталась лишь последняя из девушек на переднем сидении. Роман до сих пор так и не знал, как её зовут. Она была самой неразговорчивой и никогда не высказывалась вслух о его шоферских способностях.
-  Ты чего такой хмурый сегодня? С женой поругался?
Уже подъезжали к её дому.
-  День был …
Он даже не мог подобрать подходящее слово.
-  Дерьмовый, - предложила она.
-  Точно. Я сегодня многое потерял.
-  Ну, главное, чтобы свободу не потерял.
-  На волоске был, - признался Роман. – Чуть было не заночевал в участке.
Они уже стояли возле её дома.
-  И что теперь?
-  Бомжевать буду. Сейчас устроюсь спать в машине.
-  Ого! Круто тебя шарахнуло.
Если бы она только знала, насколько круто.
- Действительно? Не врёшь?
Роман лишь пожал плечами, глядя перед собой. Как ей объяснишь? Полиция, арест, морг, выселение. И всё в один день. Она бы ему не поверила, даже если бы услышала его сегодняшнюю историю, настолько она была нелепой. Да, и зачем такое рассказывать? Кого в этом огромном городе волнует его судьба?
-  Слушай! Здесь же общежитие. Деньги у тебя есть. Вон сколько мы тебе надавали. Стоит двадцать долларов в сутки. У меня верхняя койка пустует. Ты не храпишь?
Он не мог поверить в свою удачу.
-  Только, чур, ко мне не приставать! Не будешь?
-  Никогда!
Она задорно рассмеялась.
-  Обижаешь. Я что? Такая страшная?
И стала решительно выходить из машины.
Дальнейшее происходило как в тумане. Сказывалась усталость от прошедшего дня, и в результате он проснулся только к вечеру на своей верхней полке.
-  Ну, и спишь ты! Давай! Вставай! Скоро на работу. А то тебя выгонят и меня заодно. Да, и хозяин уже два раза приходил. Денег хочет.
Она успела просветить его ночью, что бухарский еврей в своём большом доме понаставил во всех комнатах двухэтажные кровати и брал понедельно с тех, кто приехал в Штаты на заработки в качестве нянек, автомехаников или стриптизёрш, как Нина. Он уже знал, как её зовут. Обстановка в малюсенькой комнате была спартанской. Вся мебель состояла из двух металлических коек, одна над другой, маленького шкафчика, столика и двух раскладных стульчиков. По очереди готовили на кухне, каждый имел своё место в холодильнике. Но он был готов даже к такому, лишь бы не ночевать на улице в машине. Тут всё же ванная имелась. Одна на всех, но лучше, чем ничего. Стояло лето, и хотелось бы регулярно приводить себя в порядок.
Да, и самого хозяина уже повидал. Когда пришли, уже светало, и он смог его разглядеть, пока поднимался по лестнице на второй этаж. Тот был настолько жаден, что из-за отсутствия собственной комнаты, где разместил постояльцев, спал вместе со своей дочкой на раскладном диване в проходной гостиной. Сам развалился почти поперёк, а она сжалась в углу. Где была его жена, оставалось загадкой.
-  А он не будет документы спрашивать? – Поинтересовался Роман, когда она упомянула о хозяине.
-  Ого! У тебя что, и документов нет? Ну, ты даёшь! Как ты, вообще, сюда попал?
-  На самолёте.
Рассказывать подробности не хотелось.
-  Ну, ладно. На самолёте, так на самолёте. На чём же ещё?
Не хотелось её обижать. Всё же она ему здорово помогла. Роман представил себе собственное пробуждение с утра на заднем сидении в раскалённой солнцем машине. Так бы и случилось, если бы не она.
-  Ладно! Со мной сложная история приключилась. Как-нибудь расскажу. Только попозже. Когда успокоюсь. Хорошо?
-  Как знаешь, - согласилась она.
-  Так что? Будет спрашивать документы или нет?
-  Да, ему безразлично. Лишь бы деньги платил. А вот он и сам ползёт.
Кто-то тяжело и со скрипом поднимался по лестнице. В Америке все дома почему-то скрипят.
Постучал громко, по-хозяйски.
-  Здравствуйте! У меня новый постоялец?
Здоровый такой, мясистый мужик. Говорил по-русски с восточным акцентом.
-  Да. Хочу поселиться на время.
-  Нехорошо поступаешь. У хозяина надо спрашивать, а не у неё.
Он укоризненно покачал головой.
-  Может, я для кого другого держал, а не для него.
Последняя фраза предназначалась уже Нине.
-  Сами предлагали, чтобы я вам кого-то подыскала. Вот! Нашла. – Отвечала она.
-  Это ты себе нашла. А я про женщину говорил.
-  Ну, я не поняла, что про женщину.
А сама задорно улыбалась.
-  Ай! С мужчинами всегда проблемы.
И он махнул рукой.
-  С этим не будет. Он нормальный.
-  Ну, ладно! Посмотрим, какой он нормальный. Ты где работаешь?
Это уже предназначалось Роману, и он припомнил, что когда-то говорил ему Сашка.
-  В ТиЭлСи. На лимузине.
-  А! Хорошо! На кэш?
Тут, уж, хозяин совсем успокоился.
-  Так! В доме не курить, никаких спиртных напитков и прочей дряни! Гостей не водить! Как? Условия подходят?
Получив заверения, что подходят, перешёл к главному вопросу:
-  Деньги вперёд за неделю.
-  Я заплачу за три дня, а остальное завтра.
У него не было таких денег. Вчера пришлось заправить машину.
-  Э! Так не пойдёт!  У меня такой порядок: за неделю вперёд.
Роман вопросительно взглянул на Нину. Та укоризненно покачала головой и полезла за кошельком.
Так он поселился на новом месте.