Чужое небо

Font size: - +

Глава 6

    Голубовато-желтые лучи проникали через окно, наполняя комнату утренним светом неземного мира. Для Ники означало ещё один новый день в чужом мире. К её удивлению, она чувствовала несвойственную ей бодрость и приятную легкость во всем теле. Она поднялась с кровати. Все вчерашние симптомы отсутствовали, без каких-либо последствий. Ника услышала уже знакомый, тихий звук раздвижных дверей, в которых появился Мэвис.
    Он поприветствовал её мягкой улыбкой.
— Рад видеть тебя отдохнувшей, — дружелюбно произнёс он. — Я принёс тебе одежду, в которой будет гораздо удобнее, чем в этой рубашке.
— Спасибо, — ответила Ника, оценивая тёмно-синий костюм в руках Мэвиса.
— Высокотехнологичный материал — не вызывает никакого дискомфорта при соприкосновении с телом, практичен в обращении и, — Мэвис сделал паузу, — надеюсь, это не понадобится, смягчает последствия удара.
      Она кивнула, касаясь жесткого материала.
— Здесь все носят такие вещи?
— Не все, но многие, — ответил он, наблюдая, как Ника изучает костюм. — Я отвернусь, чтобы ты смогла переодеться. А после провожу тебя к Советнику.
      Стянув длинную рубашку, она влезла в плотные облегающие брюки и кофту с глухим воротом. Костюм превосходно сидел по фигуре. Проведя руками по гладкому материалу, Ника застегнула ремень и заклепки на рукавах. Затем она посмотрела вниз на босые ступни.
— Оценила качество? — Мэвис поднял голову и ободряюще улыбнулся.
— Ты подсматривал, — обнаружив на себе его взгляд, на её губах расцвела непроизвольная улыбка. — Это конечно не то, в чём я привыкла ходить… — указывая на костюм, произнесла Ника. — А можно мне вернуть мою одежду?
— К сожалению, нет, — Мэвис сочувственно пожал плечами. — Остался последний штрих — обувь, очень удобная, кстати. — Он взял в руки короткие сапоги и протянул художнице.
      Выхватив из рук пару сапог, она сердито окунула в них свои ступни. Полусапоги из тонкого материала, оказались достаточно прочные на ощупь. Весь материал подстраивался под размеры тела.
— Выглядишь настоящей алианкой, — плавно покрутив кистью руки, парировал Мэвис.
— Алианкой? — переспросила Ника.
— Да, алианкой, но об этом чуть позже. — Он сложил перед собой руки и посмотрел на гостью.
Одна бровь художницы недоверчиво взлетела вверх, оценивая его взгляд на себе.
— Твои волосы, позволь их уложить иначе… — его голубые глаза сверкнули в мерцающем солнечном свете.
— А с ними что не так? — раздраженно бросила Ника.
      Он приблизился к художнице, затем добавил:
— Они прекрасны. Просто нужно, чтобы ты почувствовала себя своей среди нас. Это значит выглядеть, как алианка.
— Что за вздор! Вы можете переодеть меня во что угодно, однако я никогда не стану одной из вас. Алианкой… — усмехнулась Ника. — Я человек и всегда им останусь. Человек, которого похитили! — чуть повысив голос, возмутилась художница.
— Ты многого не знаешь, потому так говоришь. Мой тебе совет, постарайся хотя бы чуть-чуть почувствовать свою сопричастность с нами.
— Ради чего я должна это делать? Никто даже не посчитал нужным объяснить мне, где я, и почему меня похитили. — Вскипела Ника, меняясь в настроении. Ей предельно надоело играть роль лабораторной крысы. Она старалась не впадать в панику, мыслить трезво и, по мере возможности, вернуться домой целой и невредимой.
— Не торопи события. Всему своё время, — успокаивающим голосом ответил Мэвис.
      Он мягко провел пальцами по густым волосам Ники. От его лёгких прикосновений по телу художницы побежали мурашки. Затем он достал из компактного чемоданчика небольшой баллончик и начал им распылять. Незаметный слой спрея лег на её русые волосы, обволакивая их структуру и делая полностью управляемыми.
— Ну вот, готово, — несколько мгновений он любовался художницей, потом шагнул назад к дверной панели управления и совершил несколько комбинацией. После этого стена приобрела зеркальный вид. — Нравится?
      Подойдя ближе, Ника внимательно посмотрела на себя. Не узнав собственного отражения, она мысленно задала себе вопрос, — «А сможет ли она остаться Никой Образцовой?» Её волосы приобрели причудливо приподнятую форму, с уложенными назад прядями. Стройное тело обтягивал темно-синий костюм, визуально удлиняя её рост, и без того высокий.
— Необычно, — выдавила из себя Ника.
Мэвис улыбнулся, обняв Нику за плечи и ласково произнес:
— Осталось только дать тебе краткий курс общения с Советником.
— Зачем я нужна вашему Советнику? — холодным тоном спросила художница.
— Советник сама поведает об этом.

***

      Они вышли в длинный коридор. По обе стороны с высокого этажа просматривался величественный город.
— Итак, ты не должна применять любую грубость по отношению к Советникам, — он остановился, акцентируя внимание на следующей фразе, — а также ко всем остальным жителям. Грубость, насилие, жестокость давно покинули наш мир.
— Это всё? — безучастно спросила Ника.
Он задумался, смотря вниз, на город.
— Любое нарушение, принесет только проблемы и ничего больше. — Мэвис опять остановился. На этот раз она повернулся к Нике, и они встретились лицом к лицу. — Помни об этом и не совершай никаких глупостей.
— Теперь всё?
— Пока всё. — лёгким кивком подтвердил Мэвис, и они продолжили идти дальше.
— Вчера я схватила за руку Шатэ, так кажется, её зовут и…
      Замедлив шаг, Мэвис ошарашенно посмотрел на художницу, выпучив свои голубые глазищи.
— Научись держать себя в стабильном состоянии, Ника. Как я уже сказал, на Актаросе это не приветствуется. Все Советники обладают силой неприкосновенностью.
— И чем они заслужили свою неприкосновенность?
— Немного терпения, — попросил Мэвис, оставляя вопрос художницы открытым.
Они зашли в кабинку, похожую на лифт, это был не совсем тот лифт, к которому привыкла Ника. Он на скорости двигался горизонтально, затем сменил траекторию и устремился по вертикали вниз.
      Они вышли в сад, пышущий всевозможными формами цветов. Дополняли ансамбль фигуристо выстриженные кустарники. Чуть дальше, возле невысокого фонтанчика, окаймленного с двух сторон живой изгородью из желтых листьев и мелких темно-красных ягод, Ника заметила высокую фигуру.
— Советник, я привёл нашу гостью, — сообщил Мэвис, одновременно жестом отдавая приветствие.
Шатэ развернулась к ним, и её лица коснулась лёгкая красивая улыбка.
— Благодарю, Мэвис. Можешь идти.
После обмена традиционными жестами, Мэвис оставил их наедине.
— Вижу, тебе лучше, — произнесла Шатэ.
— Я бы не торопилась делать выводы, — с иронией ответила Ника, разглядывая сад с удивительными растениями. — И до тех пор, пока я не попаду обратно домой, вряд ли я смогу чувствовать себя «лучше».
      С пониманием приняв сарказм художницы, Шатэ и не стала заострять на этом внимание. Изумрудные глаза Советника блеснули в солнечном свете, завораживая своим оттенком, и Ника вдруг осознала, что смотрит на них неприлично долго. Светлые волосы, собранные на затылке, плавно падали на плечи, отливая холодным белокурым оттенком. Ника попыталась прочувствовать её сердцем. Она часто проделывала это с людьми, однако сейчас она ощущала одну пустоту.
Шатэ указала на скамью возле огромного цветника, приглашая её присесть. Она села и повернулась к Советнику, которая тем временем прикрыла веки.
— Тебе придется избавиться от страха, — произнесла Шатэ закрытыми глазами. — Он истощает и, в итоге, убивает твою суть.
      Ника хотела что-то сказать в свою защиту, но, почему-то, тут же передумала. Она продолжала смотреть на инопланетянку с безупречной внешностью. Наконец, Шатэ повернулась к художнице, заглянув в самые потаённые глубины её синих глаз.
— Научись доверять мне.
— Это такое условие? — наморщила лоб, спросила Ника.
— Скорее необходимость, — снисходительно ответила Шатэ со слабой улыбкой на губах. — Понимаю, ты встревожена и думаешь только о доме. Придёт время, и ты снова увидишь Землю….
— Когда? — перебила Ника, недослушав.
— Ты слишком торопишь события. — Шатэ взмахнула рукой, и в воздухе образовался шлейф из мерцающих серебристых частиц. — Произойдет это не раньше, чем ты осознаешь, кем на самом деле являешься, чтобы проявить свою силу в нашем мире.
— Не понимаю, о чём вы говорите.
— Энергия, которую ты вкладываешь в искусство, способна исцелить алианцев.
— Погодите…. меня похитили из-за моих картин? — возмутилась художница, стараясь держать себя в руках.
— Твоя творческая энергия имеет огромную ценность, которую ты пока не осознаешь. С её помощью ты сможешь пробудить наших жителей. Иначе мы превратимся в мир рабов. Когда-то среди нашей расы процветало искусство жизни, — голос Шатэ наполнился печалью и стих до шепота, — до того, как моя цивилизация оказалась на грани вымирания и была вынуждена переселиться на планету Актарос.
На лице художницы отразилась примесь гнева и паники.
— Знаю, для тебя это звучит слишком.
— Как далеко находится Актарос от Земли?
— Достаточно далеко, на другом краю галактики.
— На другом краю галактики…. — почесав лоб, озадаченно повторила художница, прикидывая в уме несоизмеримые расстояния космоса. Она побледнела, ощущая, как быстро в её теле растёт напряжение. — Высокоразвитой цивилизации нужна помощь какой-то землянки, — подытожила Ника, выпучив глаза на инопланетную женщину.
      Смех Шатэ прозвучал, как изящная мелодия в ответ на слова художницы, которые отражали недооценку собственных возможностей. Она ожидала недоверие со стороны гостьи и отнеслась к нему с пониманием. Перед ней стояла задача — научить Нику способностям, которые помогут ей раскрыть не только себя, но и вовлечь в это остальных алианцев.
— Позволь кратко поведать тебе нашу историю. Наши знания алианцы приобрели, когда жили на другой планете, — Шатэ помолчала с минуту, потом продолжила: — эти знания могут стать и твоими.
      Не имея понятия, что ей ответить, Ника озадаченно покачала головой. Хотела ли она что-то знать о какой-то цивилизации алианцев, вспомнив поговорку «меньше знаешь, крепче спишь»? А могла ли она теперь вообще крепко спать? Любовь ко всему необычному и таинственному всегда будоражила её мысли. «Кого она обманывает», подумала Ника и, не упуская возможности, спросила:
— А почему алианцы покинули ту, другую планету?
— Алианцы достаточно мирные и свободолюбивые. Так было до тех пор, пока к нам не вторглись чужаки, скрыв свои истинные намерения. Замысел захватчиков раскрыли слишком поздно. Из-за разрушений, произошедших в ходе войны, которая оказалась неизбежной, алианцам пришлось оставить родную планету Алиан и перебраться сюда, на Актарос.
      Голос Шатэ источал скорбь, на лице отразилась глубокая печаль.
— Во времена освоения Актароса не всем алианцам удалось пережить разрыв духовной связи с родительской планетой. Алиан был нашим домом, который питал и наполнял энергией души алианцев. С Актаросом тогда мы ещё не имели той связи, что есть сегодня. Пережитое эмоциональное и физическое истощение, стресс и неизвестность перед будущим, порождали страх и агрессию у некоторых представителей нашего вида. В следствие чего их сознание становилось всё более запутанным и неясным, они погружались в пучину негативных мыслей, что вело к потере их внутренней свободы. — она вздохнула. — Учение, которым владели алианцы, направленное на совершенствование наших способностей, не смогло уберечь всех от пагубных эмоций. Так страх поселился среди нас.
— Разве страх не присутствует почти во всех живых существах? — Ника подняла глаза и с вопросом посмотрела на Советника.
— Страх — это вирус, склонный заражать и искажать нашу действительность.       Высший Совет предпринял временные меры по подавлению пагубных эмоций, из-за чего позже выявилась новая угроза. В Высшем Совете появилась тень ложного учения. Под его новым лозунгом изменили и наш устав, с помощью которого теперь усыпляют открытое сознание алианцев.
Нахмурив лоб и закусив губу, Ника слабо кивнула. Краткий экскурс в историю алианцев вернул её мыслями в свой мир. Ей стало обидно за родную Землю, за то, что разумная жизнь на ней была так несовершенна, и у них не было таких заботливых представителей как Шатэ. Она вдруг захотела, чтобы на Земле каждый человек улыбался, с радостью открывая своё сердце, не боясь, зная, что люди могут принести ему только добро и понимание. Ника всегда верила, что где-то и вправду существует здоровый мир, где нет зла, насилия и страха, а есть простая радость жизни. И история алианцев наглядно иллюстрировала, что такое возможно.
— Если учение ложное, тогда почему его приняли? — задумчиво спросила художница.
— В Совете появились те, кому по тем или иным причинам не выгодно духовное процветание алианцев. — Её лицо стало напряжённым и даже каким-то неживым. — Один из Советников провёл церемонию с применением чёрных кристаллов. При определённом воздействии чёрные кристаллы способны блокировать связь с высшим «Я» и силами природы, разорвать единство. С их помощью он отнял у алианцев способность творить и быть сотворцами.
— А в чем суть этого учения? — полюбопытствовала художница, нервно теребя застёжку у себя на рукаве.
— Нам пытаются навязать новую парадигму отдельности, оторванности от общего единого. Делая упор на то, что каждый сам по себе. — Шатэ потрясла головой. — Однако истина совсем иная — мы едины: сознанием и духом, и именно это делало нашу цивилизацию процветающей и сильной. Огромное заблуждение-полагать, что мы должны существовать по отдельности от общего.
Шатэ вытянула перед собой руки и свела пальцы в замок.
— Теперь часть Высшего Совета, которая поддерживала старый устав, вынуждена придерживаться нейтралитета, дабы избежать новых ненужных войн. И все же, так не может продолжаться долго, наши противники становятся сильнее. Пришло время вернуть нашу силу единства.
— Господи, прям какой-то сюжет «звездных войн» — протянула Ника, и тут же добавила: — печальная история, однако, вы должны вернуть меня домой.
— Я вынуждена тебе отказать, Ника. Ведь именно ты поможешь нам избежать участи рабов, — заключила Советник с надеждой в голосе. Во всем её внешнем виде отразилась ничем не прикрытая великая скорбь. — Удерживание нейтралитета наших двух сторон помогает нам замедлить этот процесс. Но нам всё труднее его сохранять.
— Вы обладаете большими возможностями и не можете ничего сделать? — Сдвинув брови, Ника сердито фыркнула на слова Советника. — В любом случае, я отказываюсь участвовать в этом. И вы меня не заставите!
      Губы Шатэ дрогнули в ироничной ухмылке.
— Я сохранила свои способности, однако не могу ими привести других к объединению. Теперь это под силу только тому, чья творческая энергия хорошо развита, кого не коснулась сила чёрных кристаллов. — она отвела взгляд, будто не желала принимать собственное поражение. — Моими творческими работами могут любоваться, но ими не могут наполниться, чтобы вновь раскрыть единое сознание.
— Вам нужна моя творческая энергия…. — в недоумении проговорила Ника, ощущая холодок по спине. — Поверить не могу. Как вообще вам такое в голову пришло, что я смогу вам чем-то помочь?!
— В тебе присутствует чистая, нетронутая энергия, которой сложно противостоять. И ещё раз повторюсь — ты не жила на Актаросе, на тебя не воздействовала сила чёрного кристалла.
— Я не имею никакого отношения к вашей цивилизации, как и к вашей расе… — неистово запротестовала Ника, вскочив со скамейки.
      Советник в упор посмотрела в синие глаза, полные смятения. Пугающая и одновременно манящая невидимая сила Шатэ заставила её содрогнуться и отступить на шаг.
— Ты живешь искусством. Каждый соприкоснувшийся с твоим творчеством оживает сердцем. — Шатэ поднялась и, подойдя ближе, коснулась её плеч, отчего Ника непроизвольно вздрогнула, осознавая истинность сказанного. — Мы нуждаемся в твоей помощи.
      Шатэ встала и замолчала, опираясь одной рукой о толстый ствол дерева с пушистой кроной. Его сине-зелёные листья плавно покачивались на раскидистых ветвях, словно гирлянды на ёлке.
      Художница задумалась над тем, как быстро её картины обрели успех. Её неоднократно удивлял тот факт, как люди, не понимая полностью смысла этих картин, могли так тонко их чувствовать. Для неё это всегда оставалось загадкой, чем-то непостижимым.
— Территориально Актарос поделён на девять секторов. Высший Совет включает в себя все девять, — снова заговорила Шатэ. — У меня есть поддержка четырех секторов из восьми, не считая девятого, который является центром Совета. Мы вынуждены идти на риск и тайно проводить встречи четырёх секторов, и все их участники верят в твою силу. Сейчас мне нужно твоё согласие. — Шатэ вытянула ей на встречу руку, ожидая её решения.
Слова Советника звучали так утвердительно, что на мгновение Ника усомнилась в желании вернуться домой. Она припомнила преследовавшее её чувство одиночества и вялые попытки объяснить себе собственные сны, откуда она черпала сюжеты для своих картин. Несмотря на то, что мир алианцев представал перед ней чужим и незнакомым, какая-то её часть хотела рискнуть и принять предложение Шатэ, хотела узнать иное мироустройство, доселе не известное ей. Разум призывал найти любой способ вернуться домой, а душа требовала открытий и новых познаний.
— Это безумие какое-то… — глядя себе под ноги, встревоженным голосом отозвалась Ника.
— Понимаю, — кивая, тихо произнесла Шатэ, — есть вещи для осознания которых требуется больше знаний. Я стану твоим наставником и помогу открыть тебе новые границы твоего сознания.
      Ника оказалась на распутье. Её глаза сузились, изучая Советника, так, будто она и в самом деле могла прочесть её мысли. С другой стороны, она практически находилась в плену иной цивилизации. Что с ней случиться, если она откажется?
— Если вы получите моё согласие, то вернёте меня на Землю?
— Если ты сама этого захочешь.
Ещё недолго поразмыслив, Ника шумно выдохнула.
— Что от меня потребуется?
— Терпение, чтобы постичь новые знания, и старание, чтобы овладеть и противостоять силе, с которой тебе не приходилось прежде сталкиваться.
— Если Высший Совет против пробуждения, значит, они не знают обо мне?
— Всё так, но это временно. Рано или поздно о твоём присутствии станет известно.
      Она коснулась запястья художницы и плавным голосом сообщила: — Не беспокоиться об этом. Если ты станешь ученицей Советника, у тебя будет моя неприкосновенность и защита.
— Так странно всё это слышать, — Ника обняла себя за предплечья, будто оберегая от необдуманных телодвижений.
— Признаюсь, есть вещи, которые я пока не могу раскрыть тебе в силу твоего неподготовленного восприятия.
Ника кинула на неё хмурый взгляд и увидела, как между своих ладоней Шатэ образовала яркий, золотистый шар. Это невероятное зрелище захватило её внимание. Надвигаясь, она молча наблюдала, как Советник подошла к ней и медленно растворила его в её груди.
— Прими мой свет, как дар тебе.
Энергетический шар теплом отозвался в груди художницы, растекаясь по телу приятным блаженством. На какое-то мгновение Нике почудилось, что у неё выросли невидимые крылья. Ещё вдох и казалось, она познает все состояния покоя и умиротворения. Когда энергия шара полностью растворилась в ней, она осознала — Советник поделилась с ней поистине чем-то невероятно мощным — чистой любовью.
      Ника не имела понятия сколько длился эффект энергетического шара. Она открыла глаза в поисках Советника и обнаружила её возле небольшого фонтанчика, обрамленного розовым мрамором. Присев на бордюр фонтана, Шатэ плавно водила пальцами по кристально серебристой воде.
— Вы просите меня вслепую пойти по неизвестной дороге, — произнесла Ника, до сих пор ощущая слабую вибрацию в теле.
— Ты будешь не одна на этой дороге. — Она посмотрела на художницу и, вытянув руку, раскрыла ладонь, в которой сиял маленький бирюзового цвета кристалл.
      Закусив губу, Ника взвесила все «за» и «против». Решение давалось тяжело, да и иначе не могло и быть.
— Наше соглашение будет закреплено сиянием этого кристалла. Кристаллом наделённым сознанием.
— Но я еще не дала своего согласия, — возразила Ника, завороженная сиянием камня.
      Чувствуя нерешительность гостьи, но также и её желание остаться, Шатэ протянула другую руку, приложив её к месту солнечного сплетения художницы, сказала:
— Прислушайся к своему сердцу, чего оно хочет? — лицо Шатэ оставалось безмятежным, а взгляд открытым и сияющим. — Разумом правит логика, а сердцем — истина.
— Я хочу сказать «да», но что, если вы управляете моим сознанием? Вы недавно засунули в меня светящийся шар. Откуда мне знать, что это не повлияет на моё решение?
      Шатэ мягко улыбнулась, принимая весомые опасения художницы.
— Можно управлять сознанием, но не сердцем. В этом весь секрет. Истина всегда внутри нас. Как, например, истинная любовь не ждет взаимности, она есть чистый свет. Она даёт и ничего не требует взамен, в отличие от эгоистичной любви, которая требует и манипулирует.
      Ника обратилась к сердцу так, как умела. Советник вызывала у неё теплое чувство доверия. Рука художницы легла на ладонь Шатэ, и сияние кристалла сразу обволокло их рукопожатие, таким образом, скрепив их договор. Ника почувствовала, как что-то прохладное вошло в центр её ладони. Она резко одёрнула руку и подняла взгляд на высокую блондинку, которая, в отличие от неё, никак не отреагировала на действие кристалла. Кристалл растворился, оставляя на коже лишь слабые разводы голубого сияния.
— Он что, испарился? — указав на исчезающие частицы, спросила Ника.
— Разделился пополам и стал частью нас самих. Так мы всегда сможем увидеть наше соглашение.
      Поднеся руку ближе, Ника попыталась тщательно разглядеть свою ладонь. К этому моменту ничего не осталось, кроме легкого покалывания под кожей.
— Кристалл не будет тебя беспокоить, он активизируется только в случае необходимости, — ответила Шатэ, наблюдая за изумленным взглядом гостьи.
«Кристалл растворился между ладонями и не оставил никаких следов… как такое возможно», — подумала Ника.
— Это особый вид жидких кристаллов. Они обитают в нашем мире и обладают собственным сознанием, — пояснила Шатэ. Она указала на узкую дорожку, над которой, в виде арки, переплетались вьющиеся ветви деревьев с вытянутыми плодами фиолетового цвета в форме спирали.
      Ника надеялась, что приняла правильное решение. Этот мир обещал ей показать куда больше, чем тот, в котором она прожила тридцать шесть лет. Они вышли к яркой аллее пышущей кустарниками с огромными желтыми листьями. В воздухе витал приятный сладковатый запах. В саду доносилось пение пернатых, которое отдалённо напомнило художнице трели соловья в лесу. Она замедлила шаг, намереваясь увидеть, кому же принадлежат столь проницательные звуки. Но за густой листвой Ника не смогла никого разглядеть.            



Eydie Miller

Edited: 06.01.2019

Add to Library


Complain